Стандартное отклонение от одиночества

Открывая глаза следующим утром, Чонгук понимает две вещи: первое — он не перезвонил Юнги и, вероятнее всего, у него куча непрочитанных сообщений; и второе — сегодня воскресенье, ближайший дедлайн в четверг следующей недели, он официально может взять пару дней отдыха. И раз сегодня воскресенье, возможно, Чимин не работает? Чонгуку абсолютно несвойственно желать встречи с человеком, которого он знает час с натяжкой, но что-то внутри говорило о том, что комфорт, который он ощущает, находясь рядом с Чимином, ему упускать не хочется. В связи с этим было принято решение любыми возможными способами связаться с соседом. Можно было подойти к двери и постучать, предложить вернуть мороженое и невзначай обменяться номерами телефонов. Вариант чудесный, но вдруг Чимин не дома? Вдруг у него гости, к встрече с которыми Чонгук точно не готов? Или он выйдет заспанным, и ему будет неловко за свой внешний вид перед Чонгуком? Можно оставить записку — но записка может остаться незамеченной, либо упасть и оказаться в ближайшем мусорном ведре, или, не дай бог, кто-то прочтет ее раньше Чимина и начнет названивать Чонгуку, или просто посчитает, что человек из 437-й квартиры полный болван. Стоять под дверью и ждать выхода Чимина из своей квартиры показалось ему неплохим вариантом, но если Чимин выйдет вместе с ним, вряд ли это будет похоже на совпадение. Постояв в прихожей пять минут и так ничего и не решив, Чонгук отложил эти мысли на потом — сначала небольшая утренняя тренировка, потом кофе, потом решения. Физическая нагрузка точно поможет разложить все мысли по полочкам. Когда Чонгук выходил из душа с все еще влажными волосами и мыслями о том, что же ему приготовить на завтрак (и как получить номер Чимина), он услышал звук дверного звонка. «Кому я мог понадобиться? Все свои обычно звонят или пишут. Наверное, снова продавцы женьшеня или кухонных весов», — с этими мыслями Чонгук и дальше продолжил игнорировать звонок. Но когда через пару секунд после окончания звонка в дверь постучали, Чонгук насторожился. Он на цыпочках подошел к глазку, так, чтобы за стеной его точно не услышали, а за дверью увидел... Чимина? Чонгук замер, прижавшись лбом к двери и глядя на искаженный глазком силуэт. Чимин стоял в коридоре с двумя бумажными стаканчиками кофе и пакетом в руках. Он переминался с ноги на ногу, смотрел то на дверь, то по сторонам и выглядел... немного нервным? Чимин поднял руку, чтобы постучать еще раз, но в последний момент замялся, опустил и просто остался стоять, глядя на дверь с таким выражением, будто решал: остаться или сбежать, пока не поздно. И Чонгук вдруг понял, что не может позволить ему сбежать. Он распахнул дверь быстрее, чем успел подумать о том, как сам выглядит — с мокрыми волосами, розовыми щеками после душа и в старой домашней одежде. Чимин вздрогнул, поднял глаза и на секунду застыл, будто переводя дыхание, а потом на его лице медленно расцвела та самая улыбка, от которой у Чонгука внутри все переворачивалось. — О, — выдохнул Чимин. — Ты дома. Я... — он запнулся, перехватил стаканчики поудобнее и продолжил уже увереннее: — Я подумал, что это будет справедливо. Ты вчера накормил меня ужином, так что сегодня завтрак за мной. — Он кивнул на пакет. — Кимпаб из того самого места, про которое я вчера рассказывал. Ну, где готовят почти как дома. И кофе. Я не знал, какой ты любишь, поэтому взял айс американо. Если ты пьешь что-то другое, извиняй... — Нет, — перебил Чонгук, чувствуя, что глупо улыбается. — Американо — самое то. Спасибо. Он отступил вглубь квартиры, пропуская Чимина внутрь. Тот зашел, снова повесил пальто на ту же вешалку, будто уже привык, и прошел на кухню, ставя кофе и кимпаб на стол. — Я надеюсь, ты не завтракал? — спросил Чимин, оглядываясь. — Потому что если да, то это будет очень неловкий второй завтрак. — Не завтракал, — Чонгук провел рукой по мокрым волосам и только сейчас понял, что с них все еще капает на пол. — Ох, блин, я сейчас. Только высушу волосы. — Окей, — Чимин махнул рукой. — Я подожду. Чонгук метнулся в ванную, кое-как наскоро высушил волосы полотенцем, посмотрел на себя в зеркало и поморщился. Выглядел он слишком по-домашнему, абсолютно не впечатляюще. Но менять что-то было уже поздно. Когда он вернулся на кухню, Чимин уже разложил кимпаб по тарелкам, достал кимчи из холодильника и сидел за столом, подперев щеку рукой, смотря в сторону гостиной. — Вижу, ты чувствуешь себя здесь как дома, — хихикнул на эту картину Чонгук. — Садись, — кивнул Чимин, пытаясь скрыть легкий румянец, покрывший его щеки. Они ели молча первые несколько минут. Чонгук не мог перестать думать о том, что Чимин пришел сам. Без повода, без забытых ключей, без мороженого. Просто пришел, потому что захотел провести время с Чонгуком? — Спасибо, — сказал он наконец. — Правда. Это очень неожиданно. Чимин пожал плечами: — Ты вчера был очень гостеприимен. Я подумал, что должен как-то отблагодарить. А еще я понял, что мы так и не обменялись номерами. — Он достал телефон из кармана и положил на стол экраном вверх. — И я подумал... ну, мало ли. Вдруг я снова забуду ключи? Или ты? Или ты будешь не против компании странного преподавателя теории вероятности для ночного марафона аниме студии Гибли? Чонгук усмехнулся и протянул руку к телефону Чимина, набирая свой номер. Пальцы на секунду замерли над экраном — он вдруг остро осознал, что сейчас происходит что-то важное. — Готово, — сказал он, выдыхая и возвращая телефон. — Теперь я официально на связи. Чимин забрал телефон, быстро напечатал что-то, и через секунду телефон Чонгука завибрировал. — А вот и мой, — Чимин улыбнулся. — Теперь можешь писать мне всякие странности. Например, про то, как ты решил позавтракать мороженым или перепутал товары в доставке и теперь у тебя дома десять килограммов клубники. — Кстати! О мороженом, — Чонгук кивнул в сторону холодильника. — Оно до сих пор там. Лежит, ждет своего часа. — Пусть ждет, — Чимин махнул палочками. — У него есть миссия — быть поводом для следующей встречи. Нельзя так просто сдаваться, — с преувеличенной серьезностью произнес Чимин. Чонгук улыбнулся этой формулировке. «Повод для следующей встречи». Значит, Чимин тоже думает о том, чтобы встретиться снова. Приятно. Они доели кимпаб, продолжая вести непринужденную беседу, и Чимин вдруг удивленно посмотрел на часы: — Ой. Чонгук, прости, мне пора. — Он встал из-за стола и начал собираться. — Тэхен убьет меня, если я опоздаю. Мы уже месяц как спланировали пойти на ежегодную книжную ярмарку, он каждую неделю присылает мне напоминания и фотографии афиш. — Книжная ярмарка? — переспросил Чонгук, тоже поднимаясь. — Да, она просто огромная, в центре. Тэхен говорит, там будут букинистические издания, редкие комиксы, даже какие-то лекции. Я уже устал от его голосовых, честно говоря, — Чимин закатил глаза, но улыбался. — Но раз обещал, надо идти. Они вышли в прихожую. Чимин надевал пальто и вдруг замер: — А у тебя какие планы на сегодня? Или будешь сидеть за монтажом? — Вообще-то, — Чонгук замялся, — меня друзья зовут. Юнги и Хосок. Мы договаривались встретиться сегодня. Я вчера им не перезвонил, так что теперь придется отдуваться. — О, те самые друзья, которые как семья? — Чимин приподнял бровь. — Они самые, — кивнул Чонгук. — Хосок уже наверняка придумал какой-то план, а Юнги будет ворчать, но в итоге согласится. — Звучит мило, — Чимин улыбнулся. — Передавай привет. Ну, если, конечно, будешь рассказывать о своем странном новом соседе. Он остановился у двери и поднял глаза на лицо Чонгука. — Чонгук? — М? — Спасибо за завтрак. То есть, за компанию. За то, что пустил меня снова. — Он улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Чонгука внутри становилось тепло. — Увидимся в коридоре. Или у морозилки. И вышел. Чонгук закрыл дверь и прислонился к ней спиной. В груди было странное, щекочущее чувство. Он посмотрел на телефон — в списке контактов появилось новое имя: «Сосед Чимин ☁️». Он улыбнулся экрану. А потом вспомнил про Юнги, зашел в какаоток и охнул. Там действительно был спам из сообщений. Последнее от Хосока: «Если ты не придешь сегодня, я приду к тебе сам и буду петь песни под дверью. Я серьезно, Чонгук. Я разучил целых три песни. ТРИ». Чонгук засмеялся и начал печатать ответ: «Иду. Где встречаемся?»

***

Прошло четыре дня с тех пор, как Чимин утром в воскресенье стоял на пороге его квартиры с кофе и кимпабом. Они с Чимином никак не пересекались. Ни сообщений, ни случайных встреч в коридоре. Чонгук старался не обращать внимания на этот факт: занимался ежедневными делами, работал, пару раз даже выходил на пробежку (не думая о том, что может на кого-то наткнуться), готовил юккедян и чапче (и не думал о том, что вышло слишком много и можно было бы поделиться с кем-нибудь). Он даже придумал тысячу причин, почему Чимин не пишет: занят на работе, устал, передумал, понял, что Чонгук скучный, нашел кого-то интереснее, пожалел, что принес тот дурацкий завтрак, теперь избегает… К вечеру третьего дня Чонгук почти убедил себя, что это лимит их дружеско-соседских взаимодействий. Чимин просто был вежливым. Никакого «повода для следующей встречи» не существует. За эти дни он смонтировал два видео, так что теперь был свободен до следующей пятницы. Работа помогала не думать. Почти. А в четверг вечером позвонил Хосок: — Чонгук-а! Завтра идешь со мной на выставку! Без вариантов! — Какую выставку? — В университете Чунан! Современное искусство, студенты выставляют работы, я видел посты в соцсетях — это восторг! Юнги сказал, что если я еще раз потащу его на такое, он разведется со мной. А ты мой последний шанс на культурный вечер пятницы! Чонгук вздохнул: — Хосок, у меня работа… — У тебя всегда работа! — перебил Хосок. — Ты уже четыре дня из дома не выходил! Юнги волнуется, я волнуюсь, даже моя мама волнуется, а она тебя ни разу не видела! — Твоя мама не может волноваться, она меня не знает. — Она знает, что у меня есть друг, который грустит, а это уже повод! — Хосок был неумолим. — Завтра в четыре, я за тобой заеду. И никаких возражений! Чонгук сдался. Во-первых, спорить с Хосоком бесполезно. Во-вторых, продолжать крутить в голове мысли о Чимине становилось чем-то нездоровым. Может, смена обстановки поможет.

***

Сейчас Чонгук стоял посреди огромного университетского конференц-зала, превращенного в выставочное пространство, и пытался делать вид, что ему всё понятно. Людей, на удивление, было достаточно много — похоже, выставка действительно прогремела в сетях, раз пришло столько народу. Вокруг — инсталляции из мусора, видеоарт на стенах и странные скульптуры, смысл которых ускользал от него быстрее, чем Чимин из его мыслей последние четыре дня. — Ну как тебе? — Хосок сиял, разглядывая композицию из старых телефонов. — Интересно, — осторожно ответил Чонгук. Хосок засмеялся: — Ты ужасный лжец. Расслабься, мы просто гуляем. Ты слишком напряжен последнее время. Что случилось? — Ничего, — Чонгук пожал плечами. — Работы много. Хосок посмотрел на него с подозрением, но комментировать не стал. Вместо этого он потащил Чонгука дальше, к следующей экспозиции, напевая что-то себе под нос. Они прошли мимо студенческих работ, мимо группок посетителей, мимо парня, который слишком пафосно что-то объяснял девушке про концептуализм. Чонгук слушал вполуха, думая о своем. А потом в толпе, среди студентов, он увидел лицо, которое возникало в его воображении слишком часто на протяжении последних дней. Знакомый силуэт. Знакомая макушка. Человек в светлом свитере что-то увлеченно обсуждал с пожилой парой возле инсталляции из зеркал. Чимин? Сердце забилось где-то в горле. Чонгук моргнул, думая, что показалось. Но нет — это правда был он. Четыре дня тишины, и вот — в том же университете, на той же выставке, куда его силком затащил Хосок. Неужели вселенная решила сделать ему подарок? Чимин повернулся, и их взгляды встретились через головы проходящих студентов. На лице Чимина отразилось такое же искреннее удивление. Он замер на полуслове, забыв про пожилую пару. Его губы приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но не мог подобрать слов. — О, а это кто? — Хосок проследил за взглядом Чонгука и оживился. — Ты знаешь этого парня? Он симпатичный. Очень симпатичный, Чонгук. Ты почему мне о нем не рассказывал? Чонгук не успел ответить — Чимин уже шёл к ним, лавируя между посетителями. Он был в том же светлом свитере, что и в прошлую встречу, но сейчас на нём висел бейдж преподавателя, и выглядел он… Чонгук не мог подобрать слово. Другим? Более собранным? Взрослым? Статным? — Чонгук? — Чимин подошёл ближе. — Ты… что ты здесь делаешь? Чонгук сглотнул. Четыре дня он придумывал, что скажет, если встретит Чимина. И сейчас все слова вылетели из головы. — Мы… с другом пришли на выставку, — выдавил он, мотнув головой в сторону Хосока. — Он меня затащил. А ты… — Я здесь работаю, — Чимин коснулся пальцами бейджа, и Чонгук наконец заметил надпись: «Пак Чимин, факультет математики». — Университет Чунан — это место моей работы. Выставку студенты организовали, я помогаю с координацией. — Он помолчал. — Не думал, что ты интересуешься современным искусством. — Не интересуюсь, — честно сказал Чонгук. — Хосок сказал, что я слишком много сижу дома, и привёл сюда, чтобы, цитата: «Увидеть жизнь вне экрана компьютера». Взгляд Чимина сразу стал теплее. — Так вы знакомы? — Хосок переводил взгляд с одного на другого, и на его лице медленно расцветала улыбка. — Очень приятно, я Хосок, друг этого нелюдимого человека. — Он протянул руку Чимину. — А вы, видимо, тот самый… — Хосок, — с предупреждением в голосе сказал Чонгук, но было поздно. — Чимин, — тот пожал руку и вежливо улыбнулся. — Сосед Чонгука. — СОСЕД? — Хосок округлил глаза и повернулся к Чонгуку с таким видом, будто только что выиграл в лотерею. — Тот самый сосед, который забыл ключи? С мороженым? Который принёс тебе завтрак? Чонгук почувствовал, как щёки вспыхнули. — Ты им рассказал? — Чимин приподнял бровь, но в глазах плясали смешинки. — О моём позорном появлении с мороженым? — Я ничего не рассказ… — не договорил Чонгук, остановившись на полуслове. — Ну да, рассказал, что познакомился с соседом, который оказался довольно приятным, — продолжил он, неловко раскачиваясь на ногах и активно пытаясь согнать румянец со щёк силой мысли. — Ага, мы чуть ли не впервые видели искренний интерес Чонгука к новому человеку спустя два года, а после он четыре дня ходил сам не свой. Юнги спрашивал, не заболел ли ты. А теперь я вижу причину. — Хосок снова повернулся к Чимину: — Вы случайно не знаете, почему мой друг последние дни такой дёрганый? — Хосок! — Чонгук был готов его убить. Чимин посмотрел на Чонгука долгим, внимательным взглядом. — Не знаю, — тихо сказал он. — Но я тоже последние дни… задумчивый. Наверное, наши состояния совпали. Они смотрели друг на друга, и Чонгук вдруг понял: Чимин тоже не писал. Чимин тоже ждал. Четыре дня они оба боялись сделать первый шаг. — Ого, — протянул Хосок, почувствовав повисшее в воздухе напряжение. — Кажется, мне пора звонить Юнги. Он волнуется, знаете ли. — Он демонстративно посмотрел на часы. — Ой, уже опаздываю. Чонгук, ты тут справишься? — Хосок, не смей… — Смею и буду! — Хосок уже пятился к выходу. — Чимин-щи, присмотрите за ним. Он хоть и затворник, но хороший. Чонгук, я вечером наберу, всё расскажешь! И не вздумай сбежать! — И исчез в толпе посетителей. Наступила тишина. Они остались вдвоём посреди выставочного зала. Студенты проходили мимо, кто-то смеялся, где-то играла тихая музыка, но Чонгук слышал только собственное сердце. — Твой друг — ураган, — со смешинками в глазах сказал Чимин. — Если они окажутся с Тэхеном в одной комнате, может случиться непоправимое. — Ты так считаешь? — абсолютно серьёзно, с испугом в глазах спросил Чонгук. — Да, определенно. Мы все не сможем перенести их энергию и умрём со смеху, — в тон серьёзному Чонгуку ответил Чимин. Они переглянулись и одновременно громко рассмеялись. Чимин смеялся всем своим телом, так что положил руку на плечо Чонгука, чтобы удерживать равновесие. Когда смех от шутки стих, парни выпрямились и посмотрели друг другу в глаза. — Чимин, — начал Чонгук с ноткой неуверенности в голосе и запнулся. — Я тоже не писал, — вдруг сказал Чимин, глядя куда-то в сторону. — Все это время думал о том, чтобы написать. И не писал. — Он повернулся к Чонгуку. — Думал, что, может, я был слишком навязчивым. Пришёл без приглашения, с завтраком… Вдруг ты вежливо терпел, а на самом деле… — Нет! — Чонгук сказал это громче, чем планировал. Несколько человек обернулись. Он понизил голос: — Нет. Я ждал. Тоже ждал. Чимин смотрел на него с удивлением и теплом. — Правда? — Правда. Они стояли друг напротив друга, и Чонгук чувствовал, как четыре дня тишины растворяются, а тяжесть вопросов спадает с его плеч. — Прости, — сказал Чимин. — Я дурак. Надо было написать. — И я дурак, — Чонгук усмехнулся. — Мог постучать в дверь. — Мог. — Но не постучал. — И я не постучал. Они помолчали, а потом Чимин тихо засмеялся. Чонгук не выдержал и тоже улыбнулся. — Мы оба дураки, — резюмировал Чимин. — Единогласное решение, — согласился Чонгук, протянув правую руку вперёд, чтобы Чимин её пожал, тем самым показывая серьёзность данного вывода. Чимин усмехнулся и с преувеличенной серьёзностью сжал руку Чонгука в ответ. Она была мягкой и по размеру значительно меньше руки Чонгука — помещалась в неё идеально. Напряжение исчезло. Осталось только тепло и лёгкая неловкость, но уже не та, что душит, а та, что сближает. — Слушай, — сказал Чимин оглядываясь по сторонам и заводя руки за спину. — Я здесь официально заканчиваю через десять минут. Могу показать тебе выставку, если хочешь. Я тут уже все залы облазил, пока помогал студентам. — Я совсем в этом не разбираюсь, — предупредил Чонгук. — Ничего, я тоже не разбирался, пока не начал тут работать. Просто ходить и смотреть — уже искусство, в своём роде. — Чимин улыбнулся. — А потом, если не против… может, выпьем кофе? Тут недалеко есть кафе, где варят хороший американо. Совсем не то что из автомата. — Я не против, — тихо сказал Чонгук. И добавил: — Рад, что встретил тебя здесь. Чимин посмотрел на него долгим взглядом: — Я тоже, Чонгук. Я тоже. Они пошли вдоль экспозиции — медленно, останавливаясь у каждой работы. Чимин рассказывал про студентов, про их идеи, про то, как они готовили эту выставку несколько месяцев. Чонгук слушал и думал о том, что четыре дня тишины были ошибкой. И о том, что больше он такой ошибки не допустит. Когда они дошли до инсталляции из фотографий, Чимин остановился: — Это моя любимая. Студентка снимала свою бабушку последний год. Она рассказала, что хотела отобразить в этой работе изысканность медленной жизни. Но, на мой взгляд, она показала всё самое для себя дорогое. Все эти фото наполнены любовью, они невероятно красивые. Правда? Чонгук смотрел не на фотографии. Он смотрел на Чимина. — Красиво, — сказал он. Чимин повернулся, поймал его взгляд и улыбнулся той самой улыбкой, от которой у Чонгука внутри всё переворачивалось. — Пойдём за кофе? — спросил Чимин. — Пойдём.

***

Они вышли из университета, и весенний воздух мягко коснулся разгоряченных лиц. Чонгук глубоко вдохнул, пытаясь уловить легкими все запахи приближающегося лета. — Тут недалеко, — Чимин кивнул в сторону улочки, уходящей от главного входа. — Минут десять пешком. Пойдем? — Пойдем. Они двинулись вдоль дороги, и Чонгук поймал себя на том, что снова разглядывает Чимина краем глаза. В профиль, в свете заходящего солнца, он выглядел еще более... Чонгук не мог подобрать слово. Живым. Настоящим. — Ты часто здесь бываешь? — спросил Чонгук, чтобы прервать тишину. — В этом кафе? Да, это мое убежище, — улыбнулся Чимин. — После тяжелых пар я иногда прихожу сюда, сажусь в самый дальний угол и просто пью кофе. Никто не трогает, никто не задает вопросов. — Понимаю, — кивнул Чонгук. — У меня тоже есть такое место. Только оно дома. Чимин засмеялся: — Выходит, ты и вправду домосед? Хосок не преувеличивал? — Не то чтобы, — Чонгук пожал плечами. — Просто... там безопасно. Я контролирую пространство, знаю, где что лежит, никто не врывается неожиданно. — Кроме соседей с мороженым, — поддел Чимин. — Кроме тебя, — согласился Чонгук и сам удивился своей смелости. Чимин посмотрел на него с теплом, но ничего не сказал. Кафе оказалось маленьким, уютным, с деревянными столами и приглушенным светом. Чимин уверенно прошел к столику у окна и жестом пригласил Чонгука садиться. — Я закажу, — сказал он, когда подошла официантка. — Ты американо, да? — Да, но... — Никаких «но», — Чимин улыбнулся. — Я старше, так что плачу я. И десерт тоже. — Сколько тебе? — вырвалось у Чонгука. — Тридцать. А тебе? — Двадцать восемь. — Ну вот, — Чимин довольно кивнул. — Я главный. Сиди и жди. Он заказал два американо и чизкейк на двоих, и Чонгук смотрел, как он это делает — легко, уверенно. Со стороны складывалось впечатление, что они делают это каждый день — ходят по кофейням, вместе идут с работы, вместе ужинают. Будто они вовсе и не познакомились неделю назад. Когда кофе принесли, Чимин отпил глоток и удовлетворенно вздохнул: — Идеально. Я хожу сюда практически каждый день после работы — это мой маленький ритуал. Я скучал по этому вкусу последние четыре дня. — Ты не был здесь четыре дня? — уточнил Чонгук. — Не был. Слишком много работы. И... — Чимин замялся. — И мысли всякие отвлекали. Чонгук понял, о каких мыслях речь, и почувствовал, как щеки снова теплеют. — Расскажи о себе, — попросил Чимин, отламывая кусочек чизкейка. — Я знаю, что ты из Пусана, что ты видеомонтажер, что Хосок — твой друг, а Юнги — твой третий родитель. Но этого мало. — А что ты хочешь знать? — Все, — просто сказал Чимин. — Что любишь, чего боишься, о чем думаешь, когда не можешь уснуть. Чонгук задумался. Обычно он не любил такие вопросы. Но с Чимином почему-то хотелось быть честным. — Я люблю тишину, — начал он медленно. — Люблю готовить, люблю, когда проекты получаются именно такими, как я задумал. Боюсь... — он запнулся. — Боюсь, что люди увидят меня настоящего и разочаруются. Боюсь излишнего внимания. Поэтому иногда проще не подпускать новых людей близко. Чимин слушал внимательно, не перебивая. — А о чем думаю, когда не могу уснуть? — Чонгук усмехнулся. — Обо всем. О том, правильно ли я сделал, сказал ли что-то не то, не обидел ли кого-то случайно. Придумываю десять вариантов развития событий, чтобы избежать неловкости. Знаешь, это выматывает. — Знаю, — тихо сказал Чимин. Он отложил вилку и посмотрел в окно. — У меня тоже есть такие ночи. Когда голова не выключается, и ты перебираешь каждый свой шаг, каждое слово, ищешь ошибки, хотя их нет. — Он помолчал. — На самом деле мы встретились с тобой в довольно спокойное для меня время. Но последний год был очень тяжелым. Я... выгорел? Весь запас сил, который когда-либо у меня был, иссяк. Я это игнорировал и долго двигался просто на нуле, пока возможность двигаться вовсе не пропала... Чонгук замер, боясь спугнуть эту откровенность. — Работа, преподавание, постоянное желание быть идеальным для всех, — продолжал Чимин. — Я не спал, не ел нормально, просто существовал на автомате. А потом однажды утром не смог встать с кровати. — Чимин... — тихо сказал Чонгук. — Сейчас лучше, — Чимин повернулся к нему и улыбнулся, но улыбка была грустной. — Я научился с этим жить. Хожу к психологу, принимаю таблетки, слежу за режимом. Знаю, что можно сказать «нет» и не рассыпаться. Но иногда все равно накрывает. Ты живешь, зная, что ты молодец, что работаешь над собой, общаешься с другими, ведешь лекции, встречаешься с друзьями. Но порой мыслей становится так много, что они опустошают тебя так быстро, что ты даже не успеваешь этого осознать. — Ты молодец, что справляешься, — серьезно сказал Чонгук. — Это требует сил. — Спасибо, — Чимин посмотрел на него долгим взглядом. — Я редко кому рассказываю. Тэхен знает, конечно, и еще пара человек. А теперь и ты. — Я рад, что ты рассказал, — Чонгук чувствовал, что между ними происходит что-то важное. Что-то, что нельзя купить или запланировать. — Знаешь, кто меня спас в самом начале? — Чимин вдруг оживился. — Намджун. Мой коллега с факультета философии. Мы были едва знакомы, но он заметил, что со мной что-то не так. Просто подошел после одного собрания и спросил: «Ты как? Держишься?» — И ты держался? — Не сразу. Но он не отставал. Таскал меня на обеды, заставлял говорить о всякой ерунде, просто был рядом. А потом познакомил со своим парнем, Джином. — Чимин улыбнулся уже по-настоящему. — Джин — это отдельная вселенная. Он работает в ресторане, готовит божественно и вечно пытается меня накормить. Они с Намджуном — моя вторая семья. — Звучит... тепло, — сказал Чонгук. — Так и есть, — кивнул Чимин. — Они всегда за меня. Даже когда я сам в себя не верю. Намджун может читать лекции часами, а Джин просто обнимет и скажет, что все будет хорошо. И почему-то ты действительно начинаешь в это верить. — Хочу когда-нибудь познакомиться, — вырвалось у Чонгука, и он тут же пожалел. Слишком смело. Слишком... — Обязательно, — легко согласился Чимин. — Они тебе понравятся. Особенно Джин — он коллекционирует друзей так же, как Тэхен коллекционирует редкие книги. Они рассмеялись. Напряжение рассеялось, и разговор потек легче. Чимин рассказывал о студентах, о смешных случаях на парах, о том, как однажды кто-то из первокурсников спросил, зачем ему вообще нужна теория вероятности, если он собирается стать ютубером. Чонгук слушал и улыбался, ловя себя на том, что ему нравится голос Чимина, мимика Чимина, жесты Чимина. В какой-то момент он понял, что смотрит на Чимина и не хочет отводить взгляд. А Чимин смотрит в ответ. — Ты очень внимательный, — вдруг сказал Чимин. — Я заметил это еще в тот вечер. Ты слушаешь по-настоящему, не перебиваешь, не пытаешься вставить свое. — Просто... мне интересно, — честно ответил Чонгук. — Мне тоже, — тихо сказал Чимин. — Надеюсь, у нас будет возможность узнать друг друга еще лучше. Они замолчали. Тишина была уютной, обволакивающей, как плед в холодный вечер. За окном стемнело, в кафе зажгли дополнительные лампы, и свет мягко падал на лицо Чимина, делая его черты еще мягче. — Нам пора, — нехотя сказал Чимин, взглянув на часы. — Тэхен уже написал три сообщения, спрашивает, не похитил ли меня кто. — Он волнуется, — улыбнулся Чонгук. — Он просто любопытный, — поправил Чимин. — Хочет знать все детали. Они расплатились (Чимин решительно отмахнулся от попыток Чонгука вмешаться) и вышли на улицу. Вечер был теплым, но Чонгук заметил, что Чимин поежился. — Замерз? — спросил он. — Немного. Весна обманчивая. — Давай возьмем такси? — предложил Чонгук. — Я вызову. — Ты уверен? Мы могли бы на метро... — Я вызову, — мягко, но твердо повторил Чонгук. И сам удивился своей настойчивости. Чимин посмотрел на него с благодарностью: — Хорошо. Спасибо. Такси приехало быстро. Они сели на заднее сиденье, и машина плавно тронулась. Город проплывал за окном — огни, вывески, силуэты прохожих. В салоне играла тихая музыка, и Чонгук чувствовал, как усталость после долгого дня смешивается с каким-то новым, теплым чувством. Чимин молчал, и Чонгук повернулся к нему. Тот сидел, откинув голову на спинку сиденья, глаза были закрыты. Дыхание ровное, глубокое. Он уснул. Чонгук замер, боясь пошевелиться. А через минуту голова Чимина медленно склонилась и мягко опустилась ему на плечо. Сердце пропустило удар. Чонгук сидел неподвижно, боясь дышать. Чимин был так близко — его волосы касались щеки Чонгука, дыхание было ровным и спокойным. От него пахло кофе и чем-то цветочно-цитрусовым — шампунем или парфюмом. Таксист что-то сказал, но Чонгук не расслышал. Он кивнул, не в силах говорить, и продолжал сидеть, чувствуя тепло чужого тела. Десять минут дороги показались вечностью и мгновением одновременно. Когда машина подъехала к дому, Чонгук мягко коснулся плеча Чимина: — Чимин? Приехали. Чимин вздрогнул, открыл глаза и несколько секунд смотрел непонимающе. А потом осознал, где лежит его голова, и резко выпрямился: — Ох. Прости. Я... задремал. — Ничего, — тихо сказал Чонгук. — Ты устал. Они вышли из такси, и прохладный воздух окончательно разбудил Чимина. Он зевнул, прикрывая рот ладонью, и виновато улыбнулся: — Извини, что отключился. Это был долгий день, и после выставки обычно наступает откат. — Все нормально, — Чонгук шел рядом, и их плечи иногда соприкасались. Лифт поднял их на нужный этаж. Они вышли в коридор и остановились между двумя дверями — Чимина и Чонгука. — Ну вот мы и дома, — сказал Чимин, разглядывая свои ботинки. — Спасибо за сегодня. За компанию, за такси... за то, что выслушал. — Это тебе спасибо, — ответил Чонгук. Повисла пауза. Та самая, которую оба не знали, как нарушить. — Слушай, — вдруг сказал Чимин, поднимая глаза. — А какие у тебя планы на завтра? — Никаких, — честно ответил Чонгук. — Работы нет, Хосок сегодня получил свою порцию внимания. Чимин улыбнулся: — Тогда... может, завтра встретимся у меня? Я приготовлю что-нибудь. Ну, попытаюсь приготовить. Или ты приготовишь, если увидишь, что мне опасно держать в руках острые предметы. И посмотрим фильм. Если хочешь, конечно. — Звучит замечательно. Я за, — ответил Чонгук быстрее, чем успел подумать. — Правда? — Чимин просиял. — Правда. — Тогда завтра, часов в шесть? Я еще раз напишу, чтобы точно не забыть. Чонгук усмехнулся: — Да как такое забудешь. — Договорились, — Чимин уже взялся за ручку своей двери, но обернулся. — Чонгук? — М? — Я рад, что мы встретились. И не только сегодня. Вообще. — Я тоже, — тихо сказал Чонгук. Чимин улыбнулся и скрылся за дверью. А Чонгук постоял еще минуту в коридоре, глядя на закрытую дверь, и только потом зашел к себе. Он прислонился к двери спиной и закрыл глаза. На плече все еще чувствовалось тепло — там, где спал Чимин.