Стандартное отклонение от одиночества

Чонгук поздно закончил с проектом. В холодильнике было немного ингредиентов, поэтому он на скорую руку приготовил жареный рис с овощами. Автоматически сделал две порции — с мыслью, что вторую отнесет Чимину: у того постоянно нечего есть, если Чонгук об этом не позаботится. Он вышел в коридор в домашнем, открыл дверь в квартиру Чимина — тот дал ему свой ключ в один из совместных ужинов, сказав: «Если что — заходи, не стучись». Чонгук тогда долго смотрел на брелок, а потом повесил на связку рядом со своими. В прихожей было тихо, но из кухни доносился голос Чимина — он говорил по телефону, и голос был оживленным, с той теплой ноткой, которая появлялась только в разговорах с самыми близкими. — Да, конечно, я приду. Ты же знаешь, я не пропускаю твои лекции. — Пауза. — Нет, Тэхен на этот раз не сможет, у него какая-то встреча с издателем. Так что я буду один. Чонгук начал тихонько продвигаться вглубь коридора к кухне, чтобы не напугать Чимина. — Сколько мест забронировать? — голос на том конце стал более отчетливым, он был низким, спокойным, с легкой хрипотцой. Чонгук понял, что это Намджун — тот самый коллега-философ, о котором Чимин рассказывал. — Ну, как обычно... — Чимин запнулся. Чонгук услышал шорох и вдруг почувствовал на себе взгляд. Чимин стоял в проходе между кухней и коридором, смотрел на него, и в глазах плясали смешинки. — Два, — сказал он в трубку, глядя на Чонгука. — Я с другом. На том конце повисла короткая пауза. — С другом? — переспросил Намджун с явным любопытством. — Каким другом? — Познакомишься в пятницу, — усмехнулся Чимин. — Не задавай лишних вопросов. Он сбросил вызов и кивнул на пакет в руках Чонгука: — Ты с едой? Ты мое спасение, я сегодня забыл пообедать. — У меня жареный рис с собой, — Чонгук прошел на кухню, чувствуя, как внутри разливается что-то теплое от слова «друг». — Подумал, что ты, как обычно, отрицаешь готовку как концепцию. — Ты лучше меня заботишься обо мне, чем я сам, — Чимин уже доставал тарелки. — Это был Намджун. Говорил про открытую лекцию в пятницу. Я хотел спросить... не хочешь пойти со мной? Чонгук поставил пакет на стол: — Я в философии ничего не понимаю, но понимаю, что у меня нет выбора? — Ничего страшного. Намджун даже о муравьях расскажет так, что все будут сидеть с открытыми ртами, — Чимин улыбнулся. — Обещаю, тебе понравится. — Ну, хорошо, — кивнул Чонгук. — Пойдем.

***

Пятница наступила быстрее, чем Чонгук успел накрутить себя. Они шли к университету, и Чимин всю дорогу рассказывал о Намджуне — о том, как тот может говорить часами, как студенты записываются на его курсы за полгода, как он однажды на корпоративе читал лекцию о смысле жизни, пока все не уснули. — Но тебе точно понравится, — повторил Чимин. — Обещаю. Чонгук хотел сказать, что ему уже нравится просто идти рядом, слушать его голос, но вслух сказал: — Если ты говоришь, значит, поверю. В какой-то момент Чимин остановился и поправил воротник куртки Чонгука, который вывернулся. Жест был быстрым, естественным — как будто он делал это сотни раз. — Он вечно торчит, — пробормотал он и пошел дальше, даже не обернувшись. Чонгук пошел следом, чувствуя, как щеки начинают теплеть. Конференц-зал оказался большим, с высокими потолками и рядами кресел, которые веером расходились от сцены. Чимин уверенно прошел вперед, выбрал места во втором ряду — чтобы было хорошо видно. — Сядем здесь? — спросил он. — Да, — Чонгук опустился на кресло и огляделся. Народу было много — студенты, преподаватели, пожилые пары, он даже видел несколько подростков в школьной форме. Чимин вдруг подался вперед: — О, Джин уже здесь. Я на секунду, поздороваюсь. Он поднялся и направился к мужчине, сидевшему через несколько мест. Джин оказался высоким, широкоплечим, с идеальной укладкой. Он обнял Чимина, что-то сказал, и Чимин засмеялся. Чонгук остался один. Неловкость накатила мгновенно. Он вдруг остро осознал, что сидит в чужом университете, среди чужих людей, и единственный человек, которого он здесь знает, сейчас смеется с кем-то в другом конце ряда. Он уставился на пустую сцену, делая вид, что изучает конструкцию микрофона, параллельно пытаясь придумать, что ему сделать со своими руками. «Надо было остаться дома», — подумал он. — Эй. Чонгук поднял голову — Чимин стоял рядом, наклонившись к нему и положив руку на плечо. Другой рукой он поправил прядь волос, которая упала Чонгуку на лоб, и убрал ее за ухо. — Ты чего? — спросил Чимин. — Ничего, — соврал Чонгук, чувствуя, как сердце забилось быстрее. — Сиди спокойно, — Чимин сел рядом. — Я сказал Джину, что мы после лекции не сможем остаться, у нас дела. — Какие дела? — удивился Чонгук. — Любые, — усмехнулся Чимин. — Я просто не хотел, чтобы ты чувствовал себя обязанным идти с ними ужинать. Вдруг ты не захочешь. Чонгук почувствовал облегчение. И благодарность. — Спасибо, — сказал он тихо. — Но если они хотели... — В следующий раз, — перебил Чимин. — Не торопись. В этот момент погас свет, и на сцену вышел Намджун. Лекция началась. Чонгук не ожидал, что будет слушать. Он думал, что будет сидеть, кивать в нужных местах и ждать окончания. Но Намджун говорил так, что невозможно было не слушать. — Мы привыкли искать причину во всем, — говорил он, расхаживая по сцене. — Если произошло что-то хорошее — значит, мы заслужили. Если плохое — значит, ошиблись. Но мир не всегда подчиняется этой логике. Иногда события просто... случаются. И наша задача — не найти виноватого, а научиться жить с неопределенностью. Чонгук поймал себя на том, что не отрывает взгляда от сцены. Намджун говорил о вещах, которые Чонгук чувствовал, но никогда не мог сформулировать. О страхе ошибиться. О том, как мы ищем подтверждение, что всё делаем правильно. О том, что иногда нужно просто позволить себе быть. Рядом Чимин слушал, чуть склонив голову, и на его лице было то самое выражение спокойного интереса, которое Чонгук уже успел заметить. К концу лекции Чонгук понял, что у него, кажется, проснулась платоническая любовь к человеку, которого он видел первый раз в жизни и с которым даже не разговаривал. — Ну как? — шепотом спросил Чимин, когда зал взорвался аплодисментами. — Это было... — Чонгук запнулся, подбирая слово. — Он волшебник. Чимин засмеялся: — Я говорил. Они вышли в фойе, и к ним тут же подошел Джин. — Чимин! — он снова обнял друга и повернулся к Чонгуку. — А вы, видимо, тот самый сосед. Наконец-то. — Чонгук, — представился он. — Очень приятно. — Джин пожал ему руку. — Намджун, иди сюда. Намджун подошел, спокойный, с легкой улыбкой. — Чимин о вас много рассказывал, — сказал он. — Рад познакомиться. — Мне очень понравилась лекция, — выпалил Чонгук. — Я... я никогда не думал о философии так. Вы говорили о вещах, которые я чувствую, но не могу описать. Намджун посмотрел на него с интересом: — Это лучшая похвала, которую можно получить. Спасибо. — Слушайте, — вмешался Джин. — У нас сегодня свободный вечер. Может, поужинаем вместе? Я знаю отличный ресторан недалеко. Чонгук посмотрел на Чимина. Тот слегка пожал плечами — мол, как хочешь. — Я не против, — сказал Чонгук. — Если вы действительно хотите. — Хотим, — твердо сказал Джин. — Тем более Чимин о вас столько рассказывал, что нам просто необходимо познакомиться поближе. — Джин, — предостерегающе сказал Чимин. — Что? Я просто хочу поесть в хорошей компании. — Джин уже набирал номер такси. — Идемте, я заказал столик.

***

Ресторан оказался уютным, с деревянными столами и приглушенным светом. Джин уверенно прошел к угловому столику. Чонгук сел рядом с Чимином, напротив Намджуна и Джина. — Рассказывайте, — сказал Джин, когда они сделали заказ. — Как вы познакомились? Нет, я знаю версию Чимина, но хочу послушать твою, — он посмотрел на Чонгука. Чимин открыл рот, чтобы что-то сказать, но Джин его перебил: — Молчи. Пусть он расскажет. Чонгук почувствовал, как щеки заливает краской. Но взгляд Чимина был теплым, поддерживающим, и он начал: — Я шел из магазина с рюкзаком продуктов. А он сидел на полу в коридоре. — С мороженым, — вставил Чимин. — С мороженым, — кивнул Чонгук. — И предложил его мне. — Потому что оно таяло, — добавил Чимин. — А ты, значит, взял? — Джин смотрел на них с улыбкой. — Нет, — Чонгук покачал головой. — Я сначала подумал, что это какой-то маньяк. — Очень популярный диагноз для меня, — усмехнулся Чимин. — А потом? — А потом он пригласил меня на ужин, — Чимин взял со стола салфетку. — У него дома был бардак, и он пытался его за секунду скрыть, и думал, что я буду его осуждать. — Я не так думал! — возразил Чонгук. — Думал, — спокойно сказал Чимин. — Я по глазам видел. — И как долго вы теперь... дружите? — спросил Намджун, делая едва уловимое ударение на последнем слове. — Примерно месяц, — ответил Чонгук. — Месяц? — Джин приподнял бровь. — А выглядите так, будто сто лет знакомы. — Просто нам комфортно вместе, — сказал Чимин, и в его голосе не было ничего, кроме правды. Намджун и Джин переглянулись. Джин чуть заметно улыбнулся. Когда принесли еду, Чимин, не глядя, подвинул к Чонгуку тарелку с овощами, которые тот любил. Жест был настолько естественным, что никто, кажется, не обратил внимания. — А вы как познакомились? — спросил Чонгук, чтобы перевести тему. Джин и Намджун переглянулись. Намджун кашлянул: — Я пришел в ресторан, где он работал. — И не мог отвести от меня взгляда, — добавил Джин с самодовольной улыбкой. — Приходил каждый день. Заказывал одно и то же. Смотрел так, что я боялся, что он сейчас прожжет дыру в моей униформе. — Я просто... — Намджун покраснел. — Ты готовил очень хорошо. — Ага. А на десерт я дал ему записку с номером телефона. И подмигнул. — Джин показал, как это было. — А теперь вы живете вместе? — спросил Чонгук. — Два года, — кивнул Намджун. — Джин переехал ко мне. Говорит, что моя библиотека ему нужна для вдохновения. — А на самом деле ты просто хотел быть рядом, — усмехнулся Чимин. — Не спорьте, — Джин поднял палец. — Любовь не требует доказательств. Все засмеялись. Разговор перекинулся на работу. Намджун рассказывал о своих курсах, Джин жаловался на поставщиков продуктов. В какой-то момент речь зашла о недавнем фестивале в университете, и Чимин, потянувшись за соусом, нечаянно капнул на свой светлый свитер. — Ой, — он посмотрел на пятно с досадой. — Вот черт. Чонгук, не задумываясь, протянул ему салфетку. — Держи. — Спасибо, — Чимин принял салфетку и начал промокать пятно. — У тебя что, салфетки уже наготове для него лежат? — заметил Джин, приподнимая бровь. — Просто оказалась рядом, — спокойно ответил Чонгук, но щеки его чуть порозовели. Джин хотел добавить что-то еще, но Намджун мягко тронул его за руку: — Дай человеку поесть спокойно. Джин фыркнул, но замолчал. Когда подали десерт, разговор неожиданно свернул в более личное русло. — Как ты себя чувствуешь в последнее время? — спросил Намджун, глядя на Чимина. Чимин замер с ложкой в руке. — Тэхен рассказал? — спросил он тихо. — Он волновался, — ответил Джин. — И мы тоже. Ты же знаешь, что можешь позвонить в любой момент. — Я знаю, — Чимин опустил взгляд. — Просто... не хотел вас беспокоить. — Беспокоить? — Джин отложил вилку. — Чимин, мы же не чужие люди. Намджун кивнул: — Мы беспокоимся о тебе. Не потому что ты должен быть идеальным. А потому что ты нам дорог. Чонгук сидел молча, чувствуя, что присутствует при чем-то очень личном. Чимин поднял глаза на друзей: — Я знаю. Простите. Просто... иногда мне кажется, что я уже должен был научиться справляться сам. Без того, чтобы всех нагружать. — Ты и справляешься, — сказал Намджун. — Но справляться и быть одному — разные вещи. Чимин кивнул. На его лице появилось то самое выражение — благодарности и немного смущения. — Кстати, — Джин перевел взгляд на Чонгука, — это ты к нему пришел в тот день, да? Чонгук кивнул: — Да. Джин посмотрел на него долгим взглядом: — Это много значит. Для него. И для нас. — Джин, — предостерегающе сказал Намджун. — Что? Я просто говорю правду. — Я рад, что пришел, — сказал Чонгук. — Чимин... он не должен быть один в такие дни. Никто не должен. Наступила тишина. Чимин смотрел на Чонгука, и в его глазах было что-то теплое. — Ладно, — Джин хлопнул по столу. — Завтра выходной, но мне еще нужно на рынок за продуктами. Давайте расходиться. Они вышли на улицу. Вечер был теплым, почти летним. Джин обнял Чимина на прощание, Намджун пожал руку Чонгуку и сказал: — Чонгук, ты нам нравишься. Ты заботливый, внимательный. И Чимин с тобой другой. — Другой? — спросил Чонгук. — Да, не такой как с малознакомыми людьми. Он спокойный, — сказал Намджун. — Когда вы вместе, он не пытается быть идеальным. Он просто... есть. И это дорогого стоит. Мы рады, что вы встретились. Правда. Чонгук почувствовал, как к горлу подступает ком. Он не знал, что ответить. Просто кивнул и улыбнулся. — Приходите еще. На лекции. Или просто так. — Обязательно, — ответил Чонгук. И понял, что говорит это искренне. Они пошли домой. Чимин шел рядом, иногда задевая плечом плечо Чонгука. В какой-то момент он спросил: — Ты как? — Хорошо, — ответил Чонгук. — Правда. Они замечательные. — Я рад, — Чимин улыбнулся. — Намджун прав, знаешь... когда ты рядом, я перестаю думать о том, каким должен быть. И просто... живу. Чонгук шел молча, чувствуя тепло внутри. — Пойдем домой? — спросил он. — Пойдем, — кивнул Чимин. И они пошли. Рядом. Без лишних слов.

***

После того вечера с Намджуном и Джином что-то неуловимо изменилось. Не в их отношениях — они остались такими же: Чимин забегал после работы, Чонгук готовил ужин, они переписывались мемами и обсуждали странные новости. Но теперь между ними появилась какая-то новая, невысказанная близость. Чонгук заметил это, когда в очередной раз открыл холодильник и автоматически достал яйца, зная, что Чимин любит яичницу с полужидким желтком. Не спросил — просто сделал. Чимин заметил это, когда пришел к Чонгуку после пар, уставший, с кипой студенческих работ, и вместо того, чтобы идти к себе, просто скинул куртку, устроился на диване с ноутбуком и начал проверять курсовые. Чонгук сидел за своим столом, монтировал, и в квартире стояла такая естественная, домашняя тишина, что Чимин поймал себя на мысли: он чувствует себя здесь как дома. В очередную субботу Хосок, который уже неделю пытался вытащить Чонгука «в люди», наконец добился своего. — Мы идем в караоке! — объявил он по телефону тоном, не терпящим возражений. — Юнги согласился, Тэхен тоже будет. И ты, и твой сосед. Я уже сказал ему, он обещал прийти. Чонгук хотел возразить, но Хосок уже сбросил звонок. В караоке-баре было шумно, мигали разноцветные огни, и Хосок сразу же захватил микрофон, объявив, что открывает вечер сольно. Юнги сидел в углу, делая вид, что он здесь случайно, но Чонгук видел, как он улыбается, глядя на Хосока. Тэхен пришел с парой бутылок соджу и сразу же нашел общий язык с Хосоком — они обсуждали караоке-версии каких-то старых песен с таким энтузиазмом, будто знали друг друга сто лет. Чимин сел рядом с Чонгуком, и их плечи почти касались. — Ты в караоке часто ходишь? — спросил Чимин. — Редко, — признался Чонгук. — Хосок тащит силой. — А поешь? — Если напоят. Чимин засмеялся: — Запомню. Вечер тянулся, сменялись песни, соджу разливалось по стаканам. Чонгук заметил, что Чимин всё время рядом — куда бы он ни пошел, Чимин оказывался где-то поблизости. Когда Чонгук возвращался с напитками, Чимин, не глядя, забирал у него стакан и ставил на стол. Когда они слушали очередную песню Хосока, Чимин стоял так, что их руки соприкасались. В какой-то момент, когда Тэхен и Хосок устроили дуэль микрофонов, Чимин вдруг придержал Чонгука за талию, пропуская его на свободное место. Жест был коротким, естественным — просто помочь не споткнуться о чью-то сумку. Но ладонь Чимина задержалась на секунду дольше, чем нужно, и Чонгук почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он сел на диван, пытаясь сделать вид, что ничего не случилось. Чимин опустился рядом, и Чонгук заметил, как Юнги переглянулся с Хосоком. Но никто ничего не сказал. Чуть позже, когда Чонгук отвлекся на разговор с Тэхеном, Чимин вдруг потянулся к его волосам. Легко, небрежно поправил прядь, которая выбилась, и так же спокойно вернулся к своему стакану. — У тебя волосы вечно лезут в глаза, — сказал он, поймав взгляд Чонгука. — Мог бы предупредить, — пробормотал Чонгук, чувствуя, как горят щеки. — Зачем? — Чимин улыбнулся. Хосок, который как раз закончил песню, плюхнулся на диван рядом с Юнги и демонстративно уставился в потолок, чтобы не смотреть в их сторону. Юнги только хмыкнул. К концу вечера, когда они выходили из караоке, Чимин снова оказался рядом. Пропуская Чонгука вперед в дверях, он мягко коснулся его спины — просто чтобы обозначить направление. Или нет. Чонгук уже не понимал. — Вы сегодня были неразлучны, — заметил Тэхен, когда они стояли на улице, дожидаясь такси. — Да? Ну, вам виднее, — спокойно ответил Чимин. Тэхен посмотрел на него, потом на Чонгука, хмыкнул и ничего не сказал.

***

После того вечера Чонгук начал замечать это всё чаще. Чимин поправлял его воротник, когда они выходили на улицу. Клал ладонь на его бедро, когда они вместе смотрели смешные видео на диване. Однажды, когда Чонгук сидел за столом и что-то искал в телефоне, Чимин просто подошел и коснулся кончиком своего пальца носа Чонгука — так естественно, будто делал это сотни раз. Чонгук краснел каждый раз. Но не отстранялся. Юнги, который зашел к нему за забытыми наушниками и застал Чимина, сидящего на кухне с ноутбуком в то время, как Чонгук возился у плиты, только поднял бровь. И ничего не сказал. — Вы уже живете вместе? — спросил он на прощание после совместного ужина, когда Чимин ушел в свою квартиру. — Нет, — ответил Чонгук. — Просто… часто бываем друг у друга. — Понятно, — сказал Юнги. И ушел, оставив Чонгука с ощущением, что этот разговор еще будет иметь последствия. Они стали проводить вместе почти всё свободное время. Хосок, который звонил раз в три дня, уже перестал спрашивать, чем занят Чонгук, потому что ответ всегда был один: «С Чимином». Юнги только хмыкал в трубку и говорил: «Значит, всё серьезно». Чонгук не знал, что на это отвечать.

***

Однажды вечером они сидели у Чимина. На ноутбуке тихо шёл какой-то фильм — Чонгук не помнил название, но краем глаза он видел, что там было что-то про зомби или пришельцев. Всё его внимание было приковано к Чимину. Тот сидел рядом, поджав ноги, укутавшись в плед, и смотрел на экран с лёгкой улыбкой. В какой-то момент что-то в фильме его рассмешило — он положил голову на плечо Чонгука, глаза сузились в щелочки, и он смеялся так открыто, так по-детски, что у Чонгука внутри всё перевернулось. Чимин поднял голову, поправил выбившуюся прядь волос, не глядя, и Чонгук поймал себя на мысли, что готов смотреть на это вечно. Чимин вдруг повернулся и поймал его взгляд. — Ты смотришь на меня, а не на фильм, — сказал он, и в голосе была не насмешка, а что-то мягкое, понимающее. Чонгук почувствовал, как щеки заливает краской. Он резко отвернулся к экрану: — Просто задумался. Чимин не стал давить. Он только улыбнулся и снова повернулся к фильму. Но Чонгук уже не мог смотреть. Мысли разбегались, путались, возвращались к одному и тому же. Он хочет быть рядом. Всё время. Он хочет, чтобы Чимин смотрел на него. Он хочет… больше. Эта мысль ударила наотрез, чёткая и пугающая. Он не помнил, как досидел до конца фильма. Не помнил, что сказал на прощание. Помнил только, как зашел к себе, закрыл дверь и прислонился к ней спиной, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. «Я влюбился», — понял он. И страх накрыл его с головой. Следующие два дня Чонгук не выходил из квартиры. На сообщения Чимина отвечал коротко: «Работа, дедлайн», «Занят, отпишусь позже». На предложения зайти отказывался: «Устал, давай завтра». Он сидел перед монитором, но не работал. Он думал. Он думал о прошлом. О том, как отдавал всего себя и получал взамен холод. О том, как его использовали, а потом выбрасывали, когда он переставал быть удобным. О том, как он зарекался кого-либо подпускать. И о Чимине. О том, как тот смеётся. Как поправляет волосы. Как ставит чашку с утятами на стол. Как говорит: «Я буду рядом». «Он не такой», — шептал внутренний голос. «Он не уйдёт». «А если уйдёт?» — отвечал другой. «Ты выдержишь это снова?» Чонгук не знал ответа. На третий день, когда за окном уже стемнело, а он всё ещё сидел в темноте, перебирая в голове одни и те же мысли, он понял: он не может больше молчать. Не может притворяться, что ничего не чувствует. Не может прятаться. Он встал, накинул толстовку и вышел в коридор. Постучал в соседскую дверь — что-то внутри помешало ему открыть дверь самому, хотя у него были ключи. За дверью послышались шаги, звук замка, и дверь открылась. Чимин стоял в коридоре, в лиловой худи, с влажными после душа волосами, и смотрел на него с удивлением и беспокойством. — Чонгук? Что-то случилось? Чонгук посмотрел на него. На его глаза, в которых была тревога. На то, как он сжимает край худи — привычный жест, который Чонгук давно научился читать. — Мне нужно с тобой поговорить, — сказал он. Голос звучал ровно, но внутри всё дрожало. — Можно войти? Чимин молча отступил, пропуская его.