×××
Это утро началось неудачно. Гарри в очередной раз проспал: будильник прозвенел впустую, безнадежно утонув в густой пелене недосыпа, и теперь ему приходилось собираться в лихорадочной спешке.
Наскоро умывшись и кое-как пригладив пальцами непослушную копну каштановых волос, — назвать эту мочалку «прической» не повернулся бы язык даже в мыслях — он наугад выхватил из шкафа чистую одежду и натянул её на ходу. Ткань, приятная на ощупь, вычищенная и отглаженная, удобно легла на коренастую фигуру. Кикимер постарался на славу. Несмотря на то что домовик демонстративно игнорировал хозяина и поносил его последними словами, за свою работу он держался. И Гарри был благодарен ему за этот молчаливый, пассивно-агрессивный нейтралитет. Он даже вспоминать не хотел, через что пришлось пройти, чтобы установить это хрупкое перемирие.
По сути, у них не было выбора: домовик не выжил бы без магической подпитки в пустеющем доме угасшего рода, а Гарри с трудом следил за собой, не то что за целым поместьем. К тому же его собственные проблемы с магией… Юноша невнятно выругался сквозь зубы, едва не споткнувшись о предательскую ступеньку на лестнице.
Не думай об этом.
В зеркало он принципиально не смотрелся — и без того знал, что увидит. Со дня победы он не изменился ни на йоту. Ни капли не вырос и не набрал даже миллиметра мышц, так и оставшись вечно взъерошенным подростком. Первые года три он этого просто не замечал, но потом, однажды взглянув на Рона, словно очнулся.
Уизли возмужал, вытянулся, начал сбривать рыжий пушок, а позже и жесткую щетину. От бесконечной беготни в Аврорате его фигура стала массивнее, шире в плечах, рельефнее — инструктор не скупился на физические нагрузки, подкрепляя их жалящими проклятиями для тех, кто пытался схитрить с помощью магии.
Гермиона тоже изменилась, превратившись из нескладного подростка в девушку. Черты лица смягчились, пропорции тела стали плавнее, округлившись в нужных местах. Гарри тогда словно громом среди ясного неба поразило. Увиденное заставило его оглянуться по сторонам: все вокруг менялись. Взрослели или старели. У профессора МакГонагалл прибавилось благородной седины, волосы Малфоя отросли до середины спины, как у его отца, подчеркивая родовую стать.
А Поттер застыл во времени. Словно муха, намертво увязшая в янтарной смоле.
В тот день он заперся на площади Гриммо на две недели, лихорадочно пересматривая библиотеку Блэков, а после просто безмолвно пялился в стену. Ни объяснения, ни тем более решения своей проблемы он не нашёл. Но надежда ещё теплилась — он успел просмотреть далеко не все стеллажи. Гарри уже собирался продолжить поиски, когда в поместье ворвался разгневанный Патронус Гермионы. Девушке нельзя было волноваться: она ждала ребенка. Но полное исчезновение друга с радаров на полмесяца вывело её из равновесия. В тот раз Гарри узнал о себе много нового. Пришлось явиться с повинной лично. Запираться на Гриммо было бессмысленно: друзья всё равно бы его вытащили, но с куда большими эмоциональными потерями, а будущей миссис Уизли волнения были противопоказаны.
Выслушав причину его добровольного заточения, Рон и Гермиона подключились к поискам. Поттер видел тени сомнения на их лицах, неосознанную хмурость, которую они пытались скрыть. Ещё полгода они активно искали ответ, но потом процесс сошёл на нет: приближался срок родов. Рон метался вокруг жены, таскал ей всякие мелочи и то, что требовал её бунтующий организм. Гарри был на подхвате, но из-за проблем с магией — он всё ещё гнал от себя эти мысли — ничем не мог помочь по-настоящему.
А потом родилась малышка Рози и захватила всё свободное время молодых родителей, которым к тому же нужно было работать. Короче говоря, им стало не до Гарри. Он не обижался, понимая: друзья правда не могут, хоть и беспокоятся.
Можно было бы оставить поиски. Ну подумаешь, не меняется уже несколько лет. Может, это магией так приложило? Или заклятием каким? Но по инерции он всё же продолжал, благо заняться всё равно было особо нечем.
И в какой-то момент к этому неожиданно подключился Малфой. В своей привычной язвительно-высокомерной манере, но с более цепким и глубоким взглядом, появившимся после гибели Люциуса в битве за Хогвартс. Они не стали друзьями после войны, но и вражды, как в школьные годы, между ними не было. Драко одним из первых узнал, что магия Гарри стала нестабильной, перестав подчиняться и словам, и взмахам палочки. Но промолчал, не слив сенсацию репортёрам. Возможно, в благодарность за помощь на суде, когда Пожирателей смерти распределяли по камерам Азкабана. Может, из глухой вины за то, что привёл их в замок в ту ночь, став косвенным убийцей. Это было не важно. Главное — именно Драко откопал старую легенду о трёх Дарах Смерти, согласно которой собравший их все становился бессмертным. Поттер владел мантией-невидимкой, вернулся к жизни с помощью Воскрешающего камня и по праву победителя присвоил Бузинную палочку. Неважно, что камень был потерян в Запретном лесу, а палочка переломлена пополам и выброшена со скал. Гарри не слишком поверил в эту теорию — невольно припомнив, что эту книгу покойный Дамблдор завещал Гермионе, но та была потеряна в бегах по Запретному лесу и он в тот раз не успел прочесть еë — но она звучала куда реалистичнее, чем проклятие какого-то Пожирателя или запертая внутри тела нестабильная магия.
Он перестал искать. На вопросы друзей отделывался неловкими улыбками и отговорками. Прекратил метаться, приняв это как данность: нормальным ему не быть. И это принятие пришло на удивление легко. Словно он уже давно, в глубине души, смирился с ролью вечного фрика, паршивой овцы, белой вороны.
С этим осознанием стало как-то легче. Гарри перестал тянуться за другими, мучительно сравнивая себя с ними. Он просто посмотрел в другую сторону. Сидеть сложа руки в пустом доме Блэков было невыносимо, а в магическом мире с его проблемой работу найти было бы трудно. Обнародовать же свой дефект — значило снова взбаламутить только-только начинавшую заживать рану общества.
Мальчик-Который-Выжил был символом. Свободы, победы, светлого будущего. Любой дурак понимал, что начнётся, если у главного героя века найдутся изъяны. Преступники повылезут из нор, поползут шепотки: «А что, если…?». И Гарри решил просто уйти. Официально — в другой конец Британии, на учёбу или работу. А на деле — в немагический мир. Там никто не спросит, почему он не носит палочку. Не пристанет с расспросами или благодарностями. Не станет обвинять за смерть тех, кто не вернулся с поля боя. Для магглов он был просто очередным молодым человеком, частью привычного фона, обычным взъерошенным парнем.
И Гарри это более чем устраивало. Он поддерживал связь с близкими — которым пришлось смириться с его решением и теперь приходилось активно зазывать его в гости. Он устраивался на любую работу на год-два, а потом менял и её, и сам город по желанию. Пока что он не покидал пределов Британии, но, возможно, когда-нибудь решится и переберётся в другие страны.
В данный момент он подрабатывал бариста в кафе в Сент-Олбансе. Красивый, ухоженный город, спокойно и размеренно живущий своей жизнью. Даже несмотря на близость к Лондону, здесь было удивительно тихо. Множество разнообразной зелени, цветов, красивая старинная архитектура, пёстрые жилые домики…
Гарри здесь нравилось. В свободное время он бродил по улицам, разглядывая буквально всё, как турист. Это было намного лучше безделья в поместье, где жил только он да Кикимер с бранившимся портретом мадам Блэк. С ней найти компромисса так и не вышло: сумасшедший кусок холста был невменяемым, это понял даже верный ей Кикимер.
Была бы ещё Хедвиг, но её, к несчастью, не стало во время летних каникул перед седьмым курсом.
Гарри почти нёсся по улицам, чтобы успеть на смену, но кое-что привлекло его внимание: на площади собралась толпа зевак, а в центре стоял какой-то мужчина, грубо выговаривавший надуманную чушь сидящему на асфальте актёру в ярко-красных одеждах. От такой необычной для этого тихого города картины Поттер даже остановился, поправив съехавшие с носа очки. При более близком рассмотрении — ему пришлось протиснуться сквозь сгрудившихся людей — удалось лучше разглядеть происходящее. Актёр явно принадлежал театру или цирку, так как его цветастые одежды имели черно-красно-золотую гамму, а трёххвостая шапка — затейливые орнаменты и колокольчики на концах. Была ещё то ли маска, то ли грим — белый, с чёрными вертикальными росчерками поперёк глаз.
— С тех пор как вы появились, жители начали пропадать! Возвращайтесь в ту чертову дыру, откуда выбрались! — широкоплечий хмурый блондин напряжённо сжимал кулаки, нависая над безмолвным актёром, но каких-либо других действий не предпринимал, словно Моська перед слоном.
Гарри бы и дальше со свойственной ему погружённостью выцеплял детали привлекшего его зрелища, но мужчина, из-за которого он и обратил внимание на это безобразие, совсем разошёлся. Комплекс героя внутри юноши оскалил клыки и расправил иглы, заставляя сосредоточиться на монологе возмутителя спокойствия. Клоун даже не пытался ничего сказать: так какого Мерлина?
— Сэр, прекратите этот балаган. Вы отвлекаете людей от их дел и проявляете излишнюю жестокость. — Гарри вышел вперёд, встав между актёром и блондином, одной рукой придерживая лямку сумки. Он говорил вежливо, но с той упрямостью, с которой можно было даже не начинать спорить — всё равно не проиграет.
— Ты ещё кто... Неважно. Ты вообще в курсе, что с появлением этих фриков в городе начали люди пропадать?! Руку на отсечение даю, это они виновны, — мужчина даже не пытался остановиться, продолжая убеждённо нести бред. Брезгливо произнесённое «фриков» зацепило что-то внутри Поттера, заставив напрячься. Когда-то и к нему так же небрежно-надменно обращались «дорогие» дядя Вернон и тётя Петуния. И пусть он и сам к себе так обращался мысленно, но от других эти слова или их синонимы поднимали волну негодования в душе.
— А где доказательства, высокоуважаемый сэр? Может, спросим у полиции, кто, куда и зачем исчез? Или вы просто голословно обвиняете? Так я тоже могу указать на вас и поинтересоваться, куда вы дели пропавших. Хотите? — Поттер едва удержался от злобного шипения, слившись всего в двух словах. После победы над Томом парселтанг стал даваться проще, уже не требуя нахождения змеи в поле зрения. Судя по выражению лица блондина, ему и этого хватило.
— Ненормальный выродок. Вот пропадёт кто-то из твоих близких, тогда и посмотрим, кто прав. — мужчина отступил, скрываясь в толпе. Зеваки, видя, что происшествие исчерпало себя — а может, из-за вида Поттера — тоже начали расходиться, перешёптываясь.
Гарри с мрачно-довольным видом кивнул сам себе, затем повернулся к актёру, который почему-то всё ещё сидел на асфальте, золотыми огоньками зрачков глядя на Поттера. Что-то в этом взгляде смутило Гарри, но он не придал значения, отмахнувшись словно от назойливого комара. Протянул руку клоуну, предлагая помощь. Когда тот принял её, маг краем сознания отметил его необычайно высокий рост. Мерлин, актёр был выше почти на три головы.
Интересно, он случайно не баскетболист в свободное от работы время?
— Вы в порядке, сэр? Вам нужна какая-нибудь помощь? — Гарри пришлось запрокинуть голову, чтобы заглянуть в лицо собеседнику. Тот помотал головой из стороны в сторону, забавно звеня колокольчиками; прорези для глаз на маске
изогнулись в весёлом выражении.
Разве так можно? Но маг всё равно вытащил из сумки упаковку салфеток — бинтов он отродясь с собой не носил — и протянул клоуну, поясняя на вопросительный наклон головы: — У вас на щеке кровь, сэр. Возьмите и промокните салфеткой, пока инфекция не попала.
Актёр с лёгким сомнением взял упаковку, и Гарри засмотрелся на длинные тонкие пальцы с когтями, скрытые чёрной тканью перчаток.
Зачем клоуну когти?
А после до него снова донёсся звон бубенцов на шапке молчащего клоуна, и внезапная ассоциация с дверным колокольчиком в кафе заставила Гарри вспомнить, что он опаздывает. Он огляделся и мысленно прикинул, сколько бежать, напоследок протараторив что-то, что даже не запомнил из-за нахлынувших мыслей.
— Извините, я опаздываю на работу. До встречи.
Гарри очень жалел, что не может использовать аппарацию или метлу. Это было бы намного быстрее, даже учитывая, что он умел быстро бегать, совершенствуя этот навык с детства, когда нужно было скрыться от Дадли и компании, а после — добраться от одного кабинета до другого в короткие сроки после стычки с кем-то в коридоре. О, не стоит забывать и про бег трусцой по лесу и кочкам на седьмом курсе.
К счастью, сейчас под ногами был ровный асфальт, а пересечь нужно было всего две улицы. Кикимер мог бы доставить его и поближе к нужному месту, но, как всегда, вредничал. Примерно через пять-шесть минут он был на месте, запыхавшись, приоткрыл дверь и проскользнул внутрь. Если повезёт, босс даже не заметит опоздания, а Кэрол могла бы прикрыть его в ответ на то, что он часто оказывает ей такую же услугу.
Вот только... не повезло. Босс стоял за стойкой, хмуро пересчитывая зелёные банкноты.
Гарри подошёл к нему, на ходу придумывая универсальную отмазку, но его слова опередили.
— Ты не видел Кэрол? Она со вчерашнего дня не показывалась на глаза и не отвечает на звонки.
— Нет, сэр. Я не видел её с окончания прошлой смены — юноша нахмурился, не зная, что ещё добавить. Он не общался с этой девушкой, хотя слышал, что у неё какие-то разногласия то ли с семьёй, то ли с парнем, и поэтому она зарабатывает на собственную квартиру. Босс устало выдохнул. Видимо, ему было неспокойно за свою проблемную сотрудницу.
— Ладно. Если она появится на горизонте, позвонишь мне, хорошо? И ещё, я сегодня уйду на незапланированную встречу, поэтому оставлю ключи тебе, закроешь кафе сам. Справишься? — Гарри взглянул на босса с удивлением, но согласно кивнул, намеренно бодро ответив:
— Конечно, сэр.
— Хорошо. Я в кабинет, ты за старшего, малец. — Поттер закатил глаза за очками, услышав привычное подтрунивание. Боссу было весело с вечного шипения юноши о своём росте. Он был не так уж и низок, вообще-то! Средний рост, нормальный для... семнадцати лет. Мерлин, ему скоро будет двадцать четыре, это написано даже в его поддельном паспорте, он не маленький. Пожалуйста, хватит над ним шутить.
Гарри продолжил бы ворчать под нос, но посетители потекли рекой, и ему пришлось прекратить. В конце концов, эти люди и так слишком ко многому придираются, не хватало ещё и этим их провоцировать. Иногда он спрашивал себя, зачем подался работать в людные места, или вообще работать, если имел неплохое наследство Блэков и Поттеров, но потом вспоминал, что хотел научиться варить вкусные и разнообразные виды кофе, а ещё приучить себя к социуму. Иначе участь отшельника светила ему алым флагом.
Сегодня было достаточно много клиентов. Кого-то Поттер уже узнавал, нейтрально улыбаясь грубиянам и более приветливо здороваясь с «солнечными» людьми. Он едва успевал варить им кофе, работая за двоих — себя и пропавшую Кэрол.
На подкорке эхом отозвались слова блондина с площади, но Гарри отогнал их.
Солнце неуклонно катилось по безоблачному небу за широкими окнами, вымытыми до блеска накануне. Неспешно приближался закат, сменяя нежные краски алой палитрой. Гарри пробежался вымотанным взглядом по залу, замечая кучу листовок на столах и стульях, и лишь одного клиента за ближайшим к стойке столиком. Тот, не торопясь, попивал двойной эспрессо, иногда бросая незаметные взгляды на бариста. Маг поймал один из этих взглядов и вопросительно выгнул бровь, вытирая поверхность рабочего места от тёмных капель и песчинок кофе. После последнего особо неприятного клиента настроение было на уровне «жить можно, если свернуть шею обидчику» и «мир не без придурков, смирись».
Мужчина в синем пиджаке вызывал мелкое покалывание по загривку, но выглядел спокойно и презентабельно. Гарри на всякий случай готовился быстро снять с запястий браслеты и шарахнуть волной сырой магии по площади, если этот некто окажется недружелюбно настроенным магом под прикрытием. Максимум от этого пострадает техника и противник, ну и ещë всполошатся отделы магического правопорядка, но Гарри к тому моменту успеет сбежать: босса здесь нет, как и посетителей. Аврорам будет нечего ловить, а замести следы он успеет — Гермиона могла бы аккуратно затереть о нём воспоминания у босса, даже если будет сильно ругаться на его неосторожность.
Но это было крайней мерой. Нынешний босс Поттера был хорошим человеком с железными принципами и добрым нравом, и даже безвредно влиять на него не хотелось. Гарри видел, как аккуратно и терпеливо тот относится к Кэрол, находящейся в не лучшей жизненной ситуации. Ей было около двадцати, и она часто опаздывала или косячила, легко флиртовала с симпатичными клиентами и тому подобное. Но при этом в ней чувствовались трудолюбивость и усердное стремление стать лучше. Она внимательно слушала, как правильно варить кофе, старалась держать планку с неприятными посетителями, не позволяя обиде отразиться на лице и в словах. И босс видел это, поддерживая свою сотрудницу. Со стороны Гарри казалось, что они родственники, например племянница и дядя. Не как у Дурслей, которые презирали и боялись маленького тогда Поттера, жившего в их доме как змея с петухами. Нормальные тёплые отношения. Гарри не завидовал, ладно? Просто он тоже хотел, чтобы в его детстве был кто-то вроде его босса или просто хорошие взрослые.
Например,
Сириус.
— Я мог бы помочь вам с этими флаерами?
От мыслей, постепенно скатывающихся от нейтральных к мрачным, Поттера отвлёк мелодичный баритон. Он не сразу сориентировался, но вскоре отвёл глаза от листовки на одном из столиков, куда непроизвольно смотрел, и сфокусировал взгляд на клиенте в синем пиджаке. Взяв секунду на раздумье и наконец отпустив полотенце, которым по инерции тёр прилавок, Поттер отозвался, в конце реплики не сдержав любопытства:
— Я буду крайне признателен, если вы поможете собрать их. Право слово, не знаю, зачем посетители столько принесли и зачем оставляют. Кстати говоря, зачем они вам?
— Я могу отнести их на переработку. Мне несложно, и как раз по пути. Вы, к слову, собираетесь в приехавший цирк? — мужчина тонко улыбнулся, поддерживая завязавшийся диалог.
— Скорее всего нет. Я не очень люблю громкие столпотворения. — Гарри поправил очки, скрывая за стёклами горечь на дне глаз. После побоища у Хогвартса он людей и общественные места в принципе не выносил. Громкие звуки уже не заставляли искать выход и готовиться к контратаке — всё благодаря Гермионе и Рону, затащившим его к лекарю душ, куда ходили сами ранее. Того мага связали клятвами и обетами по рукам и ногам как новогоднюю ёлку, в чём помог Малфой. Друзья здраво параноили за свои секреты и безопасность — но шумные сборища всё ещё напрягали. Но посетитель об этом не знал и явно понял его слова по-своему.
— И всё же, я бы посоветовал сходить. Довольно интересные представления и увлекательная программа — с этими словами он поднялся, начиная собирать флаеры. И что-то в этих лёгких движениях снова дёрнуло интуицию Поттера, как тигра за усы.
Слишком плавно и ловко. С другой стороны, может, у этого человека работа предполагает определённую долю сноровки.
Закончив и устроив приличную стопку листовок на сгибе локтя левой руки, он приблизился к стойке, передавая пару банкнот за выпитый эспрессо. Но внимание Гарри привлёк чёрно-розовый листочек, лежащий среди них. Аккуратно выцепив прямоугольник из плотной глянцевой бумаги, маг мельком осмотрел его, после подняв глаза на мужчину, который с всё той же тонкой улыбкой поспешил пояснить:
— Это билет, по которому можно пройти в цирк. У меня есть ещё, а этот лишний. Сходите, не пожалеете.
— О, правда не стоило. Мерлин, я бы и сам мог купить, если бы захотел. — Гарри немного неловко отвёл глаза, не привыкший к таким жестам. Незнакомцы, да и близкие редко делали ему подарки, тем более просто так, и он не умел на них реагировать, ладно? Действие замерло между желанием вернуть и принять билет. Но незнакомец отрезал первый вариант, буквально испарившись из кафе. Поттер не заметил, когда тот ушёл. И подозрения о магии снова посетили его голову. Отрешённо положив розовый прямоугольник в карман рабочего чёрного фартука, он пошёл протирать столики, так как работу никто не отменял, а закрытие только через пятнадцать-двадцать минут.
Но не успел Поттер убрать все столы, как выключилось электричество, а колокольчик на двери звякнул. Гарри в коротком приступе страха коснулся запястий с браслетами-ограничителями, но заставил себя сосредоточиться. Не было ни одного звука, никто не спешил его атаковать. Пожирателей давно переловили, и даже если кто-то остался, они бы не стали столько времени ждать и пугать его темнотой и тишиной, понятно? Вот и не нужно паниковать.
Тем более, он уже проходил это в прошлом месяце, когда какой-то гадкий человечишка отрубил энергию в генераторе. Гарри знал, что делать. Ему нужно было подойти к блоку питания и щёлкнуть пару рычажков. Пять минут — и он снова за стойкой, ероша и так лохматые космы. А дверь со знакомым звоном открылась, выпуская позднего посетителя. Маг хотел уже сказать, что заведение закрывается, но увидел того актёра, которому помог утром. И, о Мерлиновы подштанники, у него снова кровь на лбу? Много крови, медленно стекающей по белоснежной поверхности маски.
— Сэр, вам нужна помощь? — скорее утвердительно, чем вопросительно произнёс Гарри, и клоун излишне радостно кивнул. Золотые огоньки глаз расплылись в прорезях маски, когда он плавно, но быстро подошёл к стойке, садясь за барный стул, который босс принёс из кладовой около недели назад, решив разнообразить интерьер. Гарри попробовал завязать беседу, немного слишком прямолинейно спрашивая, пока доставал аптечку из-под прилавка:
— Вы немы, или это часть вашей роли?
Актёр огляделся по сторонам и склонился ближе, отвечая бархатным нежным голосом, от которого Поттер, уже хотевший смочить в перекиси водорода ткань, на мгновение сбился и замер. Он ожидал чего угодно — скрипучего стариковского фальцета, писклявого тенорка, даже мычания — но не этого. Не этого глубокого, чувственного баритона, от которого по позвоночнику побежали мурашки и почему-то захотелось улыбнуться. Он надеялся, что быстро вернул самообладание, продолжив промакивать кровь тканью.
— Не на публике, дорогой.
— Значит, всё-таки это часть вашей роли. — Гарри кивнул сам себе, наконец аккуратно стирая кровь с маски до линии серебристых волос, следя, чтобы не осталось разводов.
— Верно, милорд. Я Пьеро, приятно познакомиться с вами.
— Взаимно, Пьеро. Меня зовут Гарри. Люди ведут себя не очень вежливо с вами, да? — актёр подождал, пока маг закончит и вернётся в прежнее положение, после чего склонил голову к плечу, широко улыбнувшись.
Как маска может улыбаться и почему выглядит так реалистично? Это точно не лицо, на ощупь как фарфор или стекло.
— К сожалению, это правда. Мы можем показаться им немного... необычными. Это довольно часто тревожит людей. — Пьеро пожал плечами, словно не видя в этом ничего необычного. Его объёмное жабо слабо зашуршало при движении.
— Так ты не один выступаешь вне цирка? Есть и другие? — Поттер решил, что после знакомства можно перейти на менее формальное обращение, и, кажется, не прогадал: улыбка Пьеро, немного заострившаяся при упоминании других артистов, стала мягче, но он всё равно закатил глаза, объясняя про своих коллег. Кажется, у них не лучшие отношения.
— Именно, милорд. У нас небольшая труппа, и артисты в свободное от выступлений время разносят флаеры и продают билеты. Кстати говоря, у меня есть кое-что в знак благодарности за твою помощь. — с последними словами актёр вытянул из рукава что-то чёрно-красное, что при близком рассмотрении оказалось ещё одним билетом в цирк. Гарри задумчиво моргнул, смотря на него, поправил очки.
— А цвета имеют значение? Например, чем розовый отличается от красного?
— А ты видел у кого-то розовый билет, дорогой? — маг свободной от импровизированной салфетки рукой вытащил недавний подарок из кармана фартука.
— Один из моих клиентов сегодня отдал мне лишний. Я не успел вернуть ему его, потому что тот сэр быстро ушёл. — Гарри с удивлением отметил, как помрачнел Пьеро при этих словах, уперевшись взглядом в кусок глянцевой бумаги.
Он выглядел так, словно хотел перекусить кому-нибудь шею этими острыми зубами, даже не убирая с лица улыбку.
— Розовые билеты не дадут тебе столько же свободы, сколько красный. Я бы сказал, что с розовым ты сможешь посмотреть только одно выступление, и в другие шатры тебя не пустят. А с красным тебе можно будет зайти в любые, кроме оранжевого, розового и чёрного, дорогой. — голос Пьеро снова стал дружелюбным и притягательным, а его мрачная улыбка сменилась игривой, когда он вытянул розовый листик из руки Поттера, после чего, не касаясь, провёл второй рукой снизу вверх, и билет сменил цвет на красный. Гарри не заметил, как произошла подмена, хотя смотрел за руками собеседника внимательно, поэтому решил, что если это не магия, то у артиста
очень ловкие пальцы. И, кажется, он сказал это вслух, потому что на лице Пьеро расползся яркий румянец, а огоньки глаз сузились до золотых вертикальных росчерков. Гарри отвел взгляд, чувствуя, что сам краснеет. Чертова физиономия, которая не стареет, зато краснеет как у девицы на выданье при любом удобном случае. Надо будет спросить у Гермионы, есть ли зелье от этой напасти. Хотя какое зелье может быть от такого?
Маг поспешил добавить что-нибудь, делая вид, что предыдущего предложения не было.
— Красивый трюк.
— Спасибо, дорогой. — Пьеро деликатно протянул билетик, и Гарри машинально принял его. — Я буду рад, если ты посетишь моё выступление. Цирк открыт до девяти.
Гарри несфокусированно посмотрел на руки Пьеро, прикидывая своë расписание, особенно с учëтом пропажи Кэрол. Пока она не вернëтся или пока не найдут нового работника, он будет упахиваться как лошадь на весенней пашне, когда работы до небес, а ты единственный, кто тянет плуг. Резко захотелось отказаться и закрыться где-нибудь, где его не достанет суровая реальность. Но он не мог, будь проклята его ответственность. Мог же и бросить эту работу, раз она не была основным источником дохода.
— Я бы сходил, — сказал он, чтобы заполнить неловкую паузу. — На представление. Завтра и послезавтра не смогу, смена допоздна. А вот на выходных, если получится...
— Можно я приду завтра? — перебил Пьеро. В голосе появились просительные нотки, почти детские. — Посижу тут, пока ты работаешь. Выпью кофе. Ты не против?
Гарри пожал плечами. С одной стороны — странно. Очень странно. Мало ли кто к нему привязывается, он вообще-то скрывается от магического мира. С другой — в кафе постоянно кто-то сидит часами, пьет один кофе и глазеет в окно. Почему бы этому чудику не составить компанию? Тем более, от него не пахнет угрозой. Чувствуется что-то другое — сладкое, как сахарная вата, терпкое, как испытание или прогулка по Запретному лесу, немного тревожное, но не опасное для него.
— Не против. Только учти, на тебя будут пялиться. Ты в этом наряде как инопланетянин.
— Привык, — усмехнулся Пьеро. В усмешке этой мелькнуло что-то... грустное? Гарри не стал вникать.
— Ладно. Тогда до завтра. А сейчас мне закрываться надо.
— Могу я проводить тебя до дома, дорогой? — Артист мило улыбнулся, просяще заглядывая золотыми зрачками в лицо Гарри.
— Нет, прости. Я и сам добраться смогу, на улице не так уж и темно. До завтра. — Поттер потянул манжеты на рукавах, поправляя их и скрывая нотку смятения.
Пьеро с почти незаметным сожалением кивнул, слез с высокого стула — грациозно, хотя с таким ростом и в таком костюме это должно быть сложно — и направился к выходу. У двери обернулся, махнул рукой (колокольчики на шапке жалобно звякнули) и вышел в темноту.
Гарри постоял минуту, глядя на закрывшуюся дверь, потом тряхнул головой и пошел запирать кафе. Работа есть работа.
Гарри считал, что он слишком много думал о том, что пришлось расстроить своего собеседника, отказавшись от предложения сопроводить Поттера до дома. Магу даже немного совестно стало, хотя он считал, что потерял это качество ещё во время процесса о свободе для Малфоя. Все в кругу выживших студентов знали, что Драко виновен, что провёл в замок Пожирателей. Но Гарри удалось отбить его всеми правдами и неправдами у «достопочтенных старых магов», сидящих в дорогих ложах в то время, как чужие им подростки зализывали раны и с криком просыпались от кошмаров. Он уже и сам не помнил, зачем. Может, из-за просьбы леди Нарциссы, может, из-за того, что она обманула Тома в тот день, сказав, что Гарри мёртв. А может, из-за того, что не хотел, чтобы Малфой, взъерошенный и молча льющий злые слёзы в заброшенном кабинете ночью на шестом курсе, попал в обитель дементоров на всю оставшуюся жизнь. Он никому не говорил, что видел это. Даже самому Драко ни словом, ни действием не намекнул.
С другой стороны, Гарри отказался от сопровождения потому, что жил на Гриммо 12, которое могут видеть только посвящённые. И нельзя было открывать эту тайну кому-либо, кроме самых близких и доверенных лиц. А Пьеро, сколько бы милым он ни был, в этот круг пока не входил.
Поттер направился к тому месту, где Кикимер мог бы незаметно его подхватить, при этом имея алиби. Ведь было бы странно, если бы он не показался на камерах видеонаблюдения их кафе и ближайших магазинов, да? Гермиона устроила им очень нудный, но нужный урок о новых игрушках магглов. Маги неохотно, но вынужденно стали более осторожными, чтобы не нарушить Статут о секретности и не разоблачить себя. В Хогвартсе стали проводить инструктажи, в Министерстве и Аврорате добавилось отделов по вопросам безопасности и секретности. Сквибов стали нанимать для обучения работе на компьютерах, чтобы они могли замести следы в сети, пока ещё не очень распространённой, но начинающей развиваться. Гермиона и Малфой работали над этим, поднимаясь по карьерной лестнице. Министром Драко не стать, но он уверенно прошёл на место Советника, а бывшая Грейнджер примерила роль Заместителя. Главой же остался Кингсли, твёрдой рукой восстанавливая магическую Британию. Гарри был рад за друзей, честно. И не реже раза в месяц посещал их, обмениваясь новостями. Но ему всё ещё было дискомфортно среди магов, не имея возможности самому колдовать. Доверенный лекарь, которого тоже обвязали клятвами о неразглашении пуще шелкопряда в коконе, никаких гарантий восстановления не давал. После смерти и воскрешения магия, прибавившая в объёме из-за поглощённой магии Тома, бунтовала, не даваясь в руки, как дикая кошка.
Домой он добирался привычным маршрутом — дошел до безлюдного переулка без камер, где Кикимер обычно его подхватывал. Эльф, как всегда, ворчал, бормотал что-то про "никчемных Поттеров" и "позор рода", но аппарацию совершил без ошибок. Через секунду Гарри уже стоял в прихожей площади Гриммо, слушая, как портрет мадам Блэк заходится в привычной истерике.
— Грязнокровка! Позор семьи! Чтоб ты провалился!
— Взаимно, — буркнул Гарри, поднимаясь в свою комнату, даже не поужинав. Лениво сняв с себя всë кроме нижнего белья, он с головой замотался в пушистое одеяло, скрывая от пустой комнаты своё покоцанное подростковое тело.
