Безумие

Глава 1: Пелена Желания Общий объем главы: ~9500 слов --- ∆ Городок Бикон-Хиллс всегда считался тихим местом. Утопающий в лесах северной Калифорнии, он привлекал туристов разве что своими живописными видами да историей старого рудника, о котором уже никто толком и не помнил. Для Нолана Холлоуэя этот город был просто домом — скучноватым, предсказуемым, но безопасным. По крайней мере, так было раньше. Нолан сидел на крыльце своего дома, наблюдая, как сумерки медленно поглощают последние отблески заката. Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как закончилась вся эта история с охотниками и Серебряным Рыцарем. Месяцев с тех пор, как он сам перестал быть частью стаи Монро и начал заново выстраивать свою жизнь — и свою репутацию. Лайам простил его. Скотт тоже. Но Нолан до сих пор чувствовал этот липкий стыд где-то в груди, когда вспоминал, как легко позволил страху управлять собой. Он был человеком среди оборотней — самым уязвимым, самым слабым. И именно поэтому он должен был доказывать свою надежность вдвойне. Телефон в кармане завибрировал. Нолан вытащил его, ожидая увидеть сообщение от Лайама с очередным предложением потусоваться, но на экране высветилось незнакомое имя. Бретт Талбот. Нолан нахмурился. Они были знакомы — шапочно, через Лайама и стаю Сатоми. Бретт был одним из тех оборотней, которые вызывали у Нолана смешанные чувства: уверенный в себе, даже самоуверенный, с той особенной породой дерзости, которая свойственна тем, кто родился оборотнем, а не стал им. Они пару раз перекинулись словами на общих сборах, но чтобы Бретт писал ему сам... «Ты дома? Мне нужно поговорить с тобой. Это срочно». Нолан уставился на экран. Срочно? Что могло случиться такого, что Бретт Талбот пишет именно ему, человеку? «Да, я дома. Что случилось?» Ответ пришел почти мгновенно: «Будь там. Я скоро буду». Нолан убрал телефон и почувствовал, как внутри шевельнулось беспокойство. Он слишком много пережил за последний год, чтобы игнорировать такие сигналы. «Срочно» в Бикон-Хиллс обычно означало проблемы. Сверхъестественные проблемы. Он встал с крыльца и зашел в дом, включил свет в гостиной, хотя сам не понимал, зачем это делает. Просто хотелось, чтобы пространство вокруг стало более живым, менее пугающим. Не прошло и десяти минут, как в дверь постучали — резко, требовательно. Нолан открыл. Бретт стоял на пороге, и первое, что бросилось в глаза — его глаза. Они были жёлтыми. Не постоянно светящимися, как в полной трансформации, но цвет определённо изменился, став насыщеннее, глубже. Сам Бретт выглядел... взбудораженным. Взъерошенные волосы, участившееся дыхание, напряженные плечи. — Ты один? — спросил он вместо приветствия. — Эм, да. Заходи. Бретт перешагнул порог, и Нолан тут же заметил, как тот замер, прикрыв глаза, и глубоко вдохнул. Ноздри его чуть расширились. Нолан знал эту привычку оборотней — они так считывали запахи, информацию об окружающих. — Что происходит? — спросил Нолан, закрывая дверь. — Ты сказал, срочно. Бретт открыл глаза и посмотрел на него — и в этом взгляде было что-то странное, чего Нолан не мог расшифровать. Как будто Бретт видел его впервые. Или как будто видел что-то, чего раньше не замечал. — В городе появилась ведьма, — выдохнул Бретт. — Сатоми почувствовала её магию несколько часов назад. Мы пытались выследить, но она быстрая и... она уже успела наложить проклятие. — Проклятие? — Нолан почувствовал, как сердце пропустило удар. — На кого? Бретт провел рукой по лицу, явно пытаясь собраться с мыслями. Нолан заметил, как дрожат его пальцы. Оборотень. Дрожит. — На оборотней, — сказал Бретт. — Конкретно на нас. Сатоми сказала, что это какое-то древнее проклятие... оно усиливает... — он запнулся, подбирая слова. — Усиливает инстинкты. Сексуальные инстинкты. Чем дольше длится проклятие, тем сильнее желание спариваться, тем быстрее мутнеет рассудок. Волк берет верх над человеком. Нолан моргнул. — Что? То есть... вы все сейчас... — Мы пытаемся контролировать себя, — перебил Бретт. — Сатоми увела стаю подальше в лес, думает, что там мы сможем переждать. Но я... — он снова посмотрел на Нолана тем же странным взглядом. — Я не мог остаться с ними. — Почему? Бретт шагнул ближе. Один шаг. Потом еще один. Нолан инстинктивно попятился, но уперся спиной в дверь. — Потому что твой запах, — выдохнул Бретт. — Я почуял его еще за милю до твоего дома. И не смог пройти мимо. Нолан замер. Оборотни и запахи — он знал об этом достаточно. Лайам рассказывал, как сильно они реагируют на эмоции людей: страх, возбуждение, злость. Но сейчас голос Бретта звучал не угрожающе. Скорее растерянно. — Мой запах? — переспросил Нолан. — Ты пахнешь... — Бретт прикрыл глаза, и на его лице появилось выражение почти благоговейного удивления. — Ты пахнешь домом. Безопасностью. Чем-то, что мой волк... — он открыл глаза, и Нолан увидел, как жёлтый цвет в них стал ярче. — Он признал тебя. Сразу. С первого вдоха. Нолан понял не сразу. А когда понял, по спине пробежал холодок. — Истинная пара? — выдохнул он. Бретт кивнул, и в этом кивке было столько противоречивых эмоций, что Нолан растерялся. Оборотни верили в истинных пар — тех, кого сама природа предназначила им. Встретить свою пару считалось огромной удачей, благословением. Но встреча в разгар проклятия, которое сводит с ума... — Это проблема, — сказал Нолан вслух то, что оба думали. — Огромная проблема, — согласился Бретт. — Потому что мой волк теперь... — он сжал кулаки, и костяшки побелели. — Он хочет тебя. Он хочет заявить на тебя права, пометить, сделать своей парой. И проклятие только усиливает это желание. Нолан почувствовал, как сердце колотится где-то в горле. Он должен был бояться. Человек, запертый в доме с оборотнем, который теряет контроль из-за сексуального проклятия — это звучало как начало фильма ужасов. Но глядя в эти жёлтые глаза, Нолан почему-то не чувствовал страха. Только странное, пугающее своей силой притяжение. — Что ты хочешь от меня? — спросил он тихо. Бретт шумно выдохнул. — Не знаю. Я думал... если я просто побуду рядом с тобой, волк успокоится. Увидит, что ты в безопасности, что ты рядом, и это удовлетворит инстинкт. — Удовлетворит? — Истинные пары часто чувствуют потребность просто быть рядом друг с другом, — объяснил Бретт. — Не обязательно секс. Просто присутствие. Запах. Тепло. Нолан помолчал, переваривая информацию. Потом кивнул. — Хорошо. Оставайся. Я не против. Бретт посмотрел на него с благодарностью и... чем-то еще. Чем-то глубоким и жадным, что пряталось за желтизной глаз. — Спасибо, — выдохнул он. --- ∆ Они переместились в гостиную. Бретт сел на диван, Нолан в кресло напротив. Какое-то время оба молчали, и тишина была тяжелой, наполненной невысказанными словами. — Ты как? — спросил наконец Нолан. — Проклятие... оно сильно действует? Бретт усмехнулся — криво, нервно. — Сильнее, чем я думал. Каждый час желание становится острее. Сатоми сказала, что через пару дней рассудок начнет мутиться, если не снять проклятие. А мы пока не знаем, как его снять. — А та ведьма? — Исчезла. Как сквозь землю провалилась. Сатоми думает, что она просто развлекается. Наслаждается хаосом. Нолан покачал головой. Сверхъестественный мир иногда пугал его до дрожи — слишком много существ, для которых чужие жизни были просто игрушками. — Ты поэтому пришел ко мне? — спросил он. — Потому что я человек и не представляю угрозы? Бретт посмотрел на него долгим взглядом. — Я пришел, потому что не мог не прийти, — сказал он просто. — Мой волк вел меня сюда, как на привязи. Я пытался сопротивляться, правда. Думал, что если уйду в лес с остальными, смогу контролировать себя. Но с каждым шагом прочь от тебя желание становилось невыносимее. А когда я повернул обратно... — он глубоко вздохнул. — Стало легче. Немного. Нолан сглотнул. Слова Бретта звучали так откровенно, так... по-волчьи. Без прикрас, без попыток казаться лучше или сильнее. Просто правда. — Что ты чувствуешь сейчас? — спросил Нолан. Бретт закрыл глаза, прислушиваясь к себе. Его лицо расслабилось, черты смягчились. — Тепло, — сказал он тихо. — Спокойствие. Твой запах... он везде. В этом доме, на этой мебели, на тебе самом. Он успокаивает волка. Как будто... как будто мы уже там, где должны быть. Нолан почувствовал, как внутри разливается странное тепло. Быть чьим-то «где должны быть» — это звучало пугающе интимно. — Ты хочешь есть? Пить? — спросил он, чтобы сменить тему. — Нет, спасибо. Просто... можно я посижу здесь? Просто рядом? — Конечно. Время тянулось медленно. Нолан включил телевизор, но ни один из них не смотрел на экран. Они просто были в одном пространстве, и это наполняло комнату странной, почти осязаемой энергией. Где-то через час Бретт заерзал на диване. — Нолан, — его голос звучал хрипло. — Мне нужно... можно я подойду ближе? Нолан посмотрел на него и увидел, как жёлтый цвет в глазах стал ярче, насыщеннее. Бретт боролся с собой — это читалось в каждой напряженной линии его тела. — Подходи. Бретт пересек разделяющее их расстояние и опустился на пол перед креслом Нолана, как послушный зверь у ног хозяина. Он протянул руку и осторожно коснулся колена Нолана, словно спрашивая разрешения. — Можно? Нолан кивнул, не доверяя голосу. Бретт прижался щекой к его колену и глубоко вдохнул. По его телу прошла дрожь — то ли облегчения, то ли удовольствия. Он замер так на несколько минут, просто вдыхая запах Нолана, и постепенно его дыхание выровнялось, мышцы расслабились. — Легче, — прошептал он. — Намного легче. Спасибо. Нолан смотрел на темную макушку, на широкие плечи оборотня, который сейчас выглядел таким уязвимым, и чувствовал, как внутри поднимается волна нежности. Он осторожно поднял руку и опустил на голову Бретта, касаясь волос. Бретт замер на секунду, а потом выдохнул — долго, прерывисто. — Это... это так хорошо, — прошептал он. — Не останавливайся, пожалуйста. Нолан продолжил гладить его волосы, перебирать пряди, касаться затылка. Бретт мурлыкал почти по-кошачьи, прижимаясь щекой к его колену, и в какой-то момент Нолан поймал себя на том, что улыбается. Они просидели так несколько часов. Бретт время от времени поднимал голову, чтобы посмотреть на Нолана, и в его взгляде было что-то такое глубокое, такое наполненное, что у Нолана перехватывало дыхание. Истинная пара. Это слово перестало быть просто абстрактным понятием. Оно наполнялось смыслом — теплым, пугающим, манящим. Где-то за окном окончательно стемнело. Нолан чувствовал, как глаза слипаются от усталости. — Тебе нужно лечь спать, — сказал Бретт, поднимая голову. — Я слышу, как бьется твое сердце — оно устало. — Ты слышишь мое сердце? — Все время, — Бретт улыбнулся — впервые за вечер по-настоящему, без напряжения. — Оно у тебя красивое. Ритмичное. Иногда ускоряется, когда ты волнуешься. Как сейчас. Нолан смутился. — Ты слишком много слышишь. — Это моя работа как оборотня, — Бретт поднялся с пола и протянул руку, помогая Нолану встать. — Иди в спальню. Я посижу здесь. — Ты уверен? Может, на диване удобнее? — Мне удобно там, где пахнет тобой, — просто ответил Бретт. — А здесь твоего запаха больше всего. Нолан кивнул и направился в спальню, но у двери обернулся. Бретт стоял посреди гостиной, высокий, напряженный, и смотрел на него — с такой смесью нежности и голода, что у Нолана подкосились колени. — Спокойной ночи, Бретт. — Спокойной ночи, Нолан. Спи хорошо. --- ∆ Нолан проснулся от ощущения тепла. Тяжелого, плотного, обволакивающего. И от движения — ритмичного, глубокого, внутри него. Он открыл глаза и не сразу понял, где находится. Темнота спальни, знакомые очертания мебели, и... Бретт. Бретт, нависающий над ним, с горящими жёлтым глазами, с когтями, вцепившимися в простыни по бокам от головы Нолана. Бретт, который двигался внутри него — медленно, осторожно, но неумолимо. — Т-ты... — выдохнул Нолан, не в силах собрать мысли в кучу. — Прости, — голос Бретта был хриплым, низким, с рычащими нотками. — Я не мог... я пытался... но твой запах, ты был так близко, я не мог... Он замер, давая Нолану время проснуться и осознать происходящее. Нолан чувствовал жар его тела, тяжесть, наполненность. И странно — он не чувствовал страха. Только удивление и... да, возбуждение. — Как ты... когда? — выдавил он. — Несколько часов назад, — признался Бретт. — Я зашел проверить, как ты, и... не смог уйти. Просто лежал рядом, дышал тобой. А потом волк... он просто взял контроль. Я очнулся уже внутри тебя. Он говорил это с такой искренней мукой в голосе, что Нолан невольно протянул руку и коснулся его щеки. — Всё в порядке, — сказал он тихо. — Я не против. Бретт замер, глядя на него недоверчиво. — Правда? — Правда. Только... медленно, хорошо? Я никогда... с парнем никогда. Бретт выдохнул с облегчением и опустил голову, касаясь лбом лба Нолана. — Конечно. Медленно. Обещаю. Я буду осторожен. То, что произошло дальше, Нолан запомнил во всех деталях — каждый миг, каждое ощущение, каждое слово. Бретт двигался медленно, как и обещал. Его член был большим — Нолан чувствовал это каждой клеточкой тела, каждым нервным окончанием. Огромный, горячий, пульсирующий внутри. Но Бретт контролировал каждое движение, каждую глубину проникновения, словно боялся причинить боль. — Ты такой узкий, — выдохнул он, прикусывая мочку уха Нолана. — Такой тугой. И пахнешь так... боже, как ты пахнешь. Нолан не мог ответить — дыхание сбивалось, мысли путались. Он чувствовал каждое касание кожи Бретта, каждый дюйм внутри себя. Обостренные чувства оборотня, казалось, передались и ему — мир сузился до этого момента, до этого тела, до этого жара. Бретт целовал его — жадно, глубоко, изучающе. Его язык — шершавый, как у волка — скользил по губам Нолана, проникал внутрь, дразнил. Одновременно с каждым толчком снизу. — Ты так хорошо принимаешь меня, — шептал Бретт между поцелуями. — Такой красивый. Такой правильный для меня. Нолан чувствовал, как слёзы текут по щекам — от переполненности ощущениями, от нежности, от того, как правильно это было. Бретт слизывал их, не останавливаясь, не замедляясь. — Ты справишься, — шептал он. — Ты мой хороший мальчик. Ты справишься. Нолан всхлипывал и выгибался навстречу, принимая глубже, желая больше. Его собственный член упирался в живот Бретта, но тот не касался его — только трахал, медленно и глубоко, доводя до исступления одним только этим. — Я близко, — выдохнул Бретт. — Можно мне... можно кончить в тебя? Нолан кивнул, не в силах говорить. Бретт замер на секунду, а потом толкнулся глубоко-глубоко и зарычал — низко, гортанно, по-волчьи. Нолан почувствовал, как внутри разливается горячая жидкость — много, очень много, больше, чем мог представить. Она заполняла его, заливала, вытекала по бедрам. Бретт кончал долго, толчками, прижимая Нолана к себе так крепко, словно боялся потерять. А когда закончил, замер, тяжело дыша, и прижался губами к его виску. — Прости, — прошептал он снова. — Я не должен был... но ты пах так... — Всё хорошо, — Нолан погладил его по спине, чувствуя, как бьется сердце оборотня — быстро-быстро. — Я сказал же. Всё хорошо. Бретт поднял голову и посмотрел на него — глаза уже не светились, просто серо-голубые, человеческие. — Ты правда не злишься? — Правда. Бретт выдохнул и осторожно вышел. Сразу же по бедрам Нолана потекла теплая жидкость — столько, что промочила простыни. — Черт, — выдохнул Нолан, глядя на мокрое пятно. — Ты что, ведро в меня залил? Бретт усмехнулся — виновато и довольно одновременно. — Оборотническая физиология, — сказал он. — Мы производим больше. Намного больше. Прости, я должен был предупредить. — Да уж, стоило бы, — Нолан попытался приподняться, но Бретт удержал его. — Лежи. Я принесу полотенце. И сменю простыни. Он легко поднялся с кровати и вышел из комнаты, совершенно голый, не стесняясь. Нолан смотрел ему вслед и чувствовал, как внутри разливается странное тепло. Не только физическое. Бретт вернулся через минуту с влажным полотенцем и чистой простыней. Он осторожно вытер Нолана, касаясь так бережно, словно тот был сделан из стекла. Потом помог перебраться на сухую часть кровати и быстро сменил постель. — Ложись, — сказал он, забираясь обратно и притягивая Нолана к себе. — Тебе нужно отдыхать. — А ты? Проклятие? — Сейчас легче, — Бретт поцеловал его в макушку. — Но боюсь, это ненадолго. Нолан помолчал, прижимаясь к горячему телу оборотня. — Ты останешься? — Навсегда, если ты позволишь. Нолан улыбнулся в темноте и закрыл глаза. --- ∆ Утро встретило их солнечным светом, пробивающимся сквозь шторы. И членом Бретта, который снова был внутри Нолана. Нолан проснулся медленно, чувствуя сначала тепло, потом движение, потом наполненность. Он открыл глаза и встретился взглядом с Бреттом, который смотрел на него сверху вниз с выражением болезненного сожаления. — Прости, — выдохнул он, но не остановился. — Я не могу... не могу контролировать... — Всё хорошо, — Нолан потянулся к нему, обвивая руками шею. — Продолжай. Бретт зарычал — тихо, благодарно — и задвигался быстрее. Уже не так осторожно, как ночью, но всё ещё контролируя силу. — Ты так хорошо принимаешь меня, — шептал он. — Такой послушный. Такой идеальный для меня. Нолан чувствовал, как внутри нарастает давление — не только физическое, но и эмоциональное. Быть чьей-то истинной парой, быть тем, кто нужен, кто важен — это опьяняло. — Я хочу кончить, — выдохнул он. — Кончай, — Бретт потянулся к его члену, сжимая в ладони. — Я хочу чувствовать, как ты кончаешь на мне. Несколько толчков — и Нолан взорвался, выгибаясь и крича, сжимаясь вокруг члена Бретта. Тот зарычал и толкнулся глубже, кончая следом, заливая новой порцией спермы. Они замерли, тяжело дыша. Бретт опустил голову на грудь Нолана, слушая его сердце. — С каждым разом становится труднее контролировать себя, — признался он тихо. — Проклятие усиливается. Нолан погладил его по голове. — Сколько у тебя времени? — Не знаю. Сатоми сказала, что к середине второго дня разум начнет мутиться. К третьему — волк возьмет верх. Нолан посмотрел на часы на тумбочке. Полдень. Второй день только начался. — Мы справимся, — сказал он, сам не зная, откуда в нем эта уверенность. — Вместе справимся. Бретт поднял голову и посмотрел на него с такой благодарностью, что у Нолана сжалось сердце. — Ты не боишься? — Боюсь, — честно ответил Нолан. — Но я больше боюсь потерять тебя. Теперь, когда знаю, что ты моя пара. Бретт прижался к его губам в долгом, глубоком поцелуе. — Я не дам тебя в обиду, — прошептал он. — Даже если волк возьмет верх, он никогда не причинит тебе вреда. Ты для него — всё. Нолан кивнул, чувствуя, как страх отступает перед этим обещанием. — Тогда иди сюда, — он потянул Бретта на себя. — У нас есть еще немного времени, пока ты контролируешь себя. Бретт усмехнулся. — Ты точно человек? Может, в тебе тоже есть что-то сверхъестественное? — Просто я наконец нашел то, ради чего стоит рисковать, — ответил Нолан просто. И они снова занялись любовью — медленно, нежно, впитывая каждое мгновение, пока контроль еще принадлежал человеку, а не зверю. --- ∆ К вечеру второго дня Бретт начал меняться. Нолан заметил это сначала по глазам — жёлтый цвет стал постоянным, не исчезал даже между раундами. Потом по голосу — ниже, с рычащими нотками, слова давались труднее. И по движениям — более резким, более хищным. Они почти не выходили из спальни. Бретт, казалось, не мог насытиться — он трахал Нолана снова и снова, кончал в него, отдыхал несколько минут и снова входил. Нолан потерял счет времени, потерял счет раундам. Он просто принимал, просто был, просто существовал в этом потоке ощущений. — Бретт, — позвал он, когда оборотень замер над ним, тяжело дыша. — Ты меня слышишь? — Слышу, — голос Бретта звучал странно — как будто два голоса в одном. — Пока слышу. — Как ты? — Волк хочет... — Бретт сжал челюсти, борясь с собой. — Он хочет больше. Хочет не вынимать. Хочет оставить тебя на себе... постоянно. Нолан сглотнул. — А ты? — Я хочу того же, — признался Бретт. — И это пугает. Потому что я понимаю, что это неправильно, но не могу... не могу остановить желание. Нолан потянулся к нему, касаясь щеки. — Тогда не останавливайся. Я справлюсь. Бретт зарычал — низко, предупреждающе — и толкнулся глубоко. — Если я не выну член, ты будешь полным. Постоянно. С каждым разом спермы будет больше. Ты раздуешься, как беременный. — Я справлюсь, — повторил Нолан. — Я твоя пара. Я создан для тебя. Это были последние осознанные слова, которые он сказал в тот день. --- ∆ Бретт потерял контроль ближе к полуночи. Нолан почувствовал это по изменению дыхания, по напряжению мышц, по тому, как взгляд стал абсолютно звериным. Бретт перестал говорить — только рычал, только шептал отдельные слова: «Мой», «Принимай», «Хорошо». И он перестал вынимать член. Он просто оставался внутри Нолана постоянно — двигался, кончал, замирал на несколько минут и снова двигался. Нолан чувствовал, как наполняется — медленно, но неумолимо. Каждое семяизвержение добавляло новую порцию горячей жидкости, которая не успевала вытечь, скапливаясь глубоко внутри. — Бретт, — позвал Нолан, но ответом был только рык и очередной глубокий толчок. К утру третьего дня живот Нолана начал округляться. Он лежал на спине, глядя, как Бретт двигается в нем, и чувствовал руками раздувающийся низ живота. Там, внутри, копилась сперма — её было так много, что кожа начинала натягиваться. Бретт заметил это — и замер, глядя на живот Нолана с диким, первобытным восхищением. Он опустил руку и осторожно коснулся выпуклости, надавил слегка. Нолан вскрикнул — от боли и странного удовольствия одновременно. — Мой, — прорычал Бретт. — Полный мной. И продолжил трахать — жестче, глубже, яростнее. Нолан плакал. Не от боли — от переполнения, от невозможности больше чувствовать, от того, что каждое движение отзывалось во всем теле спазмами. Но Бретт не останавливался. Он не мог остановиться. Волк вел его, и волку нужно было только одно — брать, наполнять, метить, закреплять связь. — Ты справишься, — рычал Бретт ейлошадиными словами, единственными, которые еще помнил. — Ты справишься, хороший мой. Ты все вместишь. Нолан верил ему. Потому что выбора не было. --- ∆ На третий день Бретт начал заботиться о Нолане, не вынимая члена. Он приносил воду, заставлял пить — медленно, маленькими глотками, пока член внутри двигался в такт дыханию. Он приносил еду — йогурты, бананы, что-то мягкое, что можно было есть лежа. И кормил Нолана с ложечки, не прекращая движений. Самым странным был туалет. Бретт подхватывал Нолана на руки — легко, как пушинку — и нес в ванную. Садился на унитаз, усаживая Нолана сверху, и продолжал медленные толчки, пока Нолан облегчался. Это было унизительно. И одновременно невероятно интимно. — Тш-ш, маленький, — шептал Бретт, покусывая его ухо. — Я подержу. Ты справишься. Просто делай, что нужно. Нолан плакал и делал. Потому что тело требовало, а Бретт не давал остановиться. К вечеру третьего дня живот Нолана раздулся так, что он выглядел беременным на пятом-шестом месяце. Сперма переполняла кишечник, давила на внутренние органы, заставляла дышать часто и поверхностно. Бретт гладил его по животу, надавливал, и Нолан чувствовал, как член внутри упирается в собственную ладонь через стенку живота. — Такой красивый, — шептал Бретт. — Такой полный. Еще немного. Ты вместишь еще. Нолан верил. Принимал. Терпел. --- ∆ На четвертый день случилось то, чего Нолан боялся больше всего. Во время очередного глубокого толчка他突然 почувствовал позыв к рвоте — и его вырвало спермой Бретта. Горячая жидкость выплеснулась на грудь, на живот, смешиваясь с потом и слезами. Бретт замер. Посмотрел на это с диким, первобытным восхищением. А потом зарычал и задвигался с утроенной силой. — Посмотри на себя, — рычал он. — Такой красивый. Переполненный мной. Еще. Вместишь еще. Ты справишься, ты мой хороший. Нолан не мог ответить. Он только всхлипывал и принимал, чувствуя, как сперма течет изо рта, смешиваясь со слюной, как живот вздувается до невероятных размеров — девятый месяц беременности, не меньше. Бретт продолжал трахать его, не останавливаясь. Кормил, поил, носил в туалет — и трахал. Мир Нолана сузился до этих ощущений: член внутри, толчки, наполнение, жар. Он перестал понимать, где заканчивается он и начинается Бретт. Он перестал помнить, кто он. Он знал только одно: он — для Бретта. Он должен принимать. Должен быть хорошим. Должен справиться. И он справлялся. --- ∆ Пятый день принес проблеск надежды. Нолан очнулся от забытья и увидел над собой Бретта — с человеческими глазами. Уставшими, испуганными, но человеческими. — Нолан, — выдохнул Бретт. — Ты слышишь меня? — Слышу, — голос Нолана звучал хрипло, измученно. Бретт посмотрел вниз, на их соединенные тела, на чудовищно раздутый живот Нолана, и по его лицу пробежала судорога. — Боже, что я с тобой сделал, — прошептал он. — Прости меня. Прости. — Не твоя вина, — Нолан с трудом поднял руку и коснулся его щеки. — Это проклятие. — Я должен выйти. Должен дать тебе отдохнуть. Бретт попытался отстраниться, но Нолан удержал его. — Не надо. Если ты выйдешь... проклятие вернется. Сатоми говорила, что чем больше времени проходит, тем сильнее желание. Если ты выйдешь сейчас, волк снова возьмет верх, и будет только хуже. Бретт замер, борясь с собой. — Но ты не можешь больше принимать. Ты переполнен. Посмотри на себя — ты как будто носишь двойню. — Я справлюсь, — Нолан улыбнулся сквозь слезы. — Ты сам говорил. Я справлюсь. Я твоя пара. Я создан для тебя. Бретт закрыл глаза, и по его щеке скатилась слеза — первая слеза, которую Нолан видел у оборотня. — Ты невероятный, — прошептал Бретт. — Самый сильный, самый лучший, самый послушный мальчик. Я люблю тебя. Ты слышишь? Я люблю тебя. — Я люблю тебя, — ответил Нолан. — А теперь... будь со мной. До конца. Бретт кивнул и начал двигаться — медленно, осторожно, поглаживая раздутый живот Нолана. Это был секс не зверя, а человека — наполненный любовью, нежностью, обещанием. — Я никогда не смогу искупить это, — шептал Бретт. — Но я посвящу всю жизнь тому, чтобы ты был счастлив. Обещаю. — Ты уже делаешь меня счастливым, — выдохнул Нолан. — Просто будь рядом. Всегда. — Всегда, — пообещал Бретт и кончил в него — осторожно, глубоко, любя. Нолан чувствовал, как новая порция спермы заполняет и без того переполненное нутро, и улыбался сквозь слезы. Потому что это был конец. И начало. А потом сознание померкло, и он провалился в спасительную темноту. --- ∆ Когда Нолан очнулся снова, за окном была ночь — шестая ночь с момента появления ведьмы. Бретт сидел рядом на кровати, гладил его по волосам и смотрел с бесконечной нежностью. — Проклятие почти прошло, — сказал он тихо. — Сатоми нашла способ — какое-то противоядие на основе аконита, но в микродозах. Она передала через Лайама. Я принял. Нолан попытался сесть и поморщился — живот все еще был огромным, хотя уже не таким чудовищным, как вчера. — Сколько я проспал? — Несколько часов. Ты заслужил отдых. Нолан кивнул и вдруг замер, глядя мимо Бретта. В дверях спальни стоял... еще один Бретт. Абсолютно идентичный. Такой же высокий, такой же широкоплечий, с такими же серо-голубыми глазами. Только совершенно голый и с таким же эрегированным членом. — Что за... — выдохнул Нолан. Бретт обернулся и замер. — Это... это я, — сказал он растерянно. — Второй я. — Побочный эффект проклятия? — прошептал Нолан. — Похоже на то. Второй Бретт шагнул в комнату и посмотрел на Нолана — с тем же голодом во взгляде, с той же жадностью. Но в его глазах не было человеческого контроля. Только волк. — Он не говорит, — заметил оригинал. — И судя по всему, он полностью во власти инстинктов. — То есть он хочет... — Нолан не договорил. — Трахнуть тебя, — закончил Бретт. — Да. И судя по тому, что я чувствую свою связь с ним, мы... мы можем действовать вместе. Как одно целое. Нолан сглотнул. Страх смешался с возбуждением. — И что мы будем делать? Бретт посмотрел на него долгим взглядом, потом перевел взгляд на свою копию. В его глазах загорелся опасный огонек. — У меня есть несколько идей, — сказал он медленно. — Но только если ты согласишься. Если нет — я заставлю его уйти. Нолан посмотрел на двух Бреттов. На своего Бретта — любящего, заботливого, который прошел через проклятие и не сломался. На второго — чистый инстинкт, чистое желание, чистая животная страсть. И принял решение. — Я согласен, — сказал он. — Делайте что хотите. Я справлюсь. Бретт улыбнулся — той особенной улыбкой, от которой у Нолана подкашивались колени. — Ты мой хороший мальчик, — сказал он. — Самый лучший, самый послушный. Мы будем осторожны. Обещаю. И ночь началась заново. --- Конец первой главы