Безумие

Глава 2: Зеркальное Отражение Общий объем главы: ~15 000 слов --- ∆ Нолан смотрел на двух Бреттов и чувствовал, как реальность ускользает из-под ног. Оригинал сидел рядом на кровати, его рука все еще лежала на плече Нолана — теплая, живая, настоящая. А в дверях стояла его точная копия — такая же высокая, такая же широкоплечая, с такими же серо-голубыми глазами, которые сейчас горели чистым, нечеловеческим голодом. — Этого не может быть, — прошептал Нолан. — Очевидно, может, — Бретт-оригинал говорил спокойно, но Нолан чувствовал, как напряжены его мышцы. — Проклятие. Видимо, у него были... непредвиденные последствия. Второй Бретт шагнул вперед. Движения у него были плавные, хищные — совсем как у Бретта в первые дни проклятия, когда волк уже брал верх, но человек еще боролся. Только сейчас в его взгляде не было борьбы. Только чистое, незамутненное желание. — Он не говорит, — заметил Нолан, вжимаясь в подушки. — Не может, — подтвердил оригинал. — Или не хочет. Судя по тому, что я чувствую... он — это мой волк. Чистый инстинкт, без человеческого контроля. — То есть он... — Хочет только одного, — закончил Бретт. — Тебя. Трахать, наполнять, метить. Все, что волк делал последние дни, только теперь в физическом воплощении. Нолан сглотнул. Его тело все еще помнило эти дни — непрерывное присутствие члена внутри, постоянное наполнение, потерю себя в этом потоке ощущений. И сейчас, глядя на второго Бретта, он чувствовал, как страх смешивается с чем-то темным, запретным, возбуждающим. — И что мы будем делать? — спросил он тихо. Бретт-оригинал повернулся к нему. В его глазах тоже горел огонь — но это был огонь контроля, осознанного желания. — У меня есть идеи, — сказал он медленно. — Несколько идей. Но только если ты согласишься. Если нет — я заставлю его уйти. Он подчиняется мне — мы связаны. Я чувствую это. Нолан посмотрел на второго Бретта. Тот стоял неподвижно, но взгляд его метался по телу Нолана — по раздутому животу, по бедрам, по груди — с такой жадностью, что у Нолана перехватило дыхание. — Какие идеи? — спросил он, сам удивляясь своему голосу. Бретт усмехнулся — та особенная усмешка, от которой у Нолана всегда подкашивались колени. — Ну, во-первых, — он провел пальцем по груди Нолана, очерчивая линию ключицы. — Мы могли бы трахнуть тебя вдвоем. Один в рот, другой в зад. Нолан почувствовал, как кровь приливает к щекам. — Это... это возможно? — Технически — да, — Бретт наклонился и поцеловал его в шею. — Вопрос в том, хочешь ли ты. Нолан закрыл глаза. Он думал о том, через что уже прошел. О том, как тело научилось принимать, расслабляться, подчиняться. О том, что Бретт — его истинная пара, и что он создан для него. — Я хочу, — сказал он тихо. — Но я боюсь. — Знаю, — Бретт поцеловал его в губы — нежно, успокаивающе. — Поэтому мы будем делать все медленно. Осторожно. Ты скажешь, если станет слишком, и мы остановимся. Хорошо? Нолан кивнул. — Хорошо. Бретт поднял голову и посмотрел на свою копию. Тот стоял все так же неподвижно, но Нолан заметил, как напряглись его мышцы в ожидании. — Иди сюда, — сказал Бретт-оригинал. — Медленно. Не пугай его. Второй Бретт шагнул вперед — плавно, бесшумно, как настоящий хищник. Он подошел к кровати с другой стороны и замер, глядя на Нолана сверху вниз. В его взгляде не было ничего человеческого — только голод, только желание, только инстинкт. — Он не причинит тебе вреда, — сказал оригинал. — Я не дам. Нолан кивнул, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Что сначала? — Сначала я подготовлю тебя, — Бретт потянулся к тумбочке за смазкой. — А он пока... просто будет рядом. Привыкай к его присутствию. Второй Бретт опустился на колени у кровати и замер, глядя на Нолана снизу вверх. Его член стоял каменный, огромный, с капелькой смазки на головке — точно такой же, как у оригинала. Нолан смотрел на него и чувствовал, как внутри поднимается странная волна — страха, возбуждения, предвкушения. — Ложись на спину, — мягко скомандовал Бретт. — Расслабься. Нолан послушался, с трудом переворачиваясь на спину — раздутый живот мешал, давил на внутренности. Бретт лег рядом, нависая сверху, и начал целовать — шею, ключицы, грудь. — Ты такой красивый, — шептал он между поцелуями. — Даже сейчас, даже такой полный. Особенно такой полный. Второй Бретт наблюдал, не двигаясь. Но Нолан видел, как раздуваются его ноздри, вдыхая запах, как подрагивают мышцы от напряжения. — Он чувствует тебя так же остро, как я, — объяснил оригинал. — Твой запах, твой вкус. Для него ты — всё. — Это странно, — выдохнул Нолан. — Двое вас... — Привыкай, — Бретт усмехнулся и поцеловал его в живот. — У нас впереди целая ночь. --- ∆ Подготовка заняла больше времени, чем обычно. Бретт-оригинал растягивал Нолана пальцами — медленно, тщательно, добавляя смазку снова и снова. Нолан чувствовал, как тело откликается, расслабляется, принимает — оно уже привыкло к этому, научилось подчиняться. Второй Бретт все это время сидел рядом, гладил Нолана по бедру, по животу, по груди. Его прикосновения были жадными, но осторожными — как будто он боялся сломать, повредить. — Он понимает, что ты хрупкий, — сказал оригинал. — Волк знает, что человек — не оборотень. Он будет осторожен. — А ты? — спросил Нолан. — Ты будешь осторожен? — Я всегда осторожен с тобой, — Бретт наклонился и поцеловал его в губы. — Ты мой хороший мальчик. Я никогда не сделаю тебе больно. Нолан кивнул и закрыл глаза, отдаваясь ощущениям. Когда Бретт решил, что подготовка достаточная, он поднял голову и посмотрел на свою копию. — Ты первый, — сказал он. — Зад. Я — рот. Понял? Второй Бретт кивнул — первый признак понимания, который Нолан от него увидел. — Перевернись на бок, — скомандовал оригинал Нолану. — Так будет легче. Нолан перевернулся, чувствуя, как живот перекатывается тяжелым грузом. Второй Бретт пристроился сзади, прижимаясь членом к его ягодицам. Оригинал лег напротив, лицом к лицу. — Ты готов? — спросил он. Нолан кивнул, не доверяя голосу. — Скажи, если станет слишком. И они начали. Второй Бретт входил медленно — так же медленно, как делал оригинал в первые дни, когда еще контролировал себя. Нолан чувствовал, как его огромный член растягивает уже измученное, но такое податливое тело. Каждый сантиметр давался с трудом, но без боли — тело помнило, тело умело. Одновременно Бретт-оригинал приставил свой член к губам Нолана. — Открой рот, — мягко сказал он. — Расслабь горло. Дыши носом. Нолан послушался. Головка члена скользнула внутрь — солоноватый вкус смазки, остатков спермы, самого Бретта. Он зажмурился, чувствуя, как оба члена входят в него синхронно. — Вот так, — выдохнул оригинал. — Какой ты молодец. Принимаешь нас обоих. Второй Бретт сзади зарычал — тихо, довольно — и начал двигаться. Медленные, глубокие толчки, от которых Нолан чувствовал каждый сантиметр внутри. Оригинал двигался в такт — входил в рот, когда второй входил в зад, замирал, когда замирал тот. Они были синхронны, как одно целое — что, по сути, и было правдой. Нолан чувствовал, как слезы текут по щекам — от переполнения ощущениями, от невозможности дышать ровно, от того, что каждое движение отзывалось во всем теле. Но он не останавливался, не просил пощады. Он принимал. — Ты справишься, — шептал оригинал, поглаживая его по голове. — Ты мой хороший мальчик. Самый лучший. Ты все выдержишь. Второй Бретт только рычал и двигался — глубже, быстрее, настойчивее. Нолан потерял счет времени. Мир сузился до этих ощущений: член во рту, член в заде, тяжесть двух тел, жар, запах, вкус. Он плыл в этом потоке, теряя себя, находя заново. Первый раз он кончил, даже не заметив — просто тело выгнулось, спазм прошел откуда-то изнутри, но из члена не вышло ничего. Сухой оргазм, болезненный и сладкий одновременно. — Чувствуешь? — рыкнул оригинал. — Даже кончать уже нечем, а тело все равно хочет. Второй Бретт зарычал громче и толкнулся глубоко, кончая. Нолан почувствовал, как горячая струя заливает внутренности — еще одна порция к уже и так переполненному нутру. Почти сразу оригинал кончил ему в рот, и Нолан глотал, глотал, глотал, чувствуя, как сперма заполняет желудок поверх всего остального. Когда они закончили, Нолан лежал между ними, тяжело дыша, чувствуя, как пульсируют члены внутри — оба все еще твердые, готовые к новому раунду. — Отдохни немного, — сказал оригинал, целуя его в висок. — Мы подождем. Нолан кивнул и закрыл глаза, проваливаясь в темноту. --- ∆ Он очнулся от того, что его целовали. Оба Бретта. Один лежал сверху, целуя в губы — медленно, глубоко, изучающе. Второй пристроился сбоку и целовал шею, плечи, ключицу. Их языки — шершавые, горячие — скользили по коже, оставляя влажные дорожки. — Просыпайся, соня, — прошептал оригинал между поцелуями. — У нас еще много дел. Нолан открыл глаза и встретился взглядом со вторым Бреттом. Тот смотрел на него с тем же голодом, но теперь в его глазах появилось что-то еще — нежность? Привязанность? Нолан не был уверен, но это что-то согревало изнутри. — Что теперь? — спросил он хрипло. — Теперь мы позаботимся о тебе, — ответил оригинал. И они начали. Второй Бретт спустился ниже, к его груди, и взял в рот сосок. Нолан ахнул — ощущение было невероятным. Шершавый язык обводил ареолу, покусывал чувствительную вершинку, теребил, дразнил. Одновременно оригинал взял в рот его член. Нолан выгнулся дугой, чувствуя, как сходит с ума. Его трахали? Нет, не трахали — просто ласкали, но эти ласки были такими интенсивными, такими всепоглощающими, что он терял связь с реальностью. Второй Бретт играл с его сосками — лизал, кусал, теребил пальцами, пока оригинал делал минет, глубоко заглатывая член, используя язык и горло с той особенной оборотнической ловкостью, от которой Нолан заходился в крике. — Пожалуйста, — шептал он, сам не зная, о чем просит. — Пожалуйста, пожалуйста... Бретты не останавливались. Они ласкали его, доводили до исступления, ловили каждую реакцию, каждый вздох, каждый стон. Второй раз Нолан кончил сухим оргазмом, выгибаясь и крича, чувствуя, как спазмы проходят по всему телу, но из члена не выходит ничего. Бретты только рычали довольно, чувствуя, как он сжимается вокруг пустоты. — Какой чувствительный, — прошептал оригинал, поднимая голову. — Какой отзывчивый. Второй Бретт кивнул и поцеловал Нолана в губы — впервые сам, по своей инициативе. Нолан ответил на поцелуй, чувствуя, как внутри разливается тепло. Это было безумие. Но это было их безумие. --- ∆ К вечеру первого дня с двумя Бреттами Нолан уже не понимал, где заканчивается реальность и начинается бред. Они трахали его без остановки. Менялись, чередовались, входили вдвоем, поодиночке, снова вдвоем. Нолан потерял счет времени, потерял счет раундам, потерял себя. Живот раздулся до невероятных размеров. Он выглядел так, будто носил двойню на девятом месяце — кожа натянута до блеска, каждый толчок виден снаружи, каждое движение отзывается тяжелой пульсацией внутри. Сперма переполняла его настолько, что начала выходить обратно — через рот. Во время очередного глубокого толчка Нолана вырвало спермой прямо на грудь, на живот, на Бретта, который был сверху. — Боже, — выдохнул оригинал, глядя на это с диким восхищением. — Посмотри на себя. Такой полный. Такой красивый. Второй Бретт зарычал и задвигался быстрее, кончая в него очередной порцией. Нолан плакал и принимал. Потому что выбора не было. Потому что это было его место, его предназначение, его суть. — Ты справишься, — шептал оригинал, вытирая сперму с его лица. — Ты мой хороший мальчик. Ты все выдержишь. — Я не могу больше, — прошептал Нолан в забытьи. — Пожалуйста... не надо... — Можешь, — Бретт поцеловал его в губы, не обращая внимания на вкус спермы. — Ты сильный. Ты справишься. Еще немного. И Нолан верил. Потому что Бретт не мог лгать. Потому что он был его парой. Очередной раунд начался, не успев закончиться. --- ∆ В какой-то момент Нолан потерял сознание. Он просто плыл в темноте, без мыслей, без ощущений, без боли. А когда очнулся, Бретты все еще были внутри него — оба, двигались медленно, ритмично, как одно целое. — С возвращением, — улыбнулся оригинал. — А мы тут без тебя не скучали. Нолан попытался улыбнуться в ответ, но сил не было. — Сколько... — прошептал он. — Несколько часов. Ты отдыхал. Мы продолжали. Нолан посмотрел вниз и ахнул. Его живот стал еще больше — если это вообще было возможно. Кожа натянулась до прозрачности, и сквозь нее было видно движение — два члена внутри, двигающиеся синхронно. — Мы хотим попробовать кое-что новое, — сказал оригинал. — Если ты согласишься. — Что? — Двойное проникновение. В зад. Вдвоем. Нолан замер. Эта мысль пугала его больше всего остального. Два члена одновременно в анале — это казалось невозможным, нереальным, слишком. — Я... я не знаю, — прошептал он. — Это слишком... — Знаю, — Бретт поцеловал его в лоб. — Поэтому мы не будем делать это, если ты не хочешь. Но я думаю... я чувствую, что твое тело готово. Оно так много приняло, так растянулось... возможно, оно справится. Нолан молчал, борясь с собой. Страх кричал: «Нет, это слишком, ты порвешься». Но что-то другое, темное и глубокое, шептало: «Ты создан для этого. Ты его пара. Ты примешь все». — Я попробую, — сказал он наконец. — Но если станет слишком больно, остановитесь. — Обещаем, — сказал оригинал. — Мы будем осторожны. Второй Бретт кивнул, и в его глазах Нолан увидел благодарность. --- ∆ Подготовка к двойному проникновению заняла больше часа. Бретты растягивали его пальцами — сначала по одному, потом по два, потом по три сразу. Использовали много смазки, много терпения, много нежности. Нолан лежал на спине, чувствуя, как пальцы исследуют его изнутри, растягивают, готовят. — Ты такой эластичный, — шептал оригинал. — Такое послушное тело. Оно знает, что нужно делать. Второй Бретт целовал его, отвлекая от дискомфорта, от страха, от сомнений. Когда подготовка закончилась, Бретты подхватили Нолана под бедра, поднимая на весу. Ноги его широко раздвинули — каждый Бретт держал за бедро, разводя еще шире. Нолан висел между ними, чувствуя полную беспомощность, полную зависимость. — Нет, нет, пожалуйста, не надо, — вырвалось у него, когда он увидел два члена, направленных к его входу. — Я не хочу, я не справлюсь, это слишком, вы меня разорвете! Слезы градом катились по лицу. Нолан никогда не чувствовал такого страха — даже в первые дни проклятия, даже когда его рвало спермой, даже когда он терял сознание от переполнения. Бретт-оригинал приблизил лицо к его лицу, нежно целуя мокрые щеки. — Тш-ш, тише, маленький, — шептал он, покусывая мочку уха. — Ты справишься. Ты моя истинная пара, ты создан для меня. Создан принимать меня всего. Расслабься, дыши. Второй Бретт сзади тоже шептал — бессловесно, но успокаивающе, целуя плечи, затылок, спину. — Мы осторожно, малыш, — продолжал оригинал. — Ты сможешь. Мы в тебя верим. Будь хорошим мальчиком, послушным. Нолан всхлипывал, но кивнул — выбора не было, да он и не хотел выбора. Он хотел быть хорошим для них. Они начали давить одновременно. Ощущение было невероятным — два давления в одной точке, растягивающие его за пределы возможного. Нолан закричал: — НЕ НАДО! ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! Я НЕ ХОЧУ! Но Бретты не останавливались. Они замедлились, давая телу привыкнуть, но не отступали. — Тише, тише, — шептал второй Бретт сзади, впервые подавая голос — хриплый, низкий, но человеческий. — Ты у нас молодец, ты сможешь, еще чуть-чуть. Ты справишься, хороший мой. Головки вошли одновременно. Нолан задохнулся от ощущения — разрыва, наполнения, невозможности. Это было слишком. Этого не могло быть. Но это было. — Дыши, — командовал оригинал. — Расслабься. Принимай. Они продвинулись глубже — медленно, миллиметр за миллиметром. Нолан чувствовал, как стеночки растягиваются, как члены трутся друг о друга через тонкую перегородку, как заполняют его целиком, без остатка. Когда они вошли наполовину, Нолан почувствовал, что сознание ускользает. Глаза закатились, голова запрокинулась — и он провалился в темноту. --- ∆ Очнулся он от поцелуя. Бретт-оригинал целовал его в губы, нежно, настойчиво, возвращая к реальности. — С возвращением, — улыбнулся он. — А мы уже почти вошли. Ты такой молодец. Нолан моргнул, приходя в себя, и почувствовал — два члена внутри. Полностью. До конца. — Боже, — выдохнул он. — Ты справился, — подтвердил оригинал. — Ты такой узкий, такой тугой для нас двоих. Но ты справился. Я знал. Второй Бретт сзади довольно рыкнул и слегка двинулся — самую малость, пробуя. Нолан вскрикнул — от ощущения, от движения, от того, что два члена внутри двигаются одновременно. — Мы начнем медленно, — сказал оригинал. — Скажешь, если станет слишком. И они начали. Движения были синхронными — один чуть выходил, другой входил, создавая постоянное, непрерывное движение внутри Нолана. Он чувствовал каждый сантиметр обоих членов, трение друг о друга через тонкую стенку, давление на все точки сразу. — Посмотри вниз, — прошептал оригинал. Нолан опустил взгляд и ахнул. На его животе отчетливо виднелся огромный бугор — два члена растягивали стенки так, что их было видно снаружи. — Ты видишь? — рыкнул оригинал. — Как глубоко мы в тебе. Какой ты полный. Бретт-оригинал опустил руку и надавил на выпирающий живот. Нолан закричал — члены внутри уперлись в его собственную ладонь через стенку живота. — Чувствуешь? — прошептал Бретт. — Чувствуешь, как мы там? Он начал массировать живот Нолана, надавливая в такт движениям. Второй Бретт зарычал и ускорился. А потом они начали мастурбировать себе через его живот. Оба Бретта одновременно нажимали на вздутый живот, дроча друг другу сквозь тело Нолана. Это было безумно, извращенно, невозможно — но это работало. Нолан чувствовал, как их члены пульсируют внутри, отвечая на давление снаружи. — О да, — рычал оригинал. — Вот так. Через тебя. Ты наш инструмент, наша игрушка, наш... Он не договорил, но Нолан понял. И принял. Потому что это было правдой. Очередной сухой оргазм сотряс его тело — спазмы, конвульсии, сжатие вокруг двух членов. Бретты зарычали в унисон и кончили — оба, одновременно, заливая его новой порцией спермы. Нолан чувствовал, как горячие струи бьют вглубь, как переполняют и без того переполненное нутро, как вытекают по бедрам, смешиваясь со смазкой и потом. — Так хорошо, — прошептал он, теряя сознание снова. — Так... И провалился в темноту. --- ∆ Он приходил в себя несколько раз за ночь. Каждый раз Бретты были внутри него — двигались, кончали, отдыхали и снова двигались. Они меняли позы, не вынимая членов. Поза наездницы: оригинал лежал на спине, Нолан сидел сверху, на его члене, а второй Бретт сзади входил в него, пока Нолан сидел. Поза на весу: Бретты держали его между собой, трахая с двух сторон, пока ноги Нолана болтались в воздухе. Поза раком: Нолан стоял на четвереньках, насколько позволял раздутый живот, а Бретты входили сзади — один за другим, но вместе. В какой-то момент Нолан перестал понимать, где верх, где низ, где реальность. Он только чувствовал — наполненность, движение, жар. И слышал голоса: — Ты справишься... — Какой хороший мальчик... — Такой послушный... — Еще немного... И он верил. Принимал. Терпел. --- ∆ К полуночи второго дня с двумя Бреттами Нолан был набит до предела. Его живот раздулся до невероятных размеров — девять месяцев беременности двойней, кожа натянута до прозрачности, каждый вздох давался с трудом. Сперма выходила изо рта при каждом глубоком толчке, заливала грудь, живот, простыни. Он уже не мог плакать — слез не осталось. Только всхлипывал и принимал. Бретты замедлились, чувствуя его состояние. Они двигались медленно, осторожно, но не останавливались — не могли остановиться. — Почти все, — шептал оригинал. — Скоро все закончится. — Что? — не понял Нолан. — Второй я. Он исчезнет в полночь. Я чувствую. Нолан посмотрел на часы — без пяти двенадцать. — Он уйдет? — Да. А мы останемся. Ты и я. Навсегда. Нолан кивнул и прижался к оригиналу, насколько позволяло положение. Последние пять минут второго Бретт трахал его особенно нежно — медленно, глубоко, с какой-то отчаянной нежностью. Он целовал плечи, спину, затылок, шептал что-то бессловесное, но понятное. Когда часы пробили полночь, он начал исчезать. Прямо во время движения, прямо внутри Нолана, он стал прозрачным — сначала руки, потом ноги, потом тело. Нолан смотрел, как его истинная пара растворяется в воздухе, и чувствовал странную грусть. — Не уходи, — прошептал он. Второй Бретт улыбнулся — впервые по-настоящему, человеческой улыбкой — и в последний раз глубоко вошел в него, кончая. — Береги его, — прошептал он, глядя на оригинала. — Он того стоит. И исчез. Нолан почувствовал, как пустота внутри заполняется — последняя порция спермы от того, кого больше нет. А потом остались только они вдвоем — он и его Бретт. — Он ушел, — выдохнул Нолан. — Да, — Бретт прижал его к себе, не вынимая члена. — Но мы остались. Я остался. Навсегда. Нолан кивнул и закрыл глаза, чувствуя, как силы покидают его. — Отдыхай, — прошептал Бретт. — Завтра все будет по-другому. Завтра проклятие закончится. — Обещаешь? — Обещаю. И Нолан провалился в сон — глубокий, без сновидений, впервые за много дней. --- ∆ Утро седьмого дня встретило их тишиной. Нолан открыл глаза и понял, что Бретт смотрит на него — человеческими глазами, без желтизны, без безумия. — Проклятие прошло, — сказал он тихо. — Я чувствую. — Правда? — Правда. Бретт осторожно, впервые за несколько дней, вышел из него. И сразу же из Нолана хлынула сперма — горячая, густая, невероятным потоком, заливая простыни, бедра, живот. — Боже, — выдохнул Нолан. — Сколько же там было... — Много, — Бретт усмехнулся виновато. — Очень много. Прости. — Не извиняйся, — Нолан попытался улыбнуться. — Ты не виноват. Бретт помог ему сесть, подложил подушки под спину. Сперма все текла, пропитывая простыни насквозь. — Нужно в ванну, — сказал Бретт. — Промыть тебя. Иначе будет больно. — Я не дойду. — Я донесу. Бретт легко подхватил его на руки — такой легкий, несмотря на раздутый живот — и понес в ванную. Осторожно опустил в теплую воду, сел сзади, усаживая Нолана между ног. — Расслабься, — прошептал он. — Сейчас все выйдет. Он начал аккуратно массировать живот, помогая сперме выйти наружу. Нолан чувствовал, как горячие потоки покидают тело, смешиваясь с водой, как постепенно опадает живот, как возвращается легкость. — Ты такой молодец, — шептал Бретт, целуя его шею сзади. — Ты все выдержал. Ты справился. Он целовал его плечи, покусывал мочку уха, гладил грудь, живот. — Посмотри на себя, любимый. Ты принял так много. Ты был таким храбрым, таким послушным. Ты мой идеальный мальчик. Нолан всхлипывал — от облегчения, от нежности, от любви. Бретт развернул его к себе лицом, посадил на бортик ванны и начал целовать — нежно, жадно, благодарно. Целовал губы, щеки, мокрые от слез глаза, лоб, подбородок. — Я люблю тебя, — шептал он между поцелуями. — Ты слышишь? Я люблю тебя. Ты моя истинная пара. Мой навсегда. — Я люблю тебя, — ответил Нолан, обвивая его шею руками. — И я никуда не уйду. — Никогда? — Никогда. Бретт прижал его к себе так крепко, словно боялся, что Нолан исчезнет, как исчез его двойник. — Ты мой герой, — прошептал он. — Самый лучший, самый послушный, самый смелый мальчик. Я никому тебя не отдам. Никогда. Нолан улыбнулся сквозь слезы и поцеловал его сам. Вода в ванне остывала, но им было тепло. Потому что они были вместе. Потому что проклятие закончилось. Потому что впереди была целая жизнь. --- Конец второй главы