Безумие

Глава 3: Новая Жизнь Общий объем главы: ~12 000 слов --- ∆ Утро седьмого дня встретило их тишиной. Нолан открыл глаза и несколько секунд просто смотрел в потолок, пытаясь понять, где находится и что происходит. Тело ломило, каждый мускул ныл, живот все еще был раздут — хотя уже не до чудовищных размеров последних дней. Но главное — внутри было пусто. Впервые за почти неделю внутри было пусто. — Проснулся? — тихий голос Бретта раздался откуда-то сбоку. Нолан повернул голову и увидел его — сидящего в кресле у окна, с чашкой кофе в руках, с человеческими серо-голубыми глазами без следа желтизны. Бретт смотрел на него с такой нежностью, что у Нолана перехватило дыхание. — Проклятие... — начал Нолан и закашлялся — горло саднило. — Прошло, — Бретт мгновенно оказался рядом, протягивая стакан воды. — Полностью. Сатоми подтвердила утром. Та ведьма сбежала из города, и вся ее магия рассеялась. Нолан сделал глоток, чувствуя, как прохладная вода смачивает пересохшее горло. — Сколько я спал? — Всю ночь и половину утра. Сейчас около полудня. Нолан кивнул и попытался сесть. Тело отозвалось протестующим стоном — особенно поясница и живот. Бретт тут же подхватил его, подложил подушки под спину, помог устроиться поудобнее. — Тихо-тихо, не торопись, — бормотал он. — Ты через многое прошел. Организму нужно время. Нолан оперся спиной о подушки и посмотрел вниз. Живот все еще выпирал — не как на девятом месяце беременности, но заметно. Кожа была натянута, местами покрыта синяками и следами укусов. — Сколько там еще осталось? — спросил он хрипло. — Много, — Бретт поморщился. — Прости. Мы... я... влил в тебя невероятное количество спермы. За несколько дней. Организм просто не успевает выводить. — Мы, — поправил Нолан. — Не ты, а вы. Тот, второй... он был тобой. Бретт замер, глядя на него с благодарностью. — Ты не злишься на него? На меня? — Нет, — Нолан покачал головой. — Он был частью тебя. Частью того, через что мы прошли. Как я могу злиться? Бретт наклонился и поцеловал его в лоб — долгий, нежный поцелуй. — Ты невероятный, — прошептал он. — Самый невероятный человек, которого я встречал. — Я человек, — улыбнулся Нолан. — А ты оборотень. И мы — истинная пара. Странно, да? — Странно, — согласился Бретт. — И прекрасно. Они помолчали, глядя друг на друга. В комнате было тихо, солнечный свет пробивался сквозь шторы, где-то за окном пели птицы. Обычное утро. Самое обычное утро за последнюю неделю. — Мне нужно... — Нолан замялся. — Мне нужно в ванную. И не только по-маленькому. Бретт понял сразу. — Я помогу. — Я сам... — Нолан, — Бретт взял его за руку. — Пожалуйста. Дай мне помочь. Я должен. После всего, что сделал... — Ты ничего не делал, — перебил Нолан. — Это было проклятие. — Но мое тело, мои руки, мой член — они это делали, — Бретт сжал его пальцы. — Позволь мне хотя бы помочь тебе сейчас. Нолан посмотрел в его глаза — такие честные, такие виноватые, такие любящие — и кивнул. — Хорошо. --- ∆ В ванной Бретт помог ему сесть на унитаз и замер рядом, готовый поддержать в любой момент. — Я не сломаюсь, — усмехнулся Нолан. — Иди, отвернись. Я стесняюсь. Бретт улыбнулся в ответ — впервые за несколько дней по-настоящему легко — и отвернулся к окну. Процесс занял больше времени, чем обычно. Тело не слушалось, мышцы болели, а когда началось самое главное — Нолан чуть не закричал от облегчения. Сперма выходила волнами — горячая, густая, невероятным потоком, который, казалось, не закончится никогда. — Боже, — выдохнул он, чувствуя, как пустота внутри постепенно возвращается. — Сколько же там было... — Я же говорил, — тихо отозвался Бретт, не оборачиваясь. — Очень много. Когда процесс закончился, Нолан обессиленно откинулся на спинку унитаза. Ноги дрожали, в глазах темнело. — Я сейчас упаду, — признался он. Бретт мгновенно обернулся и подхватил его на руки, игнорируя то, что Нолан еще не был одет. — В ванну, — сказал он решительно. — Нужно промыть тебя изнутри, иначе будет больно и могут начаться проблемы. Он опустил Нолана в теплую воду и сел сзади, усаживая между ног. — Расслабься, — прошептал он, целуя его в затылок. — Сейчас все выйдет. Он начал аккуратно массировать живот — медленные, круговые движения, от которых Нолан чувствовал, как внутри что-то двигается, смещается, выходит наружу. — Ах, — выдохнул он, когда очередная волна спермы покинула тело, смешиваясь с водой. — Тихо-тихо, — шептал Бретт. — Ты молодец. Ты справляешься. Еще немного. Он массировал живот, надавливал, помогал, и Нолан чувствовал, как постепенно возвращается легкость. Как опадает живот, как уходит давление, как тело становится легче. — Посмотри на воду, — прошептал Бретт. Нолан опустил взгляд и ахнул. Вода вокруг них была мутной, белесой — столько спермы вышло из него за эти минуты. — Это все было во мне? — прошептал он. — Все это, — подтвердил Бретт. — И еще столько же вышло до этого. Ты принял невероятное количество, Нолан. Ты справился с тем, с чем не справился бы никто другой. Нолан закрыл глаза, чувствуя, как слезы текут по щекам. Не от боли — от облегчения. От того, что это наконец закончилось. Бретт обнял его крепче, прижимая к себе. — Плачь, маленький, — шептал он. — Плачь. Ты заслужил. Ты все выдержал. Ты такой молодец. И Нолан плакал — уткнувшись в его плечо, сотрясаясь от рыданий, выплакивая все, что накопилось за эти дни. А Бретт держал его, гладил по спине, целовал в макушку и шептал слова, от которых на душе становилось теплее. — Я люблю тебя, — шептал он. — Ты мой герой. Мой самый лучший, самый послушный, самый сильный мальчик. Я никогда не оставлю тебя. Никогда. Когда слезы закончились, Нолан обессиленно повис в его руках. — Прости, — прошептал он. — Я не знаю, что на меня нашло. — Не извиняйся, — Бретт поцеловал его в висок. — Ты прошел через ад. Ты имеешь право плакать. Он помог Нолану вымыться — осторожно, бережно, касаясь каждого синяка, каждого следа укусов с такой нежностью, словно Нолан был сделан из хрусталя. — Сколько еще дней я буду таким? — спросил Нолан, глядя на свой все еще заметно округлый живот. — Несколько дней, — ответил Бретт. — Может, неделя. Организм будет выводить остатки. Но с каждым днем будет легче. — Хорошо. Бретт вытер его мягким полотенцем, закутал в халат и снова подхватил на руки. — Я сам могу идти, — запротестовал Нолан. — Знаю, — Бретт улыбнулся. — Но мне нравится тебя носить. В спальне он уложил Нолана в постель — чистое белье, свежие подушки, никаких следов того, что здесь происходило последние дни. — Отдыхай, — сказал Бретт, укрывая его одеялом. — Я принесу поесть. — Я не голоден. — Тебе нужно есть, — мягко, но настойчиво сказал Бретт. — Ты потерял много сил. Организму нужно топливо. Он вышел и через несколько минут вернулся с подносом — куриный бульон, тосты, фрукты, вода. — Ешь медленно, — сказал он, садясь рядом. — Маленькими глотками. Он кормил Нолана с ложечки, вытирал салфеткой подбородок, поправлял подушки. Нолан чувствовал себя ребенком — и это было удивительно приятно. Быть объектом такой заботы, такой любви. — Ты не должен, — сказал он между глотками. — Я могу сам. — Хочу, — просто ответил Бретт. — Я хочу заботиться о тебе. Хочу, чтобы ты чувствовал себя в безопасности. Хочу, чтобы знал — ты для меня всё. Нолан улыбнулся и открыл рот за очередной ложкой бульона. --- ∆ Следующие несколько дней прошли в тишине и покое. Бретт не отходил от Нолана ни на шаг. Он кормил его, поил, помогал дойти до ванной, делал легкий массаж живота, чтобы помочь организму вывести остатки. Он читал ему вслух, включал фильмы, рассказывал истории о своей стае, о детстве, о том, каково это — родиться оборотнем. Нолан слушал и чувствовал, как внутри растет что-то теплое и большое. Любовь. Настоящая, глубокая, всепоглощающая. — Ты не жалеешь? — спросил он однажды вечером, когда они лежали в постели, обнявшись, и смотрели в потолок. — О чем? — О том, что твоя истинная пара — человек. Слабый, уязвимый, который чуть не умер от твоего проклятия. Бретт повернулся к нему и посмотрел в глаза — серьезно, без улыбки. — Слабый? — переспросил он. — Ты прошел через семь дней непрерывного секса, через двойное проникновение, через потерю сознания, через то, что тебя рвало спермой — и ты все еще здесь, все еще со мной, все еще улыбаешься. Ты называешь это слабостью? Нолан молчал. — Ты самый сильный человек, которого я знаю, — продолжил Бретт. — Сильнее многих оборотней. Ты принял меня — всего, без остатка, несмотря на боль и страх. Ты был послушным и хорошим, когда это было нужно, и ты простил меня, когда все закончилось. Это не слабость, Нолан. Это невероятная сила. Нолан чувствовал, как глаза защипало. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я люблю тебя, — ответил Бретт. — Мой человеческий мальчик. Моя истинная пара. Навсегда. Они целовались долго и нежно, без спешки, без требований — просто наслаждаясь близостью. — Ты готов? — спросил Бретт, отрываясь от его губ. — К сексу? Без проклятия, без принуждения, просто мы вдвоем? Нолан задумался. Тело все еще ныло, живот все еще был больше обычного, но внутри росло желание — настоящее, человеческое, не подогретое магией. — Да, — сказал он. — Но медленно. Очень медленно. — Обещаю, — улыбнулся Бретт. — Медленнее, чем ты можешь представить. --- ∆ Они начали с поцелуев. Бретт целовал его так, словно изучал заново — губы, щеки, веки, лоб, подбородок. Каждый сантиметр лица получал свою порцию нежности. Потом он спустился ниже — к шее, к ключицам, к плечам. — Ты пахнешь так вкусно, — шептал он, вдыхая запах кожи Нолана. — Даже сейчас, после всего, ты пахнешь домом. Моим домом. Нолан гладил его по голове, перебирал волосы, чувствуя, как тепло разливается по телу. Бретт целовал каждый синяк, каждый след укуса, каждую отметину, что осталась на теле Нолана. Он касался их губами, языком, шептал слова извинения и любви. — Прости, — бормотал он, целуя особенно темный синяк на плече. — Прости за это. — Не надо, — Нолан останавливал его. — Ты не виноват. Это уже часть меня. Часть нас. Когда Бретт добрался до его живота — все еще заметно округлого, все еще чувствительного — он замер. — Можно? — спросил он тихо. — Да. Бретт опустил голову и прижался губами к животу. Целовал медленно, благоговейно, словно поклонялся. — Здесь был мой след, — прошептал он. — Здесь был я. Внутри тебя. Так глубоко, так полно... — Ты и сейчас внутри меня, — улыбнулся Нолан. — В другом смысле. Бретт поднял голову и посмотрел на него — с такой любовью, что у Нолана перехватило дыхание. — Ты прав, — сказал Бретт. — Всегда внутри. В сердце. В мыслях. В душе. Он поднялся выше и снова поцеловал Нолана в губы — долго, глубоко, смакуя. — Я хочу войти в тебя, — прошептал он. — Можно? — Да. Бретт потянулся к тумбочке за смазкой, но Нолан остановил его. — Не надо, — сказал он. — Я все еще полный. Смазка не нужна. — Ты уверен? — Да. Только медленно. Бретт кивнул и лег сверху, опираясь на локти, чтобы не давить всем весом. Он приставил член к входу Нолана и замер, глядя в глаза. — Скажи, если станет больно. — Скажу. И он начал входить. Ощущение было знакомым и новым одновременно. Знакомым — потому что тело помнило, потому что принимало легко, без сопротивления. Новым — потому что не было безумия, не было проклятия, не было потери контроля. Был только Бретт — любящий, нежный, осторожный. — О, — выдохнул Нолан, когда член вошел полностью. — Это... это прекрасно. — Ты прекрасен, — поправил Бретт и начал двигаться. Медленно. Очень медленно. Каждое движение — как отдельный акт любви. Он входил глубоко, замирал на мгновение, выходил почти полностью и снова входил. Смотрел в глаза Нолану, не отрываясь, словно боялся пропустить хоть одну эмоцию. — Я люблю тебя, — шептал он в такт движениям. — Я люблю... тебя... Нолан... — И я... люблю... тебя... — отвечал Нолан, задыхаясь. Оргазм накрыл их почти одновременно — мягко, тепло, без взрывов и криков. Нолан кончил на свой живот — впервые за много дней настоящей спермой, а не сухим спазмом. Бретт кончил глубоко внутри — новая порция, но сейчас она была желанной, а не пугающей. Они замерли, тяжело дыша, прижавшись друг к другу. — Это было... — начал Нолан. — Невероятно, — закончил Бретт. — Ты невероятен. Он осторожно вышел и лег рядом, притягивая Нолана к себе. Сперма потекла по бедрам, но никого это не волновало. — Я хочу, чтобы ты переехал ко мне, — сказал Бретт в тишине. Нолан замер. — Что? — Я хочу, чтобы мы жили вместе. По-настоящему. Не только во время проклятий и катастроф. Каждый день. Завтракать вместе, ужинать, спать в одной постели. Просто быть вместе. — А твоя стая? — Сатоми поймет. Я все равно уже почти взрослый. Оборотни часто уходят из стаи, когда находят пару. Это нормально. — Но я человек... — И что? — Бретт повернулся к нему. — Ты моя истинная пара. Это важнее всего. Нолан молчал, переваривая. — Не отвечай сейчас, — сказал Бретт. — Подумай. Но знай — я хочу провести с тобой всю жизнь. Какой бы она ни была. Нолан прижался к нему крепче. — Я подумаю, — прошептал он. — Обещаю. --- ∆ Прошла неделя. Нолан почти восстановился — живот пришел в норму, синяки сошли, силы вернулись. Он уже мог ходить без помощи, сам готовить еду, даже выходить на короткие прогулки. Бретт был рядом каждую минуту. Они гуляли по лесу, разговаривали, узнавали друг друга заново — без магии, без проклятий, без безумия. Просто два человека (ну, человек и оборотень), которые влюблены. — Ты решил? — спросил Бретт однажды вечером, когда они сидели на крыльце дома Нолана и смотрели на закат. — Насчет переезда? — Да. Нолан помолчал, глядя, как солнце медленно опускается за горизонт. — Я хочу, чтобы мы жили вместе, — сказал он наконец. — Но не у меня и не у тебя. Давай найдем новое место. Наше место. Бретт повернулся к нему с улыбкой. — Наш дом? — Наш дом, — подтвердил Нолан. — Где будем только мы. Где мы начнем все с чистого листа. Бретт притянул его к себе и поцеловал — долго, счастливо, обещая. — Это лучшая идея, — сказал он, отрываясь. — Я займусь поисками завтра же. — Не торопись, — улыбнулся Нолан. — У нас вся жизнь впереди. Они сидели на крыльце, обнявшись, и смотрели, как закат окрашивает небо в оранжево-розовые тона. Где-то в лесу пели птицы, ветер шелестел листвой, и мир казался прекрасным и безопасным. — Знаешь, — сказал Нолан тихо. — Если бы не то проклятие, мы бы никогда не стали парой. — Знаю, — ответил Бретт. — Странно думать, что ведьма, которая хотела навредить, на самом деле подарила нам друг друга. — Магия зла обернулась любовью, — усмехнулся Нолан. — Звучит как название плохого фильма. — Но это наша жизнь, — Бретт поцеловал его в висок. — Наша странная, безумная, прекрасная жизнь. Нолан кивнул и прижался к нему крепче. — Я люблю тебя, — сказал он просто. — Я люблю тебя, — ответил Бретт. — Мой хороший мальчик. Мой послушный. Мой навсегда. И закат догорал над ними, обещая новый день — их первый день в новой жизни. --- ∆ Переезд занял две недели. Они нашли небольшой дом на окраине Бикон-Хиллс — достаточно далеко от центра, чтобы чувствовать уединение, но достаточно близко, чтобы не быть отрезанными от мира. Дом требовал ремонта, но обоим нравилась идея создавать что-то своими руками. — Здесь будет наша спальня, — говорил Бретт, размахивая руками в пустой комнате. — С огромной кроватью, чтобы ты мог растянуться. — Здесь будет моя мастерская, — отвечал Нолан из соседней комнаты. — Я хочу научиться работать с деревом. — Здесь будет гостевая комната, — продолжал Бретт. — На случай, если Лайам захочет остаться. — А здесь — большая гостиная с камином, — Нолан заглянул в самое большое помещение. — Чтобы мы могли сидеть у огня зимой и пить горячий шоколад. Бретт подошел сзади и обнял его за талию. — Звучит идеально. — Только если ты будешь рядом, — ответил Нолан, откидываясь на его грудь. — Всегда, — пообещал Бретт. Ремонт занял месяц. Они красили стены, собирали мебель, вешали полки — и постоянно смеялись. Оказывается, совместный быт может быть веселым, когда рядом правильный человек (оборотень). — Ты капаешь краской на пол, — заметил Бретт, глядя, как Нолан красит потолок в спальне. — Ты тоже капаешь, — огрызнулся Нолан. — Я оборотень, я могу убирать быстрее, — усмехнулся Бретт и тут же провел рукой по полу, стирая капли. — Читтер, — фыркнул Нолан и запустил в него кистью. Бретт увернулся с немыслимой скоростью, кисть врезалась в стену, оставляя цветное пятно. — Теперь перекрашивать всю стену, — философски заметил Бретт. — Зато весело, — Нолан спрыгнул со стремянки и подошел к нему. — Поцелуй меня, пока мы оба в краске. Бретт наклонился и поцеловал — осторожно, чтобы не испачкать лицо, но Нолан специально прижался щекой к его щеке, размазывая краску. — Теперь мы оба синие, — констатировал Бретт, отрываясь. — Идеально, — улыбнулся Нолан. --- ∆ Их первый секс в новом доме случился, когда они закончили спальню. Комната пахла свежей краской и деревом, кровать стояла посередине, еще без белья, но это не имело значения. Они просто упали на матрас, целуясь, смеясь, ощупывая друг друга. — Я люблю тебя, — шептал Бретт, стягивая с Нолана пропахшую краской футболку. — Я люблю наш дом. Я люблю нашу жизнь. — Я тоже, — выдохнул Нолан, расстегивая его джинсы. — Всё люблю. Особенно тебя. Секс был медленным, нежным, почти ленивым. Они никуда не торопились — впереди была целая жизнь, целая вечность. Бретт входил осторожно, давая Нолану время привыкнуть, и двигался плавно, смакуя каждое движение. — Твой запах, — шептал он, уткнувшись носом в шею Нолана. — Он сводит меня с ума. — Хорошо или плохо? — выдохнул Нолан. — Хорошо. Невероятно хорошо. Ты пахнешь домом. Моим домом. Нолан обвил его ногами, притягивая ближе, глубже. — Тогда оставайся дома, — прошептал он. — Навсегда. — Навсегда, — согласился Бретт и поцеловал его, кончая глубоко внутри. Потом они лежали в тишине, слушая дыхание друг друга. — Знаешь, — сказал Нолан задумчиво. — Я думал, что после того проклятия возненавижу секс. Или тебя. Или себя. — И как? — осторожно спросил Бретт. — Я люблю секс с тобой еще больше, — признался Нолан. — Потому что теперь это выбор. Теперь это любовь, а не безумие. Бретт прижал его к себе крепче. — Ты — лучшее, что случалось в моей жизни, — сказал он. — Человек, который прошел через ад ради меня и остался. Который все еще улыбается. Который все еще хочет быть со мной. — Куда ж я денусь, — усмехнулся Нолан. — Ты моя истинная пара. От судьбы не убежишь. — Не убежишь, — согласился Бретт и поцеловал его в макушку. — И я безумно рад. --- ∆ Прошло три месяца. Они обжились в новом доме, завели привычки, создали свой маленький мир. Бретт помогал стае Сатоми, когда требовалось, но большую часть времени проводил с Ноланом. Нолан устроился на работу в местную библиотеку — тихую, спокойную, идеальную для человека, который наконец нашел покой. Иногда к ним приезжал Лайам — проведать, потусоваться, просто убедиться, что у друзей все хорошо. — Вы как старички, — ворчал он, глядя, как Бретт и Нолан сидят на крыльце с чашками чая. — Сорок лет совместной жизни. — Нам хорошо, — пожимал плечами Нолан. — А что еще нужно? — Молодежной энергии? — предполагал Лайам. — Нам хватает, — усмехался Бретт и подмигивал Нолану так, что тот краснел. По ночам они занимались любовью — иногда нежно, иногда страстно, но всегда с любовью. Бретт научился контролировать свою силу, а Нолан научился доверять своему телу и своему оборотню. — Ты такой красивый, — шептал Бретт, глядя, как Нолан кончает в его руках. — Мой красивый человеческий мальчик. — Твой, — соглашался Нолан. — Только твой. Иногда, в особенно нежные моменты, Нолан ловил себя на мысли, что скучает по тому безумию первых дней. Не по боли и страху, а по той всепоглощающей страсти, по тому чувству, что они — одно целое. — О чем думаешь? — спросил Бретт однажды, заметив его задумчивость. — О нас, — честно ответил Нолан. — О том, что было. О том, что есть. — И? — Иногда мне кажется, что я скучаю по тому безумию, — признался Нолан. — По тому, как ты терял контроль, как брал меня без остановки, как наполнял до предела... Бретт замер. — Ты серьезно? — Странно, да? — Нолан усмехнулся. — После всего, через что я прошел, я скучаю по этому. — Не странно, — Бретт притянул его к себе. — Это был наш первый опыт. Самый интенсивный. Самый... запредельный. Такое не забывается. — Но я не хочу возвращаться, — поспешно добавил Нолан. — Я люблю то, что у нас есть сейчас. — Знаю, — Бретт поцеловал его. — И у нас есть сейчас. И будет потом. А то безумие — оно навсегда останется частью нашей истории. Частью того, что сделало нас парой. Нолан кивнул, успокоенный. — Только обещай, — сказал он. — Если когда-нибудь снова случится проклятие или что-то подобное... обещай, что не дашь мне умереть. — Обещаю, — серьезно ответил Бретт. — Но я скорее сам умру, чем допущу, чтобы с тобой что-то случилось. — Не надо умирать, — Нолан прижался к нему. — Живи. Живи долго и счастливо. Со мной. — С тобой, — согласился Бретт. — Только с тобой. --- ∆ В ту ночь им приснился один сон на двоих — странный, магический, возможный только для истинных пар. Им снился второй Бретт — тот, что появился из проклятия и исчез в полночь. Он стоял в лунном свете и улыбался. — Вы счастливы? — спросил он. — Да, — ответили они хором во сне. — Хорошо, — кивнул второй Бретт. — Тогда я сделал свое дело. Я был частью вас, частью вашей связи. Я помог вам стать одним целым. — Ты был прекрасен, — сказал Нолан. — Спасибо тебе. — Береги его, — сказал второй Бретт, глядя на оригинала. — Он того стоит. — Знаю, — ответил оригинал. — Буду беречь всю жизнь. Второй Бретт улыбнулся и начал таять, растворяться в лунном свете. — Прощайте, — прошептал он. — Любите друг друга. Это единственное, что имеет значение. И исчез. Они проснулись одновременно, глядя друг на друга расширенными глазами. — Ты тоже видел? — спросил Нолан. — Да, — Бретт прижал его к себе. — Он прощался. — Ему было не больно? — Нет. Он был счастлив. Он выполнил свою задачу. Нолан кивнул и уткнулся носом в грудь Бретта. — Странно, — прошептал он. — Я скучаю по нему. Хотя он был всего несколько дней. — Я тоже, — признался Бретт. — Он был частью меня. Самой дикой, самой инстинктивной частью. Но теперь эта часть во мне. Навсегда. — Как и я в тебе, — улыбнулся Нолан. — Как и ты во мне, — согласился Бретт и поцеловал его. — Навсегда. --- ∆ Утро встретило их солнцем и пением птиц. Нолан лежал в постели, глядя, как Бретт спит рядом — расслабленный, умиротворенный, красивый. Его оборотень. Его пара. Его любовь. — Я люблю тебя, — прошептал Нолан, касаясь губами его плеча. Бретт улыбнулся во сне и придвинулся ближе, даже не просыпаясь. Нолан смотрел на него и думал о том, как странно устроена жизнь. Год назад он был охотником, боялся оборотней, ненавидел себя за слабость. А сейчас лежал в постели с одним из них — с тем, кто прошел с ним через ад и остался рядом. Магия зла обернулась любовью. Проклятие подарило им друг друга. Странный, безумный, прекрасный мир сверхъестественного оказался не таким уж страшным, когда в нем есть с кем разделить ужас и радость. — О чем думаешь? — сонный голос Бретта вырвал его из размышлений. — О том, как мне повезло, — ответил Нолан просто. Бретт открыл глаза и посмотрел на него — с той особенной нежностью, которая появлялась только в такие моменты. — Мне повезло больше, — сказал он. — Я нашел свою истинную пару. Своего человека. Свой дом. — Твой дом здесь, — Нолан прижал его руку к своей груди. — В моем сердце. — И твой — в моем, — ответил Бретт. Они лежали молча, слушая дыхание друг друга, и мир за окном казался прекрасным и безопасным. Потому что они были вместе. Потому что они были парой. Потому что впереди была целая жизнь — их жизнь, общая, настоящая. Нолан закрыл глаза и улыбнулся. Это было только начало. --- Конец третьей главы