Мелкие детали

***

Время на базе приятно остановилось. Филип сидел за компьютером, уставившись в монитор, но уже минут двадцать не видел ни одной цифры. Взгляд сам скользил вправо, туда, где Тревор склонился над какой-то техникой. Она выглядела футуристично даже по меркам историка: россыпь микросхем, тончайшие контакты — то, что через сотню лет станет обычным делом, а сейчас требовало ювелирной работы. Деталь поблёскивала под лампой, но Филипу было плевать. Его внимание было сосредоточено на пальцах Тревора — длинные, уверенные, с аккуратными мозолями на подушечках. Как они сжимают пинцет. Как поворачивают отвёртку, чуть надавливая, проверяя. Будто это часть ритуала. На фоне телевизор бубнил новости. Очередной кризис, очередная катастрофа, политики врут в прямом эфире. Филип не слышал ни слова. Взгляд снова упал на напарника. На то, как двигаются мышцы предплечья. Как ресницы отбрасывают тень на скулы, когда он щурится, вглядываясь в мелочи. Как он чуть наклонился вперёд, и край футболки приподнялся, открывая полоску гладкой кожи над поясницей. Память услужливо подсунула неприличную картинку. Память — опасная штука, когда она абсолютна. Последние месяцы в голове образовался отдельный раздел, посвященный исключительно Тревору. И этот раздел не подлежал удалению. Филип помнил каждую секунду их близости. Как Тревор сжимал его бедра — так, что оставались синяки. Как его руки скользили по спине, по ягодицам, везде. Как он наклонялся и целовал — не быстро, не торопясь, а так, будто пробовал на вкус. Как смотрел сверху вниз тяжелым, мутным взглядом, от которого у Фила подкашивались колени даже сейчас, через три дня после последнего раза. Филип дернулся, чувствуя, как кровь приливает к паху. — Черт, — выдохнул он. Тревор обернулся на звук. — Филип? Голос вырвал его из ступора. Парень уставился в монитор, делая вид, что печатает. — Всё в порядке? — уточнил Тревор, снова возвращаясь к детали. — А? Да-да, — выдохнул Филип. Голос предательски сел. — Ты снова видишь будущие версии? — Да нет, — Фил провел рукой по лицу, пытаясь собраться. — Просто немного задремал. Это было даже не вранье. Хотя, если подумать... чем его видения отличаются от реальности? Тем же, чем память отличается от жизни. Только одним: он точно знал, что это уже было. Тревор уже касался его, уже был внутри, уже стонал ему в губы. Эти воспоминания больше не были фантазией. Они были фактом. Самой ценной базой данных, которую историк когда-либо собирал. И сейчас эта база данных медленно, но верно сводила его с ума. — Слушай, — напарник снова обернулся, и Филип едва успел сделать лицо попроще. — Не поможешь найти болтик? — Что? — Ну, болтик. — Тревор приподнял деталь, показывая на пустое отверстие. — Маленький такой, М2. Вечно они укатываются. Должен быть где-то на полу. Филип посмотрел на пол, будто пытался уловить подтекст там, где его не было. — А почему ты сам не поищешь? В голове уже начала разворачиваться картинка: Тревор на коленях, нагнувшийся под стол, шорты натянулись на заднице так, что… — У меня и так есть чем заняться, — Тревор кивнул на деталь. — Мои навыки здесь нужнее. А твои... — он чуть повернул голову, и в уголке губ мелькнуло что-то похожее на усмешку. — Твои идеально созданы для поиска. Тем более ты действительно ничем не занят. Хакер открыл рот, чтобы возразить, но передумал. Ну да, формально — ничем. Он поднялся, чувствуя, как неудобно натянулись джинсы, и мысленно поблагодарил судьбу за то, что Тревор сидит спиной. Подошел к столу, включил фонарик на телефоне и опустился на корточки. Под столом было пыльно, темно и пахло старым металлом. Филип поводил фонариком, высматривая блестящую крошку, и замер. Он был прямо у ног Тревора. В тридцати сантиметрах от его коленей, обнаженных свободными спортивными шортами. Серыми, мягкими, такими, в которых юный сосед ходил по базе в выходные. Филип ненавидел эти шорты. Любил эти шорты. Мечтал сжечь их и одновременно молился, чтобы Тревор никогда их не снимал. Ткань мягко драпировалась, но когда луч фонаря скользнул выше, Филип увидел край внутренней стороны бедра — открытую кожу, упругую, гладкую, уходящую в темноту. Он сглотнул. Сердце заколотилось где-то в горле. В голове моментально выключились все рациональные процессы. Осталось только одно: тепло, исходящее от ног Тревора, их близость, и то, что выше, скрытое тканью, но такое знакомое. Болтик? Какой, к черту, болтик? Филип медленно, почти беззвучно, выдохнул. Протянул руку. Коснулся щиколотки. — Филип? — голос Тревора сверху прозвучал удивленно. — Нашел? Вместо ответа он провел ладонью вверх по икре, чувствуя под пальцами шероховатость ещё мягких волос. Тревор дернулся, но не отодвинулся. — Что ты... Филип увлёкся. Он накрыл ладонью колено, погладил большим пальцем чувствительное место с внутренней стороны бедра и услышал, как Тревор резко втянул воздух. — Фил... — Я ищу, — шепнул Филип, глядя на темный силуэт ног перед собой. — Очень внимательно ищу. Поверхность шорт мешала. Историк нащупал край, просунул пальцы под него, касаясь голой кожи у самого паха. Тревор выдохнул — хрипло, сбивчиво. — Филип, — это прозвучало уже не как вопрос, а как предупреждение. — Что? — ухмыльнулся тот в темноте и потянул шорты вниз. Тревор поймал его запястье. Секунда тишины. Он снова посмотрел на него — и тихо сказал: — Если кто-нибудь войдёт… — Не войдёт. — Ты невозможен… — Он не договорил, встретив взгляд Филипа — спокойный, уверенный, не оставляющий сомнений. Пальцы ослабли. Он отпустил его руку. — …чёрт с ним, — пробормотал он. Филип провел рукой выше по бедру, ощущая, как напряглись мышцы. Их обладатель молчал, но не останавливал. Это было важнее любых слов. Тревор приподнял бедра, помогая, и ткань сползла, открывая член — полувставший, но уже твердый, теплый, пахнущий чистотой и чуть-чуть — потом. Этот запах, смешанный с возбуждением, ударил Филипу в голову сильнее героина. Он наклонился и лизнул головку. Напарник вздрогнул всем телом. Его рука — Филип видел краем глаза — вцепилась в край стола так, что побелели костяшки. Филип лизнул еще раз, потом еще, обводя языком по кругу, пробуя на вкус, привыкая к ощущению. Он взял в рот — медленно, впуская по сантиметру, чувствуя, как член наливается жаром, становится тяжелее на языке. Тревор выдохнул что-то неразборчивое, и его пальцы ослабили хватку на столе, чтобы тут же лечь Филипу на затылок. Не сжимая, не направляя. Просто... остаться. Филип мысленно улыбнулся и продолжил. Тепло, тяжесть на языке, то, как член твердел с каждой секундой, отзываясь на каждое движение губ. Филип прикрыл глаза, полностью уходя в ощущения. Он водил языком по головке, чувствуя, как член упирается в горло, как пальцы партнёра сжимаются в его волосах, как тот пытается дышать ровно — и с каждой секундой это получается всё хуже. Свободной рукой Филип расстегнул свои джинсы. Спустил их вместе с бельем, обхватил свой член — твердый, пульсирующий, готовый кончить от одной только мысли, что он здесь, под столом, с членом Трева во рту. Он двигался в такт — рот вниз, рука вверх. Вниз, вверх. Тревор глухо застонал, и Филип понял, что еще немного — и он сорвется. — Фил, я... — Тревор дернулся, пытаясь предупредить. Но Филип только прижался плотнее, беря до упора, чувствуя, как член пульсирует на языке. Тревор кончил с хриплым стоном, выгибаясь на стуле, и Филип поймал всё, не проронив ни капли. А через секунду кончил и сам — просто от ощущения Тревора во рту, от его дрожи, от его пальцев в своих волосах, от того, как тот выдохнул его имя. Несколько секунд они просто сидели — Филип на коленях, Тревор на стуле, пытаясь отдышаться. Потом Филип выполз из-под стола, вытирая губы тыльной стороной ладони, и посмотрел на друга снизу вверх с довольной улыбкой. Тревор сидел, откинувшись на спинку стула, с совершенно потерянным выражением лица. Шорты так и висели где-то на уровне щиколоток. Футболка сбилась, открывая живот. — Ты... — начал он и замолчал, потому что голос отказал. — Я нашел то, что искал, — закончил за него Филип, поднимаясь на ноги. Тревор посмотрел на него долгим взглядом. Потом перевел взгляд на деталь на столе. Потом снова на Филипа. — Болтик, — сказал он наконец. — Ты так и не нашел болтик. Филип моргнул. — Что? — Болтик. — напарник ткнул пальцем в отверстие. — Он всё еще там не закручен. Историк уставился на деталь. — Ты серьезно? Я только что... — Знаю. — Тревор уже начал приходить в себя, и в уголках его губ появилась знакомая усмешка. — И это было... эффективно. Но болтик всё еще на полу. Филип выдохнул и закрыл лицо ладонью. — Ты невыносим. — Я инженер. — Тревор наклонился, подтягивая шорты обратно, и Филип поймал себя на том, что провожает взглядом каждое движение его пальцев на ткани. — Для меня детали важны. Филип не успел ответить, потому что Тревор вдруг сполз со стула и опустился на колени рядом с ним. — Помоги найти, — сказал он просто и нырнул под стол. Филип замер. Свет из-под стола выхватывал сейчас только одно: задницу Тревора в натянувшихся серых шортах. Идеальную, круглую, упругую задницу, которая двигалась, пока Тревор шарил рукой по полу в поисках дурацкого болтика. — Ты издеваешься, — выдохнул Филип, чувствуя, как кровь снова приливает к паху. Из-под стола послышался короткий смех.

***