Хорошо там, где меня нет

天澄

昊与澄

天在水底行，

水在眼中流。

欲饮不能止，

欲触不能收。

夜来星落满，

风吹影自浮。

君问何所似，

一梦到沧洲。

Небо и река.

Касалось небо глади вод,

В глазах весь мир течёт.

Боюсь, что жажде нет конца,

Коснуться не даёт.

Ночами пепел звёзд как снег

Ложится в глубину,

И ветер тени всколыхнёт,

Но не сольёт в одну.

«На что похоже это всё?» -

Ты спросишь. И ведёт

Лишь сон нас к синим берегам,

Где горизонт сотрёт.

Примечание переводчика: «Цанчжоу» (沧洲) в последней строке — классический образ даосской поэзии, буквально «синие воды и остров», место, куда уходят отшельники и бессмертные. Это и есть та точка, где река встречается с небом — но только во сне.

***

— Что? — прошептал Вэй Усянь пересохшими губами, а затем на пробу приоткрыл один глаз. Ещё, казалось, час назад его разорвали на части злые духи и лютые мертвецы, и он готовился обрести покой, но… Всё пошло не так… Он попытался приподнять руку. Да, он чувствовал, что у него есть руки, но вдруг это лишь обман памяти? Жуткая боль красноречиво дала понять, что руки действительно есть. Чувствительность была даже сильнее, чем когда-либо. Сравнима разве что с тем небольшим периодом, когда он уже лишился ядра, но ещё не овладел тёмной энергией. Глаза подтвердили, что рука действительно есть. И она прямо на глазах словно собиралась из кусочков. Жуткое зрелище, надо сказать. Вэй Усянь перевёл взгляд на небо. Оно было тёмно-серым, так что сложно понять, какое сейчас время суток — то ли раннее утро, то ли поздний вечер, то ли полдень, но облака такие плотные… Вдали виднелись и силуэты острых, как остов обглоданных рёбер, кривых чёрных скал. Ну конечно… Луаньцзан. — Луаньцзан, куда же без тебя, родимая моя, — прохрипел новорожденный, который только что помер, и попытался перекатиться на бок. Зацепил взглядом, что ноги точно так же “срастаются из кусочков”, будто сшиваемых красноватой энергией заклятья. — Неужели… Получилось? — игнорируя боль, с помощью инерции Вэй Усянь с размаху принял сидячее положение. Пейзаж вокруг был одновременно и знакомым, и не совсем. Никаких следов пребывания живых людей здесь больше не было. Словно… И самих людей никогда не было. А вот голодные духи — тут как тут. Ощущение, что всё это уже было. Как при том падении со скалы. Только сейчас он уже был целым и знал, что делать. — А ну лети отсюда! — Вэй Усянь отмахнулся от одного особо любопытного духа, как от мухи. Хотя призрачные очертания любому нормальному человеку внушали бы страх, для Вэй Усяня они были не страшнее, чем насекомые, что прячутся в траве. — Я несъедобный! Жрать здесь нечего, говорю! — снова прохрипел он едва слышно и закашлялся. Вместо мокроты вышла даже не кровь, а какой-то комок чёрной пыли. “Новорожденный” размял конечности, готовясь встать. Чувствуя его безразличие, духи недоумевали, но на всякий случай опасались. А когда странный парень в чёрном оборванном тряпье встал, даже поперепугались. Словно тоже уже когда-то имели с ним дело, и знали, что он опасный противник. Или друг? — Да, жаль, конечно, здесь нет огорода. Теперь придётся где-то искать еду. — парень ковылял так, словно забыл, как ходить, шатко маневрируя между камнями и ямами. Ощупывал себя, проверял карманы — пусто. Только тряпьё на нём взялось каким-то чудом, больше ничего не удалось забрать с собой. Чэньцин, конечно, сейчас была бы полезна, хотя… Разве духи принесли бы ему еды? Теоретически, наверное могли бы. Мысли в голове были обрывочными, словно тоже ещё собирались из мелких лоскутков. А ещё… Глядя на пейзажи вокруг, даже не удавалось вспомнить детали собственного чувства вины и разочарования. И надежды. На то, что кто-нибудь поймёт его правильно. В этой игре надо будет сделать ставку на что-то другое. Но сначала… Сначала надо выяснить, с чем мы имеем дело. А для того, чтобы подойти к людям, требовалось раздобыть приличные одеяния и, желательно, денег. Немного привести себя в порядок. Найти еды и воды, в конце концов. Но, даже выйдя с Луаньцзан в окрестности Илина, Вэй Усянь обнаружил там в основном выжженную землю. Даже сложно было понять, какой сейчас сезон. А воздух местами отчетливо пах пеплом. Не трупным, к счастью — запах сгоревшего дерева и травы, немного благовоний. Вид был соответствующий — на том месте, где раньше были деревни, теперь лишь горки застывшего от дождя, пепла. Или, в лучшем случае, несколько черных обгоревших брёвен. — Это что, тактика выжженой земли? — Он присел на корточки, растирая между пальцами пепел и внимательно его осматривая и обнюхивая. — Или последствия бойни? Но останков тел нигде не было видно. Разве что иногда попадались фрагменты обгоревших костей. Вэй Ин предположил, что небо было таким тёмным тоже из-за пепла. — Если всё получилось как надо, и это действительно мир, где я никогда не рождался, то пожалуй, лучше было бы всё же родиться, — Вэй Ин разговаривал сам с собой. Это абсолютное одиночество его пугало. — Жаль, что не получится это кому-то объяснить… Если тут конечно, есть кому объяснять. По пути, куда глаза глядят, Вэй Ин всё же встретил несколько пожухлых деревьев. Встречались и ручьи, но не во всех вода была пригодна для питья — где-то с примесью гнилой крови, где-то с тем же вездесущим пеплом. И пожрать было взять абсолютно негде! Максимум, самое лучшее, что ему перепало — несколько скукоженных слив, закоптившихся прямо на дереве. Ни людей, ни животных, ни птиц. Ладно, иногда попадались насекомые. Единственная животная пища, доступная здесь. Вэй Ин хотел бы сделать свои выводы, но информации всё ещё было недостаточно. И Кушать хотелось. Чем больше минут нанизывалось на нить его новой жизни, тем более плотным и реальным он себя ощущал. Спустя несколько часов пути в зловещей тишине послышались… Человеческие голоса. Вэй Ин притаился за ближайшим огромным пнём, оставшимся от наполовину сгоревшего дерева и прислушался. Люди говорили тихо и ступали очень аккуратно, внимательно разглядывая землю перед собой. Это были трое молодых людей в сером. Только лотосы на узорах были фиолетовыми, что вызывало вопросы. Знакомые лотосы клана Цзян и серый цвет клана Не? — Думаешь, тут еще что-то осталось? — Я думаю, что нет. Но приказ — есть приказ. Все приграничные земли госпожа велела сжечь, а все кости — предать огню. — Давайте быстрее, скоро баржа придёт. “Точно, тактика выжженой земли. Но зачем они собирают кости? Помнится, раньше трупы даже собирать было некогда. И что у них за госпожа? Неужели Мадам Юй Выжила? Или… Яньли?!!” — Вэй Ин проследовал за молодыми людьми. Один из них казался ему знакомым. Он напоминал шестого шиди, погибшего при осаде пристани лотоса, только сильно вырос и очень похудел. Остальные двое были то ли знакомы, то ли нет. Прежде чем дойти до свежепостроенной крепости, люди успели собрать ещё несколько костей в мешок. С такого расстояния было не очень понятно — кости могли принадлежать и животным, и людям. Свежая крепость стояла возле реки и так же была окружена пепелищем. В крепости были очень маленькие окошки. “Наверное, для стрельбы”. Такие Вэй Ин видел только в чужеземных книгах. Он не мог больше подслушивать, когда молодые люди скрылись в ней. Не прошло и палочки благовоний, как к крепости действительно подплыла баржа. Из неё выходили люди в сером, выносили ящики и мешки, заносили другие ящики и мешки, бегая туда и обратно по перекинутому трапу. Пока они разгружались, Вэй Ин подобрался к воде и нырнул, задержав дыхание, а затем прицепился к барже, как это делали водные гули, и вынырнул с другой стороны, там, где его не будет видно. Вода была довольно холодной. Оставалось надеяться, что плыть они будут не очень долго. Завершив работу, те трое тоже залезли на лодку, и вскоре она тронулась в путь. Так было намного быстрее, конечно, и Вэй Ин внимательно наблюдал, как обугленный пейзаж наконец сменился обычной растительностью. Речная вода, иногда попадавшая в рот или нос, на вкус была хуже, чем он её помнил, но не настолько мерзкой, как после больших сражений, когда в неё попадало много крови. Спустя пару часов лодка, наконец, достигла какой-то пристани (незнакомой). А Вэй Ин совсем околел в воде. На барже снова началась разгрузка, а Вэй Ин выполз в заросли прибрежной травы. И, конечно, переоценил свою подвижность — после двух часов в холодной воде конечности почти не слушались. Вэй Ин наделал шума — споткнулся, ругнулся, и быстро был обнаружен. Какие-то бравые молодцы смотрели на него, дрожащего в зарослях осоки. Стучащего зубами. — Ты кто такой? — голос звучал подозрительно, но не зло. И как-то очень замучено. Вэй Ин чувствовал, что на него направлено несколько мечей и нацелено несколько стрел. Но удара на поражение не было. — Вэй Ин, — сказал он и попытался улыбнуться. Собеседник вздохнул на его непонятливость (имя ничего ему не говорило) и с натужным терпением переспросил: — И откуда ты тут взялся, Вэй Ин? Что ты тут делаешь? Приподняв глаза, мокрый пришелец снова увидел Шестого Шиди. Он стоял среди тех, кто целилилсь в него из лука. У его ног стоял ящик. — Честно? Я очнулся на выжженной земле и ничего не помню. Очень хочу есть. Люди в сером переглянулись. Один спросил: — К госпоже его? — Наверное. Я не буду за него поручаться. Но вид у него совсем жалкий. — Может лучше сразу пристрелим? Вдруг он шпион? — Как там вообще можно было выжить? — Да чего думать, пусть глава решает. В итоге Вэй Ина подхватили под руки и потащили куда-то. А он и рад — самому ему идти было тяжело. — Извините, почтенные, а могу я узнать, какой сейчас год? И кто верховный заклинатель. Оба конвоира поглядели на Вэй Ина выпучив глаза. — Так Лань Цижень, — тихо ответил один. — А с Вэнь Жоханем что? — Вэй Ин задавал вопросы смело, и старался звучать непринуждённо, но руки на вопросе про Жоханя стиснулись на нём ещё крепче. — Его Убили? Или нет? — Его разве убьёшь? — А не это цель войны? Если его нельзя убить, тогда зачем пытаться? — А, точно… Ну, всех остальных перебить хотя бы. Вэней. — О чём это вы там шепчетесь? — прозвучал грозный женский голос. Очень стальной и страшный. И очень знакомый. — Мадам Юй! — сердце Вэй Ина сделало в груди отчаянный кульбит, а во рту снова пересохло от волнения. — А Мадам Юй, значит, помнишь? — ухмыльнулся один из сопровождающих в сером. — Быстро сюда! — поторопил их командный голос, и конвоиры быстро затащили Вэй Ина в помещение. Обставлено оно было скромно, совсем не походило на парадные залы старой Пристани Лотоса. Стол, несколько стульев, на стене карта. В углу горела большая жаровня. Вэй Ин выдохнул — от тепла он почти перестал дрожать. За столом сидела женищина в фиолетовом. Лицо знакомое, это точно была она, но худая, под глазами залегли тени, а в чёрных волосах прибавилось седины. А вот осанка всё такая же прямая. И взгляд — острый. Но Вэй Ин не мог отвести от неё взгляда, словно она была его давно потерянной любовью или… Приёмной матерью, погибшей несколько лет назад, а теперь он видел её живой! Но радость сменилась тревогой — на пальцах мадам Юй не было видно Цзыдяня. Где он? Уже у Цзян Чэна? Он жив? Или артефакт просто украден? Мадам Юй скользнула взглядом по Вэй Ину и снова вернулась к бумагам. Лишь почти безразлично спросила: — Кто таков? — Госпожа, мы поймали его у пристани. Вылез из воды, прятался в кустах. Ни документов, ни оружия, ни приличной одежды, говорит — ничего не помнит. Мадам Юй подняла взгляд и изучающе оглядела Вэй Усяня. Очень внимательно. Тот едва сдерживал своё волнение. — Оставьте нас. Конвоиры в сером вышли, оставив Вэй Усяня и Мадам Юй вдвоём. — Подойди. — она кивнула. — Кто таков? Вэй Усянь снова хрипло выдал: — Не помню, госпожа. Я вообще мало что помню, с тех пор как очнулся. Звать Вэй Ином. — Где очнулся? — На горе. Чёрные скалы, кругом пепел. Потом шёл по берегу, увидел баржу, думал добраться до людей. — На горе? — В её голосе проскальзывает лёгкое удивление. — Туда живые не суются. — Там никого и не было. Только духи и кости. Мадам Юй отложила документы, которые вертела в руках и откинулась на спинку стула. — С Луаньцзан живые не возвращаются. Даже мёртвые оттуда не возвращаются. И что ты такое? Или ты просто врёшь? Вэй Усянь пожал плечами. — Ты сказал, что помнишь мало что. Но что-то ты помнишь? Вэй Усянь старался выглядеть растерянно. — Обрывки. Какие-то лица, например, ваше, и одного из парней, которые меня привели. Но не могу вспомнить, откуда знаю. Умею читать и писать. Помню, как рисовать талисманы. Помню названия орденов — Лань, Не, Цзинь, Вэнь... — он посмотрел на её одежду. — Цзян. Только кто такие серые в лотосах — не знаю. Помню, что заклинатели летают на мечах. Но сам я так не могу. Мадам Юй прищурилась, прожигая Вэй Ина взглядом. — Талисманы? Покажи. — Она пододвинула к нему лист бумаги, кисть и тушь. Вэй Усянь взял кисть. Руки плохо слушались, но он сделал глубокий вдох, пытаясь расслабиться и быстро нарисовал талисман — кривой, но работать должен. Пальцы были будто онемевшие. Выглядело так, будто он учился писать совсем недавно. Неуклюже. — Недурно. Для человека без памяти — очень недурно. — похвалила его знакомая из прошлой жизни. — Кто тебя учил? — Не помню, госпожа. Просто рука сама рисует. — Ты заклинатель? — Это вероятно. — Ядро? — У меня его нет. — Ещё нет, или уже нет? — очень прямо спросила Мадам Юй, и еë голос понизился и уплотнился. — Думаю, скорее "уже нет". — Соболезную. — И по голосу Вэй Ин почувствовал, что она действительно соболезнует. Сколько же ядер успел сжечь Вэнь Чжулю в этом мире? Мадам Юй встала и подошла к окну, глядя на реку. — Ты понимаешь, в каком положении находишься? Идёт война. Люди без памяти, вылезающие из рек у наших баз, обычно оказываются шпионами Вэней. — Если бы я был шпионом Вэней, госпожа, я бы придумал историю получше. И выглядел бы поприличнее. Мадам Юй усмехнулась краем рта. — Это да. Шпионы обычно хотя бы одеты. И не выглядят как голодные духи. Но кто вас знает. — Я могу быть полезен. Рисовать талисманы, чинить амулеты... Убить меня всегда успеете. Но я не хочу умирать. И не хочу обратно на ту гору. Она остановила на нём взгляд. Долгий, долгий. А затем всё же вернулась за стол, будто решившись. Вэй Усянь понял по её жестам — он спасён. Он всё ещё рад видеть её живой. А ещё она кажется более уравновешенной. Но сейчас он не хочет думать о том, что это из-за того, что его в этом мире не было. — Допустим, я тебя не убью. Допустим, я дам тебе работу — талисманы, починка, помощь на кухне, что скажут. Но если ты хоть раз сделаешь что-то подозрительное, если я узнаю, что ты связан с Вэнями — ты пожалеешь, что не остался на Луаньцзан. — Она говорила это буднично, от чего стало жутковато. — Я понял, госпожа. Спасибо. — Вэй Усянь кивнул и согнулся в поклоне. — Иди, скажи страже, чтобы отвели тебя в хозяйственную часть. Пусть дадут сухую одежду и похлёбку. — Благодарю, госпожа. — Вэй Усянь снова поклонился, пытаясь спрятать радостную улыбку, и засеменил к двери.