Гарри Поттер и Магические Начинания

      Тисовая улица была крайне спокойным местом: каждый день на ней начинался также, как прошлый; каждый день заканчивался, как закончится следующий. Кто бы тут не поселился, он бы мог прожить тут только если бы любил вечную рутину. И в каждом доме на этой улице жили люди. Но из всех них интересны могут быть только Дурсли.       Молодая семейная пара приехала в эту деревню, Литтл Уингинг, как раз из-за того, что хотели своему сыну спокойного детства, какое оно было и у Вернона Дурсля, и у Петунии Дурсль.       Любой человек из окружения Петунии (включая её мужа), который знал про особенности её сестры, не назвал бы её детство спокойным: когда твоя родная сестра умеет возвращать к жизни растения голыми руками, ты не считаешь это «спокойным». Но теперь, годы спустя, Петуния осознала, что её, в общем-то, прошедшая нелюбовь к сестре была из зависти. Теперь ей хотелось лишь помириться и извиниться перед сестрой за всё то, что она сделала после проявления магических способностей, но связаться с ней она давно не могла. почему бы Лили хотеть с ней связаться после всего сказанного       Вернон Дурсль не был большим любителем изменений в своей жизни. «Не был большим любителем» — довольно слабое высказывание, конечно, будь его воля, он бы заставил весь мир идти так, как все привыкли к этому… До свадьбы это было абсолютно правдиво. Но Петуния была бы, наверное, против: в конце концов, дети растут, им тоже когда-нибудь придётся переехать и познать что-то новое.       В общем, для супругов Дурсль самым большим кошмаром будет переходный возраст их Дадлика.       Или они так думали.       Первое ноября восемьдесят первого года началось у обоих супругов обычно: они вместе проснулись, и пока Вернон одевался на работу, Петуния пошла готовить завтрак для себя, мужа и сына.       К моменту, как Вернон спустился (а это было немногим позже его подъёма), Петуния уже усадила Дадли за его стульчик, а на плите жарилась яичница. Спустя короткий завтрак и пары секунд одевания, Вернон поцеловался с Петунией и сел в машину. И вот теперь день начал становиться странным.       Вернон, пока заводил машину, увидел кошку со стороны Лондона, которая… смотрела на карту? Мужчина сильно зажмурился, раскрыл глаза, и кошка уже шла дальше, а от карты и след простыл. «Померещиться же…», подумал Вернон, завёл машину и поехал в город.       Пока Петуния прибирала со стола, упомянутая кошка запрыгнула на подоконник к Дурслям, где её заприметила Петуния. Вид этой кошки показался ей знакомым, но Петуния не придала этому значения. Через буквально пару секунд Петуния открыла окно и протянула руку к коту, оставив недалеко от её морды. — Какая ты хорошенькая… Дашься погладить? — сказала Петуния, взглянув на животное с лёгкой улыбкой.       Кошка, явно нежелающая контакта, грациозно спрыгнула с подоконника, после чего села и уставилась обратно на женщину. — Странные вы создания… — произнесла Петуния, после чего вспомнила кое-что из детства. — Интересно, Лили завела себе какого-нибудь питомца?..       Петунии, скорее всего, показалось, что после этой фразы буквально весь язык жестов кошки показывал на то, что у той появились вопросы: в конце концов, откуда у кошки вопросы? После этого Петуния оставила открытой только форточку и пошла дальше заниматься Дадли и всяким по квартире.       Поездка же Вернона продолжила быть странной: на улице он видел людей, которые ходили в мантиях. Сам бы Дурсль не оделся в подобное даже за деньги, но среди странных людей были ровесники и его, и его родителей, и вот это уже ни в какие рамки не лезло. — Может на милостыню просят? — подумал Вернон, пока стоял на светофоре. — Да как-то их много для этого… Может праздник какой должен быть?..       Долго Вернон не смог об этом думать: спустя пару минут он уже был на работе, где лежали башни неподписанных документов о продаже дрелей, в которых не было места никаким чудакам в странных мантиях.       И в общем-то, до обеда всё так и было. Но как только он попытался выйти из офиса, произошло самое странное событие за его двадцать лет точно.       Началось все довольно непримечательно: Вернон, торопясь поесть, не заметил мужчину и врезался в него на выходе из офиса. — Извините, сэр, — четко сказал Вернон, придержав исхудавшего мужчину (в, как он потом заметил, мантии), чтобы тот не упал. — Ничего, дорогой мой! Тот-Кого-Нельзя-Называть исчез, какое-то падение было бы ничем! — с этими словами мужчина обнял Вернона, сказал: «С праздником!», — и исчез в толпе.       Где-то это «Тот-Кого-Того-Сего» он уже слышал, и скорее всего из рассказов жены (почти все странные слова он слышал от неё), но это подождёт: желудок сам себя не покормит.       Оставшаяся часть рабочего дня у мужчины прошла без больших проблем, как и поездка домой. И как только они сели за стол ужинать, Вернон вспомнил про инцидент. — Дорогая, я сегодня встретил, видимо, одного из знакомых твоей сестры, — чуть ли не буквально кинул Вернон, что тут же привлекло внимание Петунии. — Радостный весь такой, из-за исчезновения Того-Кого… Нельзя-Обзывать, вроде? — Тот-Кого-Нельзя-Называть? — спросила Петуния с глазами размером с никель. — А, да! Чего так радоваться его исчезновению? — Он был их аналогом Гитлера, — ответила Петуния, и Вернон тут же почти простил тому чудаку абсолютно ненужные объятия.       Трое Дурслей доели, встали из-за стола и разош-       От входной двери раздался звон. Но в гости никого не ждали. — Жди здесь, — бросил Вернон и пошел ко входу, по пути прихватив кочергу. Когда он подошёл к двери, он открыл замок, оставил цепочку в пазу. — Кто там? — Мистер Дурсль? — спросил мужчина за дверью. Его серебристые волосы и борода, казалось, были в длину немногим меньше Петунии, а его довольно приличный костюм-двойка выглядел как костюм клоуна из-за конической шляпы на голове. — Мне нужно кое-что сообщить вам о вашей свояченице. Разрешите войти? — А вы вообще кто? — претенциозно спросил Вернон, глядя на воплощение всех увиденных им сегодня чудаков. — Меня зовут Альбус Персиваль Вульфрик Брайан Дамблдор, я являюсь директором школы Чародейства и Волшебства- — Хогарта или как его там. Колдун, да? — Многие бы предпочли «волшебник»— — Туни, тут пришёл директор этого Хогарса, говорит, должен что-то рассказать про твою сестру! Впустить? — Впускай! — подбежала женщина ко входу, где ее встретили ранее описанный волшебник и… утренняя кошка. И вот в такой компании, Петуния вспомнила, где раньше видела эту кошку. — Мадам Макгонагалл, смею предположить?       После этих слов кошка вошла в дом и превратилась в элегантную даму, в каждом движении которой читалась строгость: от походки, от которой не шевелилось ни единой лишней вещи на ней, до выражения лица, чья строгость идеально дополнялась темно-зеленой широкой шляпой. — Приветствую, миссис Дурсль, — произнесла та, незаметно поправив очки. — Ваша память всё так же хороша.       Пока Вернон стоял в неопределенности от превращения кошки в человека, Петуния провела обоих волшебников в гостиную, где их и усадила. — Вы сказали, что вам надо сообщить что-то о Лили. Это как-то связано с Тем-Кого-Нельзя-Называть? — А вы откуда знаете? — произнес Дамблдор, но тут же вспомнил свой прошедший день. — Ах да, сошедшая с ума общественность. — Так что произошло? — Я обязан сообщить вам прискорбную новость: в ночь с тридцать первого октября на первое ноября Волдеморт ворвался в дом Поттеров и убил Джеймса и Лили Поттеров, после чего, по неизвестным причинам, исчез, и во всем доме осталась одна живая душа — их сын, Гарри Поттер. — Лили… погибла?.. — рука миссис Дурсль тихонько задрожала, обхватившись вокруг стола. — …стоит ли мне знать как? — Учитывая то, как выглядели их тела, погибли они, вероятно, мгновенно и безболезненно, но в страхе за друг друга. — То есть у вас кто угодно может просто взять и ворваться в чужой дом?! — подал, наконец, голос Вернон, пришедший-таки в гостиную, и с такой претензией в голосе, какую Петуния от него не слышала никогда. — Мистер Дурсль, для того, чтобы вломиться в ваш дом, нужен дай бог лом, — ответила МакГонагалл в своём типичном голосе. — А Поттеры из-за своей помощи правительству стали врагами номер один для этих безумцев, сидели они считайте в бункере, и их выдал их друг. — Поттера предал его друг? — Вряд ли вы знаете его имя. — Если вы мне скажете, что это был Сириус Блэк, которому по мнению моей сестры, когда она ещё отрицала свою влюбленность, стало лучше после переезда к Поттеру, то я не поверю, — выдала Петуния, получив в ответ три заинтересованных взгляда. — А вы хорошо помните что-то столь давнее, миссис Дурсль, — заметила Минерва. — Но всё указывает на то, что он был Хранителем. — И как один человек должен был охранять молодую семью от, как вы сказали, группировки серийных убийц? — спросил Вернон, наклонившись к гостям через диван. — Хранитель Тайны — единственный человек, который может дать доступ к месту, скрытому соответствующим заклинанием, — объяснил Дамблдор, на что получил ответочку: — И как много людей знало, что от Блэка зависит выживание моей сестры? — Все. — И вы, и я понимаем, что моя сестра не тупая, верно? Друзья у неё странные, но это не делает её нелогичной.       Комната заглохла на пару моментов, но тут Альбус вспомнил, зачем вообще явился. — Мне надо сообщить ещё кое-что, — произнёс Дамблдор, выпрямившись. — Как я уже упомянул, после нападения Гарри чудом выжил, и по его отцу у него не осталось родственни- — Мы не возьмём ещё одного ребёнка! — гаркнул Вернон, его лицо излучало злость. — Больше некому, мистер Дурсль, — ответил волшебник опечаленно. — При всём уважении, мистер Дамблдор, мы молодые родители, я еле-еле слежу за одним лишь Дадли, — ответила Петуния, подхватив на руки сына. — Финансами на него я буду снабжать вас до момента, пока он не получит доступ к финансам своего отца, и если вы станете для него хорошими опекунами, то получите финансовое вознаграждение.       Минерва зло зыркнула на Альбуса, но у того была причина пытаться любыми способами оставить Гарри у Дурслей. Вот чего он не ожидал, так это ответа Петунии. — Не нужно вознаграждения, — от этих слов удивились все (и особенно Вернон). — После того, что я наговорила Лили в нашу последнюю встречу, мне нужно как-то перед ней извиниться. — Лили Поттер не умела держать обид, миссис Дурсль. — Сейчас ей мои извинения уж точно не помогут, — бросила Петуния с ноткой сарказма. — Но для собственного спокойствия я должна сделать хотя бы это.       В этот момент за дверью послышался рёв мотора, и спустя минуту, в дверь постучали, по ощущению, чем-то вроде молотка. — Думаю, это тот, у кого сейчас Гарри.       Петуния, вместе с Дамблдором двинулись в сторону входа, где женщина открыла дверь и увидела стену меха вместо человека, пока не подняла голову. — Здравствуйте, Дамблдор. — Привет, Хагрид. Гарри не пострадал от поездки, я надеюсь? — Как работать с машинами Блэк наверняка знал лучше многих маглов, — произнёс полу-гигант, подав Альбусу корзину, в которой лежал маленький человечек, чье безмятежное нынче лицо за эту ночь никак не поменялось. — Спасибо, Хагрид. Отвезёшь его мотоцикл в укромное место? — Конечно, Альбус.       Альбус взглянул на женщину и улыбнулся. — Думаю, стоит обсудить подробности, прежде чем оставлять всё на вас, не так ли?

***

      Кто-то просыпается под будильник, кто-то — под щебетание птиц, а Гарри сегодня проснулся от усиленных шагов над ним. — Кто по крыше бегает?.. — спросил Гарри в пустоту, в ответ на что получил открытую дверь в чулан и непонимающий взгляд Дадли. — Я начинаю думать, что тебе нравится тут спать, — заявил его кузен. — Ты попроси, может тебе купят матрас для сна, сможешь весь день письма искать. — Если бы тебе сказали, что тут лежит плакат Майка Тайсона, ты бы заперся тут до тех пор, пока не нашёл бы. — Туше́, — ответил Дадли и вытащил голову из чулана, откуда вскоре вылез сам Гарри.       Гарри Поттер внешне отличался от своих ровесников не больше, чем они друг от друга: даже Дадли был немногим выше мальчика. Его зелёные глаза вечно бегали по окружающему его миру, а вечно взлахмоченные чёрные волосы (сколько бы его тётя не пыталась это исправить хотя бы на час) насколько это возможно аккуратно подстрижены. Но было в Гарри то, что отличало его от многих его ровесников: он был волшебником. — Где Гарри? — крикнула Петунья, заглянув в комнату племянника. — Да опять в чулане уснул, — бросил Вернон, размеренно вставая с кровати. — Папа угадал! — кинул Дадли, усевшись за стол. — Доброе утро, — крикнул Гарри куда-то наверх и пошел за кузеном на кухню.       Как только Гарри появился в комнате, он, будто по привычке, начал накрывать на стол. К моменту, когда оставалось расставить тарелки (Гарри ждал, пока Петуния скажет, что она будет готовить), спустилась миссис Дурсль. — Дадли, достань продукты на завтрак, — сказала она, бросив взгляд на Гарри около стола. — Сегодня будет овсянка. — Но этим же занимается Гарри! — воскликнул Дадли, стукнув кулаками по столу. — Что я говорила про стучание по столу, Дадли?! — гаркнула Петунья, зло на него взглянув. — Гарри, садись на место, Дадли донакроет за тебя. — Я не хочу! — продолжил тираду Дадли, но тут в игру вступила артиллерия. — Не спорь с матерью! — послышался голос отца семейства из-за спины мальчика. Когда Дадли обернулся, Вернон уже стоял прямо за ним. — Встал и помог своей матери. — Хорошо… — сдался Дадли и пошёл исполнять приказ. Гарри же в это время тихонько поставил все тарелки, кроме одной, которую все равно достал, и послушно сел за стол.       Наблюдать за Дурслями было чем-то вроде ситкома для Гарри: мальчику нравились отношения в их семье, и наблюдал он за ними довольно часто. В их отношениях, поведении, поступках, да во всём чувствовалась любовь друг к другу.       Вскоре Петунья доготовила и разложила завтрак, Дурсли сели за стол, и все принялись есть. Ели тихо (что-нибудь новое рассказывать было некому), но под конец трапезы прозвучал звонок в дверь. — Я схожу проверю, доедайте, — сказала Петунья, встав из-за стола, и выдвинулась к двери.       Спустя пару секунд она вернулась на кухню, а следом за ней вошла… — Тётя Макгонагалл! — воскликнул Гарри, подлетев к ней. — И тебе привет, Гарри, — легко улыбнулась Минерва. У нее в руке Гарри заприметил кусок бумаги, но это было её дело… — Но пора бы переучиваться называть меня профессор, — она усмехнулась и протянула мальчику письмо.       Как только Гарри увидел печать, его глаза засверкали. Гарри выхватил письмо и оглядел его, после чего быстро открыл его и начал читать про себя:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени,

Великий волш., Верх. чародей, Президент

Международной конфед. магов)

Дорогой мистер Поттер!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября.

Искренне Ваша,

Минерва МакГонагалл,

заместитель директора

— Я еду в Хогвартс! — Хогвартс — это же школа для магов?.. — тихо спросил Дадли, взглянув непонимающе на свою маму. — Да, — получил он в ответ и… побежал в комнату, он обещал в футбол поиграть с друзьями. — Гарри нужно купить пару вещей для школы, и мне надо его сводить за покупками, — сказала МакГонагалл. — Желаете сходить с ним? — Хорошо, — мгновенно ответил Вернон, получив самый резкий косой взгляд от МакГонагалл, какой она смогла. — Нам надо съездить за подарками для Дадли, а сам Дадли будет играть в футбол до конца дня, так что мы не сможем за ним смотреть. — Спасибо, — МакГонагалл повернулась к Гарри и подала ему свою руку. — Держись крепко, будет неприятно.       Когда Гарри ухватился и Минерва убедилась, что сделал он это крепко, Минерва исчезла из комнаты вместе с Гарри. В этот момент мальчика одновременно сжало со всех сторон, закрутило и растянуло. И спустя мгновение они вместе появились в переулке, где МакГонагалл тут же опустилась к Гарри, на чьих глазах выступили слёзы. — Ты как, Гарри? — спросила МакГонагалл, взглянув обеспокоенно. — Ничего не болит? — мальчик в ответ на беспокойство смахнул слезу и улыбнулся женщине. — Всё хорошо, — мальчик притворялся: аппарация была не тем, после первого опыта с чем маленькие дети будут «в порядке», но по-магловски они бы добирались долго, да и Том слишком любознательный. — Пошли? — Конечно, — Гарри взялся за руку женщины и пошёл за ней к улице.       Как только они вышли, Гарри увидел по-странному завораживающий вид: казалось, что каждый дом на улице строился в отрыве как от других домов, так и от законов физики. Пока одни здания заливались от улицы, другие дома свисали над улицей; каждый магазин сопровождался вывесками столь необычными, что обычную среди них не заметили бы. — Добро пожаловать в Косой переулок, Гарри, — сказала МакГонагалл, не отпуская руки мальчика, — единственную торговую улицу Магической Англии. Нас интересует высокое белое здание. — Это Гринготтс? — спросил Гарри, без проблем найдя белого «гиганта» и продолжив оглядывать каждый прилавок, который мог увидеть. — Зачем нам в банк? — Ну, Гарри, в магическом мире вещи тоже стоят денег, — сказала Минерва, улыбнувшись мальчику. — Твоя семья стала богатой довольно давно, поэтому они открыли себе сейф в Гринготтсе. И безопаснее Гринготтса только Хогвартс. — Почему так? — спросил мальчик, в ответ на что получил одно лишь загадочное «Увидишь».       Когда они подошли ко входу в банк, перед ними предстали огромные бронзовые двери, возле которой стоял гоблин в алом с золотыми акцентами костюме, который приветствовал приходящих поклоном. Пройдя через эти двери, их встретили серебрянные двери, на которых было выгравировано:

Входи, незнакомец, но не забудь,

Что у жадности грешная суть,

Кто не любит работать, но любит брать,

Дорого платит — и это надо знать.

Если пришёл за чужим ты сюда,

Отсюда тебе не уйти никогда!

— За всю историю Гринготтса было всего три попытки кражи, и ни один не смог своими силами выбраться, — заметила МакГонагалл, продолжая идти в темпе Гарри. Мальчик в ответ на это замечание заинтересованно начал рассматривать основной зал банка.       Внутри банк выглядели так же величаво, как и снаружи. В огромном мраморном зале стояли десятки людей, а вдоль стен за стойками работали гоблины. У каждого лежали толстенные гроссбухи, которые открывались после каждого приёма посетителей, а сами гоблины умудрялись делать несколько дел, не отрывая взгляд от клиента.       Спустя пару минут стояния в очереди, МакГонагалл и Гарри подошли к стойке. — Здравствуйте, чем могу помочь? — спросил гоблин, взглянув на МакГонагалл. — Я и Гарри Поттер пришли взять деньги из сейфа его семьи, — ответила МакГонагалл, достав из кармана маленький ключ и письмо. — Также, Дамблдор попросил забрать вещь из сейфа.       Гоблин привстал на стуле, чтобы увидеть мальчика, после чего обратился к нему: — Разрешите проверить вашу личность, — сказал гоблин, взглянув на мальчика. Гарри, всё ещё под влиянием от вида Гринготтса, резко кивнул. После получения разрешения, гоблин взмахнул пальцем, из-за которого появился маленький красный шарик. К моменту, когда гоблин протянул руку к МакГонагалл, чтобы взять письмо и ключ, шарик подлетел к сердцу Гарри и влетел в его тело. Гарри тут же почувствовал, как от его сердца к каждой конечности прошла волна тёплого бриза, после чего из его рук и ног вылетели полупрозрачные капли цвета травы и подлетели к гоблину. Банкир взял своё письменное перо и провёл им через капли, от чего те поглотились пером, которое тут же начало писать в уже раскрытый гроссбух. К моменту, когда перо дописало, гоблин убрал письмо к документам, взглянул на поле, где уже были написаны имена его родителей и родителей его отца. — С возвращением в магический мир, мистер Поттер, — произнёс гоблин. — Всё подтверждено, сейчас вас проводят. Крюкохват! — гоблин, стоявший возле одной из дверей из зала, подошёл к банкиру. — Проводи их к сейфам шестьсот восемьдесят семь и семьсот тринадцать. — Слушаюсь, — ответил Крюкохват. Гоблин тут же развернулся и пошёл обратно к двери, от которой отошёл. Но на этот раз он открыл дверь и, дождавшись, когда зайдут Гарри и Минерва, зашёл с ними, после чего закрыл дверь.       Всё величие, казалось, осталось за этими дверьми: комната, в которую попал Гарри, больше напоминала шахту. И это ощущение ещё сильнее упрочнила тележка, стоявшая на небольшом спуске. — Просьба держаться крепко, выпасть вы не сможете, но от перепада скоростей можете удариться о барьер или саму тележку.       Как только два волшебника сели в вагонетку и крепко схватились за поручни, гоблин запрыгнул в тележку, сказал что-то то ли себе под нос, то ли тележке, и вагонетка рванула по рельсам.       Гарри подумалось, что если бы он не взялся за вагонетку, его бы бросило в конец вагонетки, — настолько резко она стартовала. Как только вагонетка вышла из падения, вокруг неё оказалась огромная пещера. На потолке висели сотни сталактитов самых разных размеров, а внизу красовалось не меньше сталагмитов; время от времени в очередном коридоре-ответвлении виднелась платформа с сейфом-другим, а в других вместо сейфов на огромной платформе можно было увидеть- — Дракон?! — крикнул Гарри, уставившись в сторону, где долю секунды назад было существо. МакГонагалл, которая крутила головой вместе с Гарри (чтобы если что ответить на вопрос «а что там было?»), довольно глянула на мальчика: она успела заметить цвет, но если бы она ехала впервые, не поняла бы, что это был именно дракон. — Зачем тут драконы? — Чтобы есть тех, кто всё-таки смог доехать до сейфа, — ответил гоблин с ухмылкой, не повернув голову.       Спустя ещё пару секунд петляний по, казалось, вечным рельсам, тележка начала тормозить и встала аккурат перед сейфом, на котором была выгравирована цифра шестьсот восемьдесят семь. Гоблин тут же вылез из вагонетки и достал ключ, который вставил в скважину. Пока Минерва и Гарри вылезали из тележки, гоблин раскрыл сейф. Из него вылетел густой зелёный дым, и, когда тот рассеялся, глаза Гарри стали размером с пятак: сейф был под завязку забит золотыми монетами, там-сям лежали серебряные и бронзовые монеты, возле входа стояла пара шкафов, на одних полках которых стояли десятки книг, на других — зелья с подписями. — Это всё твоё, Гарри, — сказала МакГонагалл Гарри. Гарри тут же метнулся к полкам и начал наскоро читать обложки. — «Древние зелья, или Как подчинить зельеварение логике», «Трансфигурация всего»… — на следующей книге Гарри задержал взгляд, после чего открыл шкаф и достал её. — «Всё о Поттерах для Поттеров»? — Оригинальное название для семейной истории, — усмехнулась Минерва, взглянув на книгу. — Если интересно узнать что-нибудь про своих предков, то такие книги — лучший источник. Их либо пишут сами, как общую автобиографию, либо книга сама пишет то, что происходит с самым старшим представителем, — ответила МакГонагалл. Гарри открыл книгу, пролистал её до последней начатой страницы… и не увидел на ней ничего про себя. Последняя запись была за... — Тут ничего нет после сентября семьдесят восьмого, — сказал Гарри разочарованно. — Тогда твои родители и бабушка с дедушкой стали партизанами, и времени на летопись у них не было, — начала рассказывать Макгонагалл. — Через год Флимонт и Юфимия, твои дед и бабушка, заболели драконьей оспой, через ещё один они ушли из жизни, а ещё через год случился злосчастный Хэллоуин…       Гарри мечтал узнать что-нибудь про своих родителей, но- — И Флимонт, и Юфимия души в твоём отце и его друзьях не чаяли, так что про твоего отца там должно быть неприлично много, — сказала МакГонагалл, усмехнувшись своим воспоминаниями. — Да и я про этих проказников могу тебе рассказать, в конце концов, я была их деканом. — Деканом? — В Хогвартсе это учитель, который заведует факультетом, — объяснила максимально просто Минерва. — А факультеты — это группы студентов, которых распределяют по их чертам характера. — А как понять, в какой факультет тебя отправят? — спросил Гарри, взяв пару книжек, включая летопись семьи, в руки. МакГонагалл взяла их и, достав из своей сумочки ткань и трансфигуривовав её в сумку, положила книги в неё, после чего достала из кармана кошелёчек и протянула его Гарри. — Положи в сумку сколько захочешь золотых монет, но больше двадцати тебе на покупку школьных принадлежностей не понадобится, — мальчик взял кошель и начал складывать монеты, осматривая их потихоньку. — Золотые монеты — галлеоны, серебрянные — сикли, бронзовые — кнаты. В одном галлеоне 17 сиклей, а в одном сикле 29 кнатов, — объяснила профессор. — Если возвращаться к твоему вопросу… Какой факультет станет твоим решает Распределяющая шляпа в начале твоего первого учебного года. Но твой факультет решает только то, с кем ты будешь ходить на уроки. Учат всех одинаковым предметам и те же учителя, так что сильно не волнуйся. — Хорошо, тетя МакГонагалл, — сказал Гарри, сверкнув робкой улыбкой. Гарри закончил складывать монеты, после чего волшебники вышли из сейфа и, как только гоблин закрыл сейф и вернулся в тележку, продолжили путь вглубь пещер. В этот раз ехали меньше, чем до сейфа Поттеров, но всё ещё прилично, и когда они остановились, у сейфа, на котором красовалась выгравированное число семьсот тринадцать, не было скважины.       Как его открыть гоблин не объяснил, но показал: как только он коснулся двери, та просто растворилась. Гарри удивлённо на это взглянул и задумался, а МакГонагалл зашла в сейф за вещью. — А что будет, если коснётесь не вы? — учитывая всю остальную защиту, Гарри решил, что дверь что-то да должна была- — Его бы засосало внутрь сейфа. И изнутри эта дверь не открывается никак, — на лице гоблина расцвела жестоко-довольная ухмылка. — И как часто вы проверяете сейфы на попадание подобных внутрь? — Ну, раз в десять лет, если кому-то будет скучно, — ответил гоблин, и Гарри после этого робко шагнул внутрь.       Внутри было… ничего. До ужаса скучное и неожиданное для такого уровня защиты абсолютное ни-че-го. Единственное, что делало этот сейф непустым — одиноко стоящий в середине стол и что-то, что Минерва, по-видимому, взяла с него и спрятала в полы мантии. — А что это было? — спросил Гарри у женщины, выйдя вслед за ней и сев в тележку. — Мелочь для директора Дамблдора, — Гарри в объяснение не поверил, но если тётя МакГонагалл решила не рассказывать ему ничего, то он ничего и не узнает. Поэтому Гарри бросил попытки узнать что-либо.       Обратную поездку спустя МакГонагалл и Гарри стояли за дверьми банка. — Так, куда хочешь зайти сначала? — Хочу в книжный, — ответил Гарри, удивив Минерву: она честно ожидала, что Гарри захочет сначала пойти за палочкой, но… — Хорошо.

***

      По пути в книжный Минерва и Гарри зашли за чемоданом, и Минерва сразу же удостоверилась, что Гарри запомнит про опасность раскрытия его особенностей и создания подобных артефактов, после чего они сразу же продолжили путь.       Книжный магазин Косого Переулка, «Флориш и Блоттс», был на удивление обычным для магического магазинчика, по мнению Гарри (не то, чтобы он слишком часто был в книжных магазинах). МакГонагалл сразу же пошла искать нужные учебники, а вот Гарри заметил раздел «Заклинания», куда и двинулся. На полках стояло множество книг, и Гарри начал искать среди них что-нибудь интересное. «Так… «Боевые заклинания» для начинающих, любителей и профессионалов, «Двадцать два способа защитить себя», «Оживление дома», «Зачаруй себя с ног до головы», «Путь от интуитивной магии до Драконифорса, или как волшебники забыли про создание заклинаний»… О!» — Гарри тут же взял последнюю и принялся читать краткое описание: «За всю свою жизнь я ездил несколько раз в Америку, где всегда устраивал тренировочные дуэли с их аврорами. И за все эти поездки я понял, что два разных как видом, так и произнесением заклинания могут иметь до ужаса одинаковое воздействие. И я решил узнать: а почему так вышло? Эта книга — сборник начала моих исследований, обернутая в сколько-нибудь интересный вид». — Нашёл что-то интересное, Гарри? — спросила МакГонагалл, а рядом с ней левитировал десяток книг разных размеров и направленности. — Ага! — ответил Гарри, показав книжку. — Книжка про историю заклинаний! — Это может быть очень тяжёлой книжкой, Гарри, — произнесла Минерва, взглянув на Гарри. — Ты уверен? — Ага! — Гарри так взглянул на МакГонагалл, что она поняла: не отговорит. Да и зачем? — Хорошо, — на лице Минервы появилась лёгкая ностальгическая улыбка. Гарри ей сильно напоминал его мать (и МакГонагалл была не уверена, что она хотела, чтобы с такой любознательностью Гарри имел хоть какую-то долю любви к розыгрышам его отца).       Как только пара волшебников купила книги и сложила их в чемодан, они направились за палочкой. «Лавочка Олливандера» выглядела довольно неопрятной, но мало кого из магического мира волновало, как лавочка выглядела: владелец был известнейшим создателем палочек, и продавай он свои создания хоть в халупе на окраине Британии, к нему бы всё равно шли люди.       МакГонагалл открыла дверь, и, когда Гарри вошёл туда, ему в нос ударил настоявшийся запах древесины. Комнате, которая в глубину уходила, казалось, в бесконечность, была заставлена вдоль и поперёк шкафами, на каждой из которых стояли десятки и сотни коробочек.       МакГонагалл подошла к столу и клацнула пальцем по звонку, и Гарри подумал, что он сломался, раз не звенит, но, увидев, что МакГонагалл чего-то ждёт, понял, что в этой части лавочки он никогда не звенел. Спустя пару секунд к ним под…катилась? Подъехала деревянная стремянка, с которой торопливо слез старичок в довольно опрятной, но явно рабочей одежде. На голове у него, казалось, перед появлением произошёл взрыв, а глаза были невероятно активными и живыми для его вида. — Здравствуйте, мисс МакГонагалл, — произнёс мужчина, как только увидел старшую посетительницу. — Пихта и сердечная жила дракона, жёсткая, девять с половиной дюймов. Крайне упёртая палочка, но хозяина она себе выбрала под стать. Надеюсь, с ней ничего не случилось? — И вам здравствуйте, мистер Олливандер, — ответила МакГонагалл. — Но нет, я сюда пришла не по своей нужде, — с этими словами Минерва легко показала рукой в сторону мальчика, и как только старый мастер пригляделся- — Мистер Поттер! Я помнил, что вы должны прийти в этом году! — воскликнул старик, в миг оказавшись перед мальчиком. — Точная копия отца, если б не глаза вашей матери. Палочки ваших родителей предрекли их невероятные способности: гибкая одиннадцати-дюймовая палочка из красного дерева с жилой дракона Джеймса Поттера по всем параметрам должна была выбрать человека, которого ждал успех в любом деле, а гибкая и элегантная десяти-с-четвертью-дюймовая ивовая палочка с пером феникса кричала о том, что её владелец будет невероятен в заклинаниях. И я бы сказал, что обе палочки нашли себе владельцев под стать. Жаль, что пользовались ими недолго… — до того, как парень успел воспринять всё сказанное, Олливандер быстрым и плавным движением взял со стойки линейку, взмахнул палочкой, и линейка тут же подлетела к Гарри, начав мерить мальчика. — Не двигайтесь сильно, рост не сильно, но всё-таки влияет на идеальные характеристики для палочки.       Гарри встал и, раз уж двигаться ему запретили, начал оглядывать кабинет. — Гарри, это всё дело может занять невероятно много времени, поэтому я предлагаю вот что: я сейчас сбегаю за всем для зельеварения и вернусь как закончу, — сказала МакГонагалл, подойдя к мальчику. — Если закончишь раньше, в чём сомневаюсь, отсюда никуда не уходи, хорошо? — Хорошо, — ответил Гарри, взглянув на неё. — А ваше присутствие тут точно не нужно? — Моя мама отправила меня в одиночку, но я была бы ей благодарна, если бы с мистером Олливандером меня познакомила она, а не мне самой пришлось бы его узнавать. Я скоро буду!       После этих слов МакГонагалл вышла за дверь, а мальчик остался в лавочке Олливандера. Спустя пару мгновений владелец подошёл к парню и, даже не поинтересовавшись куда ушла женщина, поставил одну коробку на стол и протянул ему открытую коробку с палочкой. — Ольха и волос единорога, девять и три четверти дюймов, довольно гибкая, попробуйте, — Гарри взял палочку в руки и, едва махнув, увидел, что Олливандер просит палочку обратно. — Нет, эта не пойдёт, — как только палочку закрыли в коробке, Олливандер поставил её на стол, а прошлую коробку взял. — Попробуем противоположность: ясень, сердечная жила дракона, двенадцать дюймов, невероятно жёсткая, — тут Гарри даже не успел начать взмах палочкой, как Олливандер остановил его руку и аккуратно выхватил палочку из руки мальчика. — Эта тоже не пойдёт… Может, чёрный орешник и перо феникса?..       Эта «примерка» продолжалась ещё полчаса точно: иногда Гарри успевал взмахнуть палочкой, чтобы получить разочаровывающее ничего, а в другие разы Олливандер возвращал палочки в тот же момент, как палочка касалась руки Гарри. Но в определённый момент поиски, казалось, начали подходить к концу.       Олливандер в очередной раз выкатился на своей стремянке к мальчику и подал ему палочку. — Рябина, перо феникса, одиннадцать дюймов, крайне гибкая. Если эта палочка окажется ближе к вашей, чем остальные, то вашу палочку мы найдём в две пробы и не больше.       Гарри взял палочку, взмахнул, и из палочки вырвалась пара синих искр, что крайне заинтересовало Олливандера. — Хмм, значит, пойдёт что-то крайне похожее, но слегка более персональное… — Олливандер сказал это себе под нос, но Гарри перестал даже думать, так что слышал он происходящее в лавочке прекрасно. — Есть у меня идея, и если она выберет вас, то это будет либо величайшим совпадением, либо той продажей, которую я должен был предугадать в Хэллоуин, когда вы потеряли родителей. — Извините? — но недоумение мальчика услышать было некому: старик скрылся в глубине магазина. Он выехал оттуда спустя полминуты, держа в руках очередную коробку. — Остролист и перо феникса, одиннадцать дюймов, очень гибкая, — в момент, когда Гарри взял палочку в руки, он почувствовал от палочки что-то родное, а она сама легла в руку как что-то давно своё. — Взмахните.       Одним движением из палочки вылетел скоп искр, которые, коснувшись полок, поменяли их цвет во все цвета радуги. — Удивительная вещь — магия… — произнёс Олливандер с улыбкой на лице. — Но, зная вашу историю, мистер Поттер, стоило догадаться. — Я всё ещё не понимаю, мистер Олливандер… — Фениксы очень редко дают свои перья, и даже когда дают — как правило, не дают больше одного, — начал объяснять старик, пока убирал коробку из-под явно нашедшей хозяина палочки на сохранение. — Но феникс, чьё перо я использовал для вашей палочки, дал два. И второе стало сердцевиной для палочки, которая сделала вас сиротой, мистер Поттер. Тис и перо феникса, тринадцать с половиной дюймов… Своей палочкой Тот-Кого-Нельзя-Называть творил сильнейшие заклинания. Ужасные, но всё ещё невероятно сильные. Так что от вас можно ожидать больших свершений, мистер Поттер. Только не пойдите по стопам Того-Кого-Нельзя-Называть, второго такого волшебника Магическая Британия не переживёт. — Не собирался… — произнёс Гарри себе под нос. Ещё б знать, как его называть, чтобы его не называть… — Сколько стоит палочка? — Все палочки для покупателей стоят семь галлеонов, — сказал Олливандер, сидя на стуле. — А вот какая их себестоимость вам знать не стоит, — улыбнулся мастер. Гарри отдал семь золотых монет и вышел из лавочки.       Как только Гарри оказался за дверью, он увидел МакГонагалл, но та шла не одна: рядом с ней шёл высоченные мужчина, который, казалось, был шире некоторых лавочек на этой улице. Минерва увидела Гарри и ускорила шаг. Гиганту ускоряться не пришлось: он просто пошёл своим обычным шагом. — Гарри, познакомься, лесничий Хогвартса — Рубеус Хагрид, — МакГонагалл показала на великана, который тут же протянул руку на рукопожатие. — Давно не виделись, Гарри! — громким басом произнёс Хагрид, взяв руку мальчика и невероятно сильно начав мотать ту. — Я тя видел-т тогда, когда ты был мелким таким клубком после… — Хагрид тут же осёкся, отчего Гарри и понял, про что была речь. — Но я вас задерживать сильно не хочу, я хотел тебе кое-что подарить в честь скорого дня рождения, Гарри. Вот! — великан достал из-за спины клетку, в которой сидела белоснежная сова, смотревшая на мальчика, как ему казалось, очень заинтересованно. — Мы почту ж совами отправляем, вот решил, что те тоже пригодиц. — Спасибо, — ответил Гарри, взяв клетку с совой в руки. — А мне палочку подобрали… Остролист и перо феникса. А ещё сказали, что перо того же феникса у кого-то, кого нельзя называть… Ещё бы знать, как его называть, чтобы его случайно не назвать, раз нельзя… — Перо как у Волдеморта?.. — спросила МакГонагалл, отчего Хагрид испуганно взглянул на неё. — Не произноси его имя на улице, Минерва! — А почему имя этого Волана-Де-Мортем нельзя произносить? — спросил Гарри, а на его лице была самая недоумевающая гримаса, на которую он был неосознанно способен. — Он был очень сильным и безумным темным магом, который шёл на что угодно, чтобы стать могущественнее, и те зверства, что сотворили он и его подручные настолько пугали людей, что, даже спустя десять лет после его исчезновения, англичане всё ещё боятся произносить его имя, — Гарри не понимал этой логики, но он пока что и не пытался. — Некоторые называли его его же именем и во время войны, но как правило эти люди с Волдемортом и сражались. — Но никогда не называй его по имени в толпе, не получишь ничего, кроме испуганных и возмущенных взглядов, — наказал Хагрид, оглядываясь. — Очень народ не хочет слышать его имя. Егор боялись настолько, что твоя победа над ним тут ж тя героем сделала- — Но я его не мог победить, мне был год! — воскликнул Гарри, получив пару косых взглядов от прохожих, но ему было наплевать. — Всё равно, единственным, кто выжил после его нападения на твой дом, включая его самого, стал ты, — объяснил Хагрид. — И это по умолчанию делает тебя тем, кто победил худшего волшебника столетия и, следовательно, героем.       Гарри смотрел на Хагрида как на идиота, но… — Гарри, все люди в Англии считают тебя героем нации за то, что Волдеморт исчез из-за тебя, — подтвердила МакГонагалл. — Хэллоуин стал национальным праздником из-за его исчезновения в этот день       Гарри решил не думать об этом в ближайшее время: пусть считают его кем хотят. — Ладно, Хагрид, нам всё ещё надо зайти Гарри за формой, так что нам надо идти, — сказала Минерва и подала мальчику руку, которую тот тут же взял. — Ладно… Хорошего дня, Гарри! — сказал Хагрид с улыбкой и ушёл. — Хагрид чаще говорит то, что думает, чем то, что стоит, но никогда не пытается кого-либо обидеть, — попыталась оправдать коллегу Минерва, но ей не надо было. — Я не обижен, просто… почему я герой? Я же ничего не сделал. — Иногда люди руководствуются чем угодно, кроме здорового смысла, — ответила МакГонагалл, не думая, что Гарри хватит этого как ответа. Но дальше он спрашивать не стал.       Как только они вошли в магазин миссис Малкин, их тут же встретила какая-то возня. В конце магазина, который Гарри мог увидеть, стоял мальчик его возраста с серебряными волосами на макушке, а вокруг него крутились две женщины: одна, учитывая соответствующую по цвету волосам мальчика прическу, была его матерью, а вторая колдовала над одеждой мальчика. — Здравствуйте, вы- профессор МакГонагалл, пришли за обновкой? — спросила юная работница, увидев даму. — Здравствуйте, мисс Тибберс. Я уже не ваша профессор, — ответила МакГонагалл, улыбнувшись бывшей ученице. — Одежда нужна не мне, я привела ученика из семьи маглов. — Здравствуйте, мистер?.. — обратилась девушка к Гарри, на что тот ответил. — Поттер, мисс, — ответил мальчик, улыбнувшись. — Здравствуйте, мисс Тибберс. — Ну что ж, мистер Потте- Поттер?!.. — последнее девушка крикнула шепотом, видимо, осознав, кого привела Макгонагалл. Оклемавшись от шока, она вернулась к своему прежнему поведению. — Проходите к лавочке рядом с тем мальчиком, я скоро подойду.       Гарри послушался и встал на лавочку рядом с парнем, Макгонагалл встала рядом в небольшом отдалении от него, что не помешало маме блондина обратить внимание сначала на неё. — Приветствую, мадам МакГонагалл, — обратилась женщина, её форма грациознее балерина с экрана. — Вы тут по делам школы? — Вы можете спросить у него самого. — Приветствую! — произнес блондин, попытавшись протянуть руку, но его мама тут же вернула его руку обратно. — Меня зовут Драко Малфой! А тебя? — Гарри, Гарри Поттер, — ответил мальчик, улыбнувшись ему. — Тот самый Гарри Поттер? — Наверное.       Миссис Малфой, видимо, прогнав в голове сколько времени прошло, поняла, что не «наверное». Но ни на лице, ни в позе у неё не поменялось ничего. — Приветствую, мистер Поттер, — произнесла она. — Я Нарцисса Малфой, мать Драко. — Миссис Малфой, я хотела бы кое-что обсудить с вами, не найдется ли у вас час свободного времени на этой неделе? — спросила МакГонагалл, обратившись к женщине.       Миссис Малфой задумалась ненадолго. — Зависит от того, зачем я вам нужна. — Мальчики, надеюсь, ничего не устроят, если мы отойдём на пару минут, — строго глянула на Драко и Гарри профессор, на что получила нервные кивки.       Женщины отошли от парней, и эти двое обратили внимание друг на друга. — Слушай, а ты на какой факультет хочешь попасть? — спросил Драко. — Я вот хочу попасть на Слизерин! Там учились и мой дедушки с бабушками, и мои родители, в общем, наследственный слизеринец! — Я, честно говоря, не знаю ничего про факультеты… — сказал Гарри, и брови второго мальчика, как только он это услышал, уползли на лоб — Как так?! — громковасто сказал Драко и, увидев суровый взгляд Нарциссы, тут же прикрыл рот. — Любой маг в Англии должен был обучиться на каком-нибудь факультете. — И я рос среди родственников-маглов, которые про особенности Хогвартса не знают ничего, — объяснил Гарри, подняв руку по просьбе работницы. — Но какая разница, куда я попаду? Главное, чтобы люди были хорошие… — Тогда тебе не в Слизерин, — сказал Драко, усмехнувшись. — Многие тебя будут обзывать просто за то, что их предки твоих предков «Предателями крови» назвали. — А кто такие «Предатели крови»? — Чистокровные волшебные семьи, которые общаются и взаимодействуют активно с нечистокровными магами, — ответил Малфой, пожав плечами. — Если верить папе. Если верить маме, то кто угодно, лишь бы чистокровной семье не понравился. — Глупость. — И я так думаю, — Малфой усмехнулся и опять повернулся к мальчику. — Какая разница, насколько ты чистокровный, если твой единственный известный предок родился во времена Эдгара Миролюбивого? Ладно бы ещё сам величие семьи показывал, но некоторые... — Ваша мантия готова, мистер Малфой, — произнесла работница, занимавшаяся его одеждой. Драко поднял обе руки сначала по очереди, потом вместе, подвигал слегка ногами и слез со скамьи. — Благодарю, мисс, — поблагодарил Драко с лёгким поклоном и повернулся к Гарри, протянув ему руку. — Увидимся в школе, Гарри. — До встречи, Драко, — пожал руку Гарри, и блондин пошёл к матери.       Через пару минут Гарри увидел, как Малфои выходят из магазина, а Минерва подошла к нему. — Как пообщались? — спросила МакГонагалл, улыбнувшись мальчику. — Неплохо, узнал пару вещей… — И каких же? — Что и некоторые волшебники своими родителями кичатся, — ответил Гарри, сжав губы. — Ну, Малфои предпочитают собеседников себе по статусу, — сказала Минерва: учитывая то, что Минерва помнила о родителях Драко, ожидать иного от их сына было бы глупо. — Не сказал бы, — ответил Гарри, что удивило Минерву. — Как скажешь.       Спустя пару минут Гарри получил свой набор одежды на школьный год, после чего они вместе вышли из магазина и пошли на выход из Косого переулка. — Запоминай, Гарри, войти в Косой переулок пешком можно через кафе «Дырявый котёл», который видят только маги, — объяснила женщина, остановившись возле подозрительно пустой для этого переулка стены. — Чтобы зайти сюда и выйти отсюда, нужно постучать палочкой по нужному кирпичу. С этой стороны он отмечен, — МакГонагалл трижды постучала по желтому кирпичу, и после этого кирпичи стены сами разобрались и создали проход. Как только Гарри и МакГонагалл оказались с противоположной стороны, стена собралась обратно. — А с этой стороны нужно отсчитать три кирпича вверх от мусорки и два кирпича от насчитанного в бок, — с этими словами Минерва показала на кирпич будто на автомате. Когда Минерва пошла в кафе, Гарри двинулся с ней. Время шло к вечеру, так что людей набралось прилично, чтобы Гарри и МакГонагалл смогли прошмыгнуть мимо всех и выйти в Лондон.       После этого Минерва сводила Гарри перекусить в магловском мире, после чего вернула домой. Напоследок Минерва вернула конверт с письмом. — Внутри лежит билет в Хогвартс, — сказала Минерва, объясняя ситуацию. — Чтобы сесть на поезд он не понадобится, но на нём вся информация для попадания на нужную платформу в том числе. Отъезжает поезд в одиннадцать часов от платформы девять и три четверти- — Я уверен, что там такой нет, — перебил её Вернон. — Чтобы на неё попасть, нужно будет вбежать в колонну между девятой и десятой платформами со стороны десятой, — объяснила МакГонагалл. — На случай, если вы что-то забудете, это всё записано на билете. — Кто додумался сделать вход через врезание в колонну?.. — пробубнил себе под нос Вернон, но просто принял это за факт. — До свидания, миссис и мистер Дурсли, — Минерва развернулась и напоследок улыбнулась Гарри. — Увидимся в школе, мистер Поттер. — До встречи, профессор МакГонагалл! — ответил Гарри, и Минерва исчезла за дверью. Теперь мальчику оставалось только дождаться первого сентября…

***

      Что оказалась не сложно с купленными книжками. Гарри чуть не засиделся за чтением очередной главы «Путь от интуитивной магии…» в ночь перед поездом, но Петунья вовремя ему напомнила, что время ещё будет.       Утром первого сентября Гарри встал рано: он оделся в повседневную одежду, чтобы не привлекать внимание (как просили составители «билета»), и спустился вниз сразу с чемоданом, который выставил возле входа. Парой минут позже встали старшие Дурсли, и пока Вернон пошёл будить сына, Петунья спустилась вниз, чтобы найти накрытый стол и Гарри, стоящего возле холодильника. — Гарри, ты в Хогвартсе тоже будешь помогать на стол накрывать? — Не знаю, — честно ответил Гарри, не отойдя. — Что сегодня на завтрак? — Сядь за стол, Гарри, — Петунии было слегка стыдно за то, что у Гарри выработались такие… привычки? Как бы, помощь никогда не будет лишней, но он же ребёнок, он должен от домашних дел из-за их скучности шугаться. — Ты сегодня в школу едешь, успокойся. — Но!.. — Гарри, — взгляд тети стал очень говорящим. — Мне надо привыкать к готовке самой, так что сядь и успокойся.       После этого Гарри затих. Завтрак прошел как обычно, не считая Дадли, который уже начинал тихонько ныть про начинающуюся завтра школу. Сразу же после завтрака Петунья с Гарри поехали на поезде к Кингс-Кроссу, а Вернон и Дадли остались в Литтл Уингинге: Дадли надо было "привести в порядок", со слов самого Вернона.       Зашли они на вокзал к без пятнадцати одиннадцать, что Петунии не нравилось. — Не хватит нам времени, чтобы найти несуществующую платформу- — Тёть Петунья, там люди в колонне исчезают, — сказал Гарри, чем привлек внимание семьи рядом. — Вы тоже в Хогвартс? — спросил мужчина в крайне приличном пиджаке, за ним подошли девочка и женщина, крайне похожие друг на друга: их каштановые волосы повторяли друг друга даже в причёске, а карие глаза смотрели на миссис Дурсль и Гарри с одинаковой обеспокоенностью. — Мы пришли сюда полчаса назад, но дочка билет запихала в самые глубины учебников и теперь найти не может, а как войти мы все благополучно забыли. — Извините, мы тоже только пытаемся понять, — ответила женщина, взглянув на колонну, куда указал Гарри, и не заметила ничего. — Никто там не исчезает, Гарри. — Ну я же вижу, что исчезают! — воспротивился Гарри, и в поиске поддержки взглянул на ровесницу. — Ты же видишь, как люди вбегают и исчезают в колонне?       Девочка повернулась в сторону, куда показал Гарри, и увидела, как друг за другом отбежали от явно своих родственников, вбежали в колонну и исчезли два рыжих близнеца. — Вижу! — ошарашенно ответила девочка, удивив своих родителей, которые не видели ничего. — Видишь, не я один вижу! — сказал Гарри, обеими руками показав на девочку. — Пошли!       Гарри подбежал к семье исчезнувших, взяв Петунью за одежду, и взглянул на крупную женщину. — Тут же вход на платформу девять и три четверти? — решил убедиться Гарри у неё. — Да, тут, — улыбнулась женщина, — Чтобы войти надо вбежать в колонну, держа свои вещи и держась за ребенка, если только он волшебник. — Спасибо большое, — поблагодарили два ранее встреченных взрослых. — Тебя проводить? — спросила Петунья у Гарри. — Да, пожалуйста… — Рон, Джинни, давайте пропустим их, — приказала мать рыжего семейства, обратившись к, видимо, сыну с дочерью. — Хорошо, — ответил Рон.       Гарри встал на «входную полосу», Петунья взялась за его плечо, и они вместе побежали в колонну и в момент, когда должны были удариться об неё, прошли насквозь и вышли на… будто том же Кингс-кросс. Будто. Теперь перед ними стоял не обычный поезд, а горяще алый паровоз. На висящей рядом с ним табличке было написано «Лондон-Хогсмид, 11:00», а на арке за ними было написано «Платформа 9 ¾». — Спасибо вам огромное, — поблагодарил в очередной раз отец девочки, когда все семьи прошли через барьер. — Пошли, Гермиона, надо тебя усадить. — Тебя, Гарри, тоже наверное надо усадить… — Я справлюсь! — ответил Гарри, подняв чемодан и клетку. — Они не такие тяжёлые. — В Хогвартс меньше вещей стало нужно?.. — спросила у себя же Петунья, но потом поняла, что его чемодан и выглядит меньше, чем у самого младшего мальчика рыжего семейства. — Твой зачарованный, что ли? — Профессор МакГонагалл сказала не рассказывать об этом… — Да я поняла… — ответила Петунья, взглянув на Гарри, после чего села на корточки перед ним и сказала напоследок. — Учись хорошо, никого не обижай, себя не давай обижать и запомни: главное в школе — компания. — Хорошо, тёть Петунья, — Гарри похватил свои вещи и пошёл к поезду.       Пока он шёл, Гарри запечатлел прощание рыжей семьи. Мать семейства то ли давала наставления, то ли угрожала, хотя это, казалось, зависело от того, кому она говорила. А сбоку, если Гарри правильно помнил, Рон что-то говорил своей младшей сестре. — Джин, если хочешь, я буду писать тебе столько, что ты приедешь в Хогвартс, зная про него всё, что можно, — сказал парень, на что получил твердый отказ: — Сама все найду, — отмахнулась… Джин? — Но ты всё равно пиши, а то мне без тебя скучно будет до смерти. — Не беспокойся, я тоже по тебе скучать буду, — парень обнял сестру и застыл так с ней на пару минут.       Гарри поднялся на паровоз, помахал Петунье рукой и пошёл искать свободное купе. И он нашёл такое к концу поезда, куда и уселся. Гарри взял чемодан и попытался его положить на верхнюю полку, но его рост работал против его желаний, отчего чемодан начал шататься и упал, когда Гарри попытался закинуть его на вытянутых руках. И прямо перед тем, как чемодан упал Гарри на голову, чемодан подхватил кто-то из-за него. — Тебе помочь? — спросили в унисон два парня. Обернувшись, Гарри увидел близнецов женщины, которая помогла с попаданием на Экспресс. На их лицах сияла хитрая улыбка, а в глазах сияла жажда приключений, но была пара моментов, которая отличала их: один выглядел так, будто хочет подшутить над Гарри, а второй — будто пытался его понять. — Было бы неплохо… — ответил Гарри, и второй близнец отправил чемодан мальчика на полку, после чего оба обратили внимание на младшего мальчика. — Спасибо за помощь, ребят. — Обращайся! — весело ответили близнецы. — Я — Джордж Уизли, — представился «более спокойный» близнец. — А я — Фред, — дополнил «хитрый» близнец, улыбнувшись Гарри. — А тебя как звать, новичок? — Гарри Поттер, — ответил мальчик без момента задержки. — Рад знакомству.       Оба близнеца переглянулись, взглянули на парня и встали на пару секунд в ступор. Но вскоре Джордж «вернулся в строй». — Тот самый? — спросил он, усмехнувшись. — А ты чего без шрама на лбу? — Какой шрам на лбу? — Гарри совсем не понял, про что речь. На его лице возникло выражение ничего не понимающего человека. — А что, у «того самого» Гарри Поттера должен быть? — Слухи ходят, что должен быть, — бросил Фред, сев с братом напротив Гарри. — Значит, «тот самый» и настоящий отличаются, — ответил Гарри, скрестив руки. — От чего вообще у него должен был остаться шрам? — От Убивающего заклинания, — ответил Джордж. — Ты не знаешь? — Я рос с тремя маглами, откуда мне знать, что вы про меня напридумывали? — Гарри не сводил с близнецов своего скептичного взгляда. — Я был бы не против быть не «тем самым» Гарри Поттером.       Фред и Джордж переглянулись опять, после чего встали и протянули по руке Гарри. — Извини, — произнесли оба. — Просто за это время вокруг тебя столько всего напридумывали… — Я заметил, — отшутился Гарри. Спустя пару мгновений Гарри сначала пожал руку Джорджу, потом Фреду. — Да и ладно, пусть придумывают. Если будут спрашивать, что правда, соглашайтесь со всем, — наказал Гарри, улыбнувшись сам.       Улыбки на лицах близнецов стали шире раза в два, после чего они подошли к выходу. — Слушаемся, мистер Поттер! — крикнул Фред и улетел в сторону другого купе. — Скажи Фреду, чтобы сильно не перетруждался, — напоследок бросил Гарри второму близнецу, чем вызвал неподдельное удивление на лице Уизли. — Как? — Выглядишь спокойнее, — ответил Гарри, закинув руки за голову и улёгшись на спинку стула.       Улыбка Джорджа стала ещё шире (Гарри не был уверен, что обычный человек должен мочь так улыбаться) и исчез в той же стороне, что и его брат-близнец. И тут Гарри осознал, что с ними в школе грустно не будет… Спустя пару секунд со стороны, куда убежали близнецы, появился ещё один рыжий парень, который успокаивал свою сестру перед отъездом. Он был ростом почти как близнецы, в его голубых глазах было намного больше осторожности, чем у тех двоих, а веснушки, казалось, занимали всю площадь щёк. — Привет! Тут занято? — спросил… Рон? Гарри уже забыл, как его назвала сестра. — Не-а, — ответил Гарри, улыбнувшись. — Садись. — Спасибо, — ответил парень, взяв свой чемодан и закинув его на вторую полку без особых проблем. Гарри, присмотревшись, понял, что младший был ростом с близнецов, что его слегка удивило. — А чего к тебе Фред и Джордж заходили? — Помогли поднять чемодан и пошли подтверждать слухи про меня, — ответил Гарри, улыбнувшись в очередной раз знакомству с близнецами. — Про тебя уже слухи ходят? — Ага, — просто ответил Гарри, не двинувшись с места. Гарри не был уверен, что пересилило в мальчике, этикет или любопытство (учитывая его братьев — не этикет), но мальчик продолжил разговор. — Меня зовут Рон Уизли, — представился парень, протянув руку новому знакомому. — А тебя как зовут? — Гарри, Гарри Поттер, — Гарри пожал руку, и хитрая улыбка блеснула на его лице, как только он увидел ошарашенное лицо Рона. — Рад знакомству!