Ноты смерти

First things first I'mma say all the words inside my head «Но мы здесь оба застряли, Веснински.» — горькие слова Ичиро крутились у Натаниэля в голове, когда он сидел в автобусе, везущем его на игру. Натаниэль не смог бы забыть Ичиро, даже если бы тот не был его любимым певцом.  I'm fired up and tired of the way that things have been, oh ooh The way that things have been, oh ooh Натаниэль бредет по разворошенному гравию, засунув руки в карманы, он пинает камешки, и они разлетаются от его ног, стремясь убежать от своей участи. Но он не отступает, как смерть не отступает от него и людей, которые его окружают.  Second things second Don't you tell me what you think that I should be В старых проводных наушниках играет Beliver. О как же он ненавидит эту песню. Как же боготворит её. Как желает разорвать солиста и как понимает его.  I'm the one at the sail, I'm the master of my sea, oh ooh The master of my sea, oh ooh На языке ощущалась горечь черного кофе, смешанная с кровью. Он кусал губы так сильно, словно был вампиром, который только что оставил свою жертву.  I was broken from a young age Taking my sulking to the masses Остановившись, Натаниэль медленно поднимает взгляд. Светит солнце, но он стоит в тени, в которую его заботливо облачило заброшенное здание. Как вообще может светить солнце? Когда он мертв?  Writing my poems for the few That look at me, took to me, shook to me, feeling me Натаниэль помнил, как, когда он думал, что идёт в логово смерти, наткнулся на Ичиро. Который дышал, который играл и пел. Который был живым.  Singing from heartache from the pain Taking my message from the veins Солист пел, вкладывая в голос правдивые эмоции, а Натаниэль все также стоял у края тени и смотрел на заброшку, ощущая себя так, словно он — это здание, эти расколотые куски бетона, эта торчащая арматура.  Speaking my lesson from the brain Seeing the beauty through the... Pain! Да. Точное слово. Он — огромный нерв, состоящий только из одной эмоции. Из страдания. Из боли. You made me a, you made me a believer, believer Pain! You break me down, you build me up, believer, believer Pain! Ичиро говорил, что он выкарабкается. Ичиро говорил, что сыграет на концерте и споет песню на заказ. Натаниэль знал, что он врет. Но он надеялся. Как надеялся всегда. Пора бы уже выучить урок: надежды никогда не сбываются.  Oh let the bullets fly, oh let them rain My luck, my love, my God, it came from... Pain! You made me a, you made me a believer, believer Натаниэль бежит, подгоняемый криками матери. Бежит, чувствуя, что ноги сейчас отвалятся. Мышцы горят огнём, воздуха не хватает. Но он не имеет права остановиться. Потому что это означает смерть.  Third things third Send a prayer to the ones up above Он уже не верит, что молитвы помогут, что Бог вообще существует, что отец произносил молитву за столом не ради красивой картинки. Но он все равно пытается. Он просит. Он смеет желать.  All the hate that you've heard has turned your spirit to a dove, oh ooh Your spirit up above, oh ooh Натаниэлю кажется, что скоро он присоединится к Эндрю. И будет насмехаться над теми, кто остался внизу. Ведь для него все закончится. Не нужно будет бежать. Не нужно будет вытаскивать из бока пули и стараться не кричать, пока мать зашивает его без обезболивающего.  I was choking in the crowd Building my rain up in the cloud «А может, остановиться?» — мысль пронзает Натаниэля, но ноги работают словно на автопилоте. Мать вскрывает дверь чьей-то машины и кричит ему залезать. Натаниэль подчиняется, и они снова отрываются. Им предстоит пересечь границу в ближайшие пять часов.  Falling like ashes to the ground Hoping my feelings, they would drown Натаниэль сжигает прах матери. Слез нет: слезы — слабость. Он не может оставаться дольше того, как догорит огонь. Он должен бежать. Он должен жить, как она завещала.  But they never did, ever lived, ebbing and flowing Inhibited, limited Till it broke open and rained down You rained down, like... Он добирается до Милпорта, сделав поддельные документы на имя Нила Джостена.  А потом круговорот событий. Год ничего не происходит. Точнее, как не происходит? Неделю Натаниэль Нил уговаривает себя не играть в экси. Когда к нему подходит тренер Эрнандес, он сдается: этот бой ему не выиграть. Год он играет на позиции нападающего. А потом отца выпускают по УДО. И Лола звонит ему, сообщая, что скоро она разрежет его на кусочки.  Pain! You made me a, you made me a believer, believer И тогда Натаниэль проходит ад. Они незаметно забирают его с игры, притворяясь родителями. В какой-то мере так и есть: Лола и Ромеро растили его, пока матери не взбрело в голову сбежать. Но он не обманывает себя: они не воспылают к нему теплыми чувствами, они выжгут в его памяти боль.  Pain! You break me down, you build me up, believer, believer Как оказалось, они собирались выжигать не только воспоминания. На его пальцах были ожоги, но, к счастью, они пощадили его лицо. Или оставили на растерзание ножу отца? Pain! Oh let the bullets fly, oh let them rain Отец встретил его с широкой улыбкой. В ней не было тепла. В ней была ярость, в ней была злость, в ней было безумие. — Натаниэль, мой мальчик! — наигранным гостеприимным голосом произнёс отец.  — Отец. — Натаниэль смотрел ему прямо в глаза: отец не любил слабости, а смотреть себе под ноги было слабостью. — Начнем? — спросил не то Натаниэля, не то себя самого отец. — Лола! — властно приказал он. С полуслова поняв его, женщина почти аккуратно взяла Натаниэля и подвела к «алтарю». Водрузив его на камень, видевший кровь каждой жертвы. My luck, my love, my God, it came from... Не торопясь, Натан занес свой нож над лицом сына и… опустил на щеку, проведя по ней кончиком лезвия. Натаниэль тихо застонал. «Чуда не произойдёт», — подумал он и дверь рухнула под ударом ноги ворвавшегося федерала.  Pain! You made me a, you made me a believer, believer Отца и его приспешников скрутили. Натаниэля увезли на допрос.  Last things last By the grace of the fire and the flames — Ну ты идёшь, Веснински? — окликнул его сокомандник.  — Да! — сказал Натаниэль и вышел из автобуса.  You're the face of the future, the blood in my veins, oh ooh The blood in my veins, oh ooh Игра была напряженной. Соперники использовали грязные приёмы, толкали нападающих, пользуясь преимуществом в числе: их команда состояла из двадцати восьми членов, тогда как «Ястребы» Натаниэля обладали всего пятнадцатью.  But they never did, ever lived, ebbing and flowing Inhibited, limited Тяжелая победа не принесла радости: Натаниэлю не с кем было этим поделиться. Был бы здесь Ичиро… Till it broke open and rained down You rained down, like... Натаниэль заметил, что кто-то пробирается к нему слишком поздно для того, чтобы оттолкнуть. А когда он понял, кто пришел, отталкивать не захотелось.  — Я рад за тебя. — произнёс Ичиро ему на ухо.  Натаниэль отстранился и, посмотрев ему в глаза, опустил взгляд на губы. Поднявшись на цыпочки, он поцеловал Ичиро. И тот ответил ему. Ответил!  Отстранившись, Натаниэль, не веря, спросил: — У тебя ремиссия, да?  — Да. — неуверенно ответил Ичиро. Но Натаниэль не заметил интонации. Pain! You made me a, you made me a believer, believer Стоя на кладбище в компании противного брата Ичиро, Натаниэль вспоминал свой первый и последний поцелуй с Ичиро. Он был нежным и, как понял Натаниэль только сейчас, горьким.  Pain! You break me down, you build me up, believer, believer — Лжец! — хотел закричать Натаниэль, когда ушел Рико. Pain! Oh let the bullets fly, oh let them rain My luck, my love, my God, it came from... Pain! You made me a, you made me a believer, believer — Лжец. — только смог тихо прошептать Натаниэль, когда последние аккорды игравшей внутри песни замолкли.