Танец и...
29 мая 2026 г., 19:56
Чимин сидел за барной стойкой немного поникший и без особого энтузиазма крутил в руках декоративную свечу, которую кто-то оставил на столе рядом. Он то снимал с неё ленточку, то наматывал обратно, словно пытался занять руки, чтобы не думать. Именно в таком состоянии его и нашли друзья.
— Чимин, ты чего тут один сидишь? — первым спросил Хосок, плюхаясь рядом.
Омега тяжело вздохнул.
— Ну зачем я обручился? Объясните мне, зачем я это сделал?
Ребята переглянулись.
— Это довольно сложный вопрос, учитывая, что мы до сих пор не понимаем, как ты вообще это сделал, — осторожно заметила Ара.
— Неужели у меня совсем нет мозгов? — продолжал сокрушаться Чимин. — Хоть одна извилина должна же была подать сигнал тревоги. Хотя бы одна. Маленькая. Самая одинокая.
— Дорогой, мы не совсем понимаем, к чему ты ведёшь, — признался Хосок.
— Ну ладно, извилин нет. Но ты тоже хороша. — Чимин ткнул пальцем в Сеен. — Могла бы остановить меня. Сказать: "Чимин, не обручайся с незнакомым человеком, это плохая идея".
— Вообще-то я именно это и говорила.
— Да разве я об этом сейчас! — возмутился он. — Вы понимаете, моя жизнь закончилась. Всё. Молодость официально завершена. Теперь я буду стареть рядом с ним каждый божий день.
— Но ты же говорил, что любишь его, — осторожно напомнила Ара.
Чимин посмотрел на неё так, будто она только что предложила ему добровольно прыгнуть в вулкан.
— Какая любовь? Вы о чём вообще? Это не любовь.
Друзья снова переглянулись.
— Любовь выглядит совсем иначе. Когда люди любят друг друга, они хотя бы иногда радуются этому факту. А я что? Я каждый день просыпаюсь и думаю: "Боже, это всё ещё происходит".
Хосок уже начал подозревать неладное.
— Чимин...
Но омега окончательно потерял бдительность.
— Нет, серьёзно. Любовь — это не про нас. Вот совсем не про нас. Чон Чонгук вообще не мой случай. Таких надменных людей я в жизни не встречал. Он холодный, невнимательный, постоянно командует. Настоящий мужчина должен быть добрым, душевным, заботливым. А этот...
Чимин драматично поднял палец вверх.
— Этот просто сухарь.
Сеен резко закашлялась. Ара начала делать какие-то странные движения глазами. Хосок отчаянно замахал руками.
Но Чимин был уже неудержим.
— Вы понимаете? Он как робот. Самый настоящий робот. Иногда мне кажется, что если открыть его спину, там внутри будут провода и инструкция по эксплуатации.
— Ха... ха... — нервно засмеялся Хосок.
— И ещё он...
Омега замолчал на полуслове, потому что друзья вдруг начали странно переглядываться и подавать ему какие-то отчаянные сигналы глазами. Не понимая, что происходит, он обернулся и сразу встретился взглядом с Чонгуком, который всё это время стоял у него за спиной. Судя по выражению лица альфы, последние несколько минут он провёл весьма познавательно.
Хосок первым оценил степень опасности ситуации и моментально решил спасаться.
— Какой прекрасный вечер, правда?
— Замечательный, — слишком быстро согласилась Ара.
— Думаю, нам пора.
— Да, очень пора.
Через несколько секунд Чимин остался один на один с людьми, которых ещё недавно называл своими лучшими друзьями, мысленно пообещав каждому из них долгую и мучительную месть.
Тем временем Чонгук подошёл ближе и остановился напротив него. Что раздражало больше всего, злым он не выглядел. Наоборот, альфа казался подозрительно спокойным, а за последние дни Чимин успел понять, что именно такого выражения лица стоит опасаться сильнее всего.
— Закончил презентацию? — невозмутимо спросил он.
— Возможно.
— Всё сказал?
— Далеко не всё.
— Это чувствуется.
Чимин обречённо вздохнул.
Чонгук посмотрел на него ещё несколько секунд, а потом неожиданно протянул ладонь.
— Давай потанцуем.
Чимин подозрительно уставился на предложенную руку.
— Даже не знаю. Ты правда этого хочешь или просто продолжаешь свою актёрскую карьеру?
— Конечно это часть игры.
— Вот видишь, опять робот.
Уголок губ Чонгука едва заметно дёрнулся.
— Так ты идёшь или мне пригласить госпожу Сон? Она, кажется, очень хотела познакомиться с моей личной жизнью поближе.
— Это запрещённый приём.
— Рабочий приём.
— Ненавижу тебя.
— Знаю.
— Особенно сейчас.
— И это знаю.
Чимин посмотрел на его ладонь ещё пару секунд, после чего всё-таки вложил в неё свою.
— Ладно. Но если наступишь мне на ногу, я расскажу всем про провода.
— А если ты снова начнёшь рассказывать истории про татуировку с твоим именем, я подтвержу каждое слово.
— Ты чудовище.
— Идём танцевать.
Они поднялись на небольшую площадку в центре сада. По указанию Сенмина между клумбами уже стелился лёгкий дым, гирлянды мягко мерцали среди деревьев, а музыканты играли медленную мелодию.
Со стороны всё выглядело именно так, как и должно выглядеть между двумя людьми, которые безумно влюблены друг в друга.
Проблема заключалась лишь в том, что сами эти двое прекрасно знали, сколько споров, взаимного раздражения и совершенно ненужных чувств скрывается за этой красивой картинкой. И именно поэтому, когда Чонгук положил ладонь ему на талию, а Чимин обнял его за плечо, оба одновременно сделали вид, что ничего особенного не произошло.
— Между нами ещё двое встанут, — тихо сказал альфа и, положив ладонь чуть увереннее на талию омеги, притянул его ближе.
Чимин даже сбился с шага. Между ними и без того почти не оставалось расстояния, а теперь оно исчезло окончательно. Со стороны это выглядело как обычный танец влюблённой пары, но сам омега слишком хорошо чувствовал, насколько напряжены плечи Чонгука и как внимательно тот следит за каждым его движением.
— Так ты всё ещё злишься? — спросил альфа, стараясь, чтобы вопрос прозвучал легко.
— Да, злюсь.
— Ты пожалел, что согласился обручиться со мной?
— Ну да. А ты?
— Я нет.
— И ты вообще ни о чём не жалеешь?
— Насчёт тебя — нет, — Чонгук задумчиво наклонил голову. — Хотя... На работе я ни об одном контракте не пожалел.
— То есть меня ты только что официально сравнил с бизнес-сделкой?
— Ты сам подписал договор.
— Ужасный человек.
— Это мы уже обсуждали.
Несмотря на колкость ответов, их голоса звучали удивительно спокойно. Музыка становилась всё тише, вокруг кружились другие пары, а они словно перестали замечать гостей. Даже запахи, которые раньше раздражали обоих своей навязчивой близостью, сейчас смешивались куда мягче. Чимин снова уловил знакомый аромат гиацинта, но теперь гораздо отчётливее чувствовал кедр. Тяжёлая древесная нота будто проступала сквозь цветочный запах всё сильнее, и омега неожиданно поймал себя на мысли, что раньше просто не обращал на неё внимания.
Чонгук тоже ощущал рядом пионы гораздо отчётливее обычного. Запах омеги оставался лёгким, но почему-то постоянно отвлекал от мыслей о проекте, клиентах и проблемах, которые ещё час назад казались важнее всего на свете.
Со стороны за ними наблюдала Юра. Она держала бокал и улыбалась каждому, кто подходил её поздравить с ее недавней помолвкой, но взгляд её всё равно время от времени возвращался к танцующей паре. Ей не нравилось, насколько естественно они выглядели рядом друг с другом. Особенно не нравилось то, что Чонгук смотрел на Чимина совсем не так, как обычно смотрел на людей.
Немного поодаль Хосок уже откровенно вытирал глаза салфеткой.
— Он плачет? — тихо спросила Ара.
— Конечно плачу, — возмутился Хосок. — Вы посмотрите на них. Это же как в дораме.
— Ты плачешь на каждой дораме.
— Потому что я чувствительный человек.
— Потому что у тебя проблемы.
— Не мешайте мне переживать прекрасный момент.
Тем временем музыка закончилась, но ни Чонгук, ни Чимин этого даже не заметили. Они продолжали стоять посреди площадки, всё ещё удерживая друг друга в танцевальной позиции, пока вокруг не раздались аплодисменты.
Только тогда Чимин словно очнулся и первым отвёл взгляд.
— Кажется, музыка уже закончилась.
— Да, похоже на то.
— Люди сейчас начнут думать, что мы действительно влюблены.
— Какая трагедия.
— Для меня трагедия.
— Для меня тоже.
Чимин всё-таки улыбнулся.
— Я пойду к бару.
— А я к своей тёте.
Они одновременно отпустили друг друга и направились в разные стороны, хотя оба почему-то обернулись почти в один и тот же момент, словно хотели убедиться, что второй действительно ушёл.
Позже, когда были произнесены все поздравления, сказаны все обязательные речи и сделаны десятки фотографий, настал момент обмена кольцами.
Чимин до последнего надеялся, что после этого официальная часть закончится, гости разойдутся к столам, а он наконец сможет спокойно выдохнуть. Но стоило кольцу оказаться на его пальце, как со всех сторон раздалось дружное:
— Целуй!
— Целуй!
— Целуй!
— Целуй!
— Надо поцеловать, — негромко сказал он, делая шаг ближе.
— Нет.
— Что значит нет?
Вместо ответа Чимин начал едва заметно мотать головой.
— Ныны.
— Что ещё за "ныны"?
— Не разрешаю.
— На нас сейчас смотрят люди.
— Тем более не разрешаю.
— Чимин.
— Нет.
— Я должен.
— Тогда давай в лоб.
И омега действительно подставил лоб, причём с таким серьёзным видом, будто предлагал идеальное решение дипломатического конфликта мирового масштаба. Чонгук несколько секунд просто смотрел на него.
— Ты сейчас смеёшься надо мной?
— Немного.
— Забыл, что два дня назад сам поцеловал меня перед журналистами?
— Тогда я был не в себе.
— А сейчас?
— Сейчас я очень даже в себе.
Скандировать начали ещё громче.
— Целуй!
— Целуй!
— Целуй!
Чимин обречённо посмотрел на толпу, потом на Чонгука и наконец тяжело вздохнул.
— Ладно.
— Ладно?
— Ладно.
На несколько секунд всё вокруг будто притихло. Чонгук медленно поднял руку и осторожно коснулся его щеки. Совсем не так, как это делают люди ради фотографии или красивого кадра. Его пальцы задержались чуть дольше, чем следовало, а взгляд неожиданно стал серьёзным.
Чимин хотел пошутить ещё что-нибудь, но почему-то не смог. Тёплый древесный запах словно окутывал его со всех сторон, заставляя забыть о гостях, музыке и сотнях взглядов вокруг.
Когда альфа наклонился, Чимин инстинктивно поднял на него взгляд. На этот раз никто не спорил, никто не язвил, никто не пытался выиграть очередную словесную дуэль. Поцелуй получился совсем не таким, каким оба его представляли. Не быстрым и формальным, не показным для гостей и камер.
Сначала осторожным, потом неожиданно мягким. Чимин сам не заметил, как его ладонь легла на лацкан пиджака альфы, а пальцы непроизвольно сжали ткань. Чонгук же придерживал его за талию, словно боялся, что омега сейчас опять сбежит в самый неподходящий момент.
Гости вокруг буквально взорвались. Кто-то аплодировал, кто-то свистел, кто-то кричал поздравления.
Хосок уже плакал открыто и совершенно этого не стеснялся.
— Я знал! Я с самого начала знал!
— Ты с самого начала говорил, что Чонгук убийца, — напомнила Ара.
— Это не отменяет того, что я знал!
Даже Сокджин на несколько секунд перестал критиковать всё происходящее и выглядел удивлённым.
А вот Юра улыбалась. Но бокал в её руке оказался сжат сильнее, чем следовало.
Когда поцелуй закончился, Чимин первым сделал шаг назад. Не потому что хотел. Просто иначе становилось слишком сложно смотреть Чонгуку в глаза. Альфа тоже отпустил его не сразу, будто только сейчас вспомнил, что вокруг всё ещё находятся люди.
— Ну вот, — тихо сказал Чимин. — Теперь доволен?
— Нет, — так же тихо ответил Чонгук.
— Что ещё?
— Они сейчас потребуют второй.
Чимин побледнел.
К счастью, в этот момент кто-то включил музыку, кто-то начал открывать шампанское, а гости окончательно переключились на праздник.
Ещё через часа два помолвка постепенно подошла к концу, и сад начал пустеть, оставляя после себя только гирлянды, запах цветов и ощущение, что сегодняшний вечер изменил гораздо больше, чем они оба были готовы признать.
***
— Давление поднялось? — спросил Чонгук, найдя отца возле беседки. Шину сидел в полумраке сада с чашкой давно остывшего чая и смотрел куда-то в сторону пруда, где в воде ещё отражались гирлянды недавно закончившегося праздника. — Так папа сказал? — усмехнулся он. — Гости уже разошлись? — Почти. Остались самые стойкие. Или самые любопытные. Шину покачал головой. — Ты быстро принял решение. — Видимо, да. — Видимо? — отец посмотрел на него внимательнее. — В бизнесе ты точно такой же. Несёшься вперёд, никого не слушаешь, а потом ставишь всех перед фактом. Теперь, как я понимаю, решил применить эту стратегию и к личной жизни. К удивлению Шину, спорить Чонгук не стал. — Я знаю. Такой ответ даже немного выбил его из колеи. — Ты знаешь этого парня несколько дней. — И? — И не жди от меня, что я приму эту помолвку только потому, что ты так решил. Чонгук несколько секунд молчал, рассматривая огни сада. — Не жду. — Вот и хорошо. — Но ты можешь держаться в стороне от меня сколько угодно, — уже серьёзнее добавил альфа. — Только с Чимином так поступать не надо. Он хороший человек. Шину приподнял бровь. — С каких пор ты стал разбираться в людях за три дня знакомства? — С тех пор, как познакомился с ним. Отец только тяжело вздохнул. — И ещё, — добавил Чонгук, уже собираясь уходить. — Оставь сегодня папу в покое. Он весь вечер воевал с декорациями, меню, гостями и собственными нервами. Пусть хотя бы один вечер проживёт спокойно. — Это он тебе пожаловался? — Нет. Я просто его знаю. После этого Чонгук развернулся и направился обратно к дому, оставив отца наедине с мыслями.***
Тем временем в саду Чимин вместе с Сенмином руководил уборкой. Точнее, Сенмин действительно руководил, а Чимин периодически отменял половину его распоряжени. — Нет, эти цветы не убирайте. — Но праздник закончился. — Цветы об этом не знают. — Господин Чимин... — И фонарики тоже оставьте. — До утра? — До утра. — Господин Сокджин меня уволит. — Не переживай, он сначала убьет меня. — Это почему-то совсем не успокаивает. Именно в этот момент к ним подошли Инхо и Юра. — Чимин, спасибо за такой чудесный праздник, — искренне сказал Инхо, оглядывая сад. — Не знаю, кто отвечал за оформление, но получилось великолепно. Чимин невольно улыбнулся. — Спасибо. — Дорогая, ты пока попрощайся с Чимином, а я найду кое-кого и мы поедем домой. — Хорошо, без проблем. Инхо ушёл, оставив их наедине. Некоторое время Юра молча рассматривала гирлянды над дорожками. — А где Чонгук? — Думаю, где-то здесь. Провожает гостей. — Конечно. После короткой паузы она вдруг посмотрела на Чимина совсем иначе — не как на соперника и не как на случайного человека, оказавшегося рядом с Чонгуком. — Я скажу это только потому, что ты его совсем не знаешь. — Уже звучит многообещающе. — Не позволяй ему разбить тебе сердце. Чимин даже растерялся. — Что, прости? — Я хочу, чтобы ты правильно меня понял. Я не пытаюсь тебя обидеть. Просто Чонгук очень непростой человек. Я обручена с Инхо, мы будем жить вместе, строить семью, планировать будущее... Всё более или менее понятно. А вот вы обручились настолько внезапно, что я даже не знаю, что тебе пожелать. Иногда продолжения просто не бывает. На этот раз Чимин действительно рассмеялся. Отчасти потому что слова задели. Отчасти потому что звучало это очень похоже на предупреждение бывшей девушки. — Мы тоже будем жить вместе. Юра моргнула. — Неужели? — Да. — И где же? — Дома у Чонгука. Несколько секунд они смотрели друг на друга с одинаково вежливыми улыбками. Со стороны это выглядело почти дружелюбно. На самом деле воздух между ними можно было резать ножом. — Слушай, раз ты так хорошо знаешь Чонгука, — продолжил Чимин всё тем же безупречно любезным тоном, — нам нужно чаще общаться. Будешь давать мне советы. Вдруг я случайно забуду, какой он сложный человек. — Конечно, — так же сладко улыбнулась Юра. — Всегда рада помочь. — Замечательно. — Ещё раз поздравляю тебя с помолвкой. — Спасибо. Надеюсь, тебе всё понравилось? Юра уже развернулась к выходу. — Очень. — Я так и думал. Она всё же не обернулась, а Чимин проводил её взглядом и только когда она скрылась за деревьями, тяжело выдохнул. — Ну и семейная жизнь меня ждёт... — Господин Чимин? — осторожно спросил Сенмин. — Да? — Это была ссора? — Нет. — Точно? — Мы культурно обменялись любезностями. — А. — Просто некоторые любезности опасны для жизни. Сенмин подумал несколько секунд и серьёзно кивнул. — Тогда да. Всё прошло очень культурно. Чимин проводил тётю и друзей до машины, выслушал ещё десяток напутствий от Соры, три угрозы от Сеен в адрес любого, кто посмеет его обидеть, и одну слезливую речь от Хосока о том, что сегодня был самый романтичный вечер в его жизни. После этого ворота наконец закрылись, а в огромном доме и саду неожиданно стало тихо. Из гостей остались только они с Чонгуком. — Если хочешь, можем ещё немного поболтать, а потом Сенмин отвезёт тебя домой, — предложил альфа. — Идём. Чимин молча кивнул и пошёл следом. Когда альфа открыл дверь кабинета их встретил Бэм, который сразу же поднялся со своего места и начал лаять. — Бэм, ты чего? Это же Чимин. Пёс посмотрел на хозяина и гавкнул ещё громче. — Вообще-то он лает на тебя, — заметил омега. — Ты запер его одного на весь вечер. — Ну хватит уже. А что мне оставалось делать? Ты вообще на всех лаешь. Чонгук присел рядом, потрепал собаку между ушами и наконец открыл дверь, выпуская её на свободу. Бэм гордо проигнорировал хозяина, подошёл к Чимину, ткнулся носом в его ладонь и только после этого побежал по своим собачьим делам. — Предатель. — Он просто умеет выбирать хороших людей. — Не начинай. Когда они поднялись на террасу возле кабинета, взгляд Чонгука упал на несколько коробок. — О боже... Я же просил его. — Что такое? — Сенмин должен был отвезти коробки в офис еще вчера. — Я могу этим заняться. Я же теперь твой помощник. — Хорошо. Идём, я кое-что покажу тебе. — Что именно? — Ты знаешь, какая звезда самая яркая на ночном небе? — Нет. — Сириус. Во дворе стоял телескоп, направленный в сторону безоблачного неба. — Хочешь посмотреть? — Конечно. Но прежде чем Чимин успел подойти ближе, Чонгук неожиданно спросил: — Этот рисунок на твоей руке связан с семьёй? Омега автоматически посмотрел на небольшую звезду ближе к изгибу между большим и указательным пальцем. — А про луны на спине я бы тоже спросил, но боюсь, это уже будет слишком много откровений за один вечер. Чимин усмехнулся. — Ты удивишься, но для человека, который не любит людей, ты задаёшь слишком много личных вопросов. — Это не ответ. — Всё сложно и немного личное. — Понятно. Несколько секунд они молчали, после чего Чимин сам посмотрел на небо. — Ты сказал, это Сириус. А как вообще рождаются звёзды? — Долгая история. — У нас вроде есть время. Чонгук облокотился на перила. — Представь огромную туманность. Внутри неё постепенно начинают образовываться плотные участки материи. Они притягивают всё больше вещества, нагреваются, становятся тяжелее, а потом однажды внутри запускается реакция, и появляется новая звезда. Чимин задумался. — Получается, чтобы родилась одна звезда, Вселенная ждёт миллионы лет. — Да. — Очень долго. — Некоторые хорошие вещи появляются не быстро. — Философствуешь? — Нет. Просто рассказываю. Чимин только покачал головой и наконец наклонился к телескопу. В этот момент вечерний ветер стал заметно прохладнее. Чонгук молча снял пиджак и накинул его на плечи омеги. Тот сначала хотел отказаться, но ткань уже легла поверх рубашки, сохранив тепло и лёгкий аромат хозяина. Гиацинт ощущался привычно. — Спасибо, — тихо сказал он. — Не за что. Посмотрев в телескоп ещё немного, Чимин неожиданно спросил: — А сколько вообще звёзд во Вселенной? — Последний раз встречал цифру около восемнадцати секстиллионов. — Секстиллионов? — Да. — И откуда ты всё это знаешь? — Просто знаю. — Теперь я ещё больше уверен, что ты робот. Чонгук усмехнулся. — Ты правда так думаешь? — Я про тебя ничего не знаю. И никто не знает. Иногда мне кажется, что только Юра действительно тебя понимала. На этот раз улыбка исчезла с лица альфы. — А что бы ты хотел узнать? Вопрос прозвучал неожиданно серьёзно и Чимин задумался. — Не знаю. Например, почему ты живёшь с родителями. Для человека вроде тебя это странно. Чонгук некоторое время молчал. — Потому что папа попросил. — И всё? — Он почти никуда не выходит, дальше нашего сада его не уидеть. Поэтому я переехал обратно домой несколько лет назад. — Почему? — Это грустная история. Чимин посмотрел на него несколько секунд и неожиданно не стал настаивать. — Хорошо. Тогда не будем. Впервые за долгое время между ними возникла комфортная тишина. Не та неловкая, наполненная взаимным раздражением, а спокойная, когда никому не нужно срочно придумать очередную колкость. Наконец Чимин взглянул на часы. — Думаю, мне уже пора. — Да. — Спокойной ночи, Чон Чонгук. — Спокойной ночи, Пак Чимин. Омега уже сделал несколько шагов к выходу, когда остановился возле стола. Несколько секунд он рассматривал кулон с жёлтым цитрином, который весь вечер висел у него на шее, после чего аккуратно снял украшение и положил рядом с документами. Чонгук этого не заметил. Он продолжал смотреть куда-то в сторону сада, а потому увидел лишь удаляющуюся фигуру омеги.
