Цена щенячьей преданности

Смена не закончилась ни утром, ни днём. После обеда, когда Оай, еле держась на ногах, дополз до комнаты отдыха, чтобы перекусить хотя бы хлебом, его снова вызвали. — Клиенты — коротко бросил Хозяин. Первый клиент был похож на Сэма. Огромный, молчаливый, с мутными глазами. Он не сказал ни слова, просто затащил Оая в комнату и сделал своё дело. Быстро, грубо, больно. Без прелюдий. Оай лежал, смотрел в потолок Когда тот ушёл, Оаю дали полчаса. Он просидел в углу душевой, прислонившись спиной к холодной стене, и тупо смотрел на плитку. Есть расхотелось. Хотелось только спатьь Но вечером приехали они. Те самые, из вчерашней компании. Только теперь их было не пятеро, а, кажется, человек десять или больше. Оай сбился со счёта, когда его втащили в зал. — О, наш мальчик! — заржал толстяк, тот самый, который первым взял его. — Мы сегодня с друзьями. Ты же не против? Они не ждали ответа. Хозяин довольно потёр руки, получив пачку денег, и подтолкнул Оая в спину — Работай, красавчик. Это твой звёздный час. Звёздный час превратился в адскую ночь. Снова наркотики — на этот раз ему вкололи что-то в руку, даже не спросив. Мир поплыл цветными кругами, стало легко и весело, но где-то глубоко внутри билась мысль, что это неправильно, что это ужасно. Но мысль быстро тонула в мутной эйфории. Его трахали по трое. Четверо. В разных позах: стоя, лёжа, сидя, на коленях. В разных местах: на кровати, на диване, на полу, прислонив к стене. Он чувствовал себя куклой, которую передают из рук в руки. Кто-то зажимал ему рот, когда он пытался вздохнуть, кто-то больно сжимал яйца, кто-то бил по щекам, чтобы он не терял сознание. — Эй, не отключайся — рычали ему. — Мы за тебя платили! Оай смотрел. Смотрел в потолок, на люстру, которая раскачивалась в такт движениям, и видел там разные узоры. Потом его перевернули на живот, кто-то лёг сверху, вдавливая лицо в подушку. Стало трудно дышать. Он захрипел, забился, но его держали крепко. — Кончай его, пока не задохнулся, — равнодушно бросил чей-то голос Его отпустили. Он вдохнул воздух, как рыба, выброшенная на берег, и тут же в рот ему сунули член — Работай ртом, сучка Он работал. Потому что если не будет работать, его изобьют. Или сделают ещё больнее Под утро, когда компания, удовлетворённая, наконец, разбрелась по машинам и такси, Оай остался лежать на полу. Он не мог пошевелиться. Тело не слушалось. Он смотрел в потолок и не мог понять, за что ему это. В комнату заглянул Баки. Он был бледный, с дрожащими руками — Оай — позвал он тихо. - Оай, ты жив? Оай не ответил. Он просто смотрел в одну точку. Баки подошёл, опустился на колени рядом с ним. На теле Оая не было живого места. Синяки накладывались на синяки, укусы кровоточили, сперма засохла на бедрах. Глаза были открыты, но взгляд — пустой — Боже.. — выдохнул Баки. Он поднял его, Оай был как мешок с костями. — Пошли, надо в душ В душе он снова молча стоял под холодной водой. Баки тёр его мочалкой, Оай не чувствовал боли. Он вообще ничего не чувствовал. Кроме тяжёлой пустоты. — Тебе надо домой — сказал Баки, когда они вышли. — Тебе надо отдохнуть Оай кивнул. Он оделся и пошёл к выходу, но в дверях его встретил Хозяин — Ты куда? — хмкнул он. — Домой — голос Оая был хриплым — Смена закончилась. — Закончилась — согласился Хозяин. — Но у нас ещё утренние танцы. А потом, может быть, клиенты. Так что иди в комнату, поспи час и возвращайся — Я не могу — Оай поднял на него глаза. В них не было слёз. Только пустота Хозяин посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то тёмное. Он шагнул вперёд и со всей силы влепил Оаю пощёчину. Удар был такой сильный, что Оай ударился головой об стену и сполз по ней на пол. В ушах зазвенело — Ты можешь — процедил Хозяин, нависая над ним. — Ты будешь. Потому что ты должен. Ты понял? Оай поднялся на трясущихся ногах. Он потёр щеку тыльной стороной ладони — Да — прошептал он. — Вот и умница. Через час на сцену Оай пошёл в комнату для персонала. Там была койка, на которой можно было поспать. Он лёг, свернувшись калачиком, и закрыл глаза