Цена щенячьей преданности

Под утро, когда последний мужчина, тяжело дыша, отвалился от него, Оай остался лежать на кровати. Он не мог пошевелиться. Он смотрел в потолок, и перед глазами всё плыло. Наркотик отступал, оставляя после себя чудовищную ломоту во всём теле и пустоту в голове Тело было сплошным синяком. На шее, груди и бёдрах — засосы и укусы. На запястьях — следы от чужих пальцев. Между ног всё горело огнём, и он чувствовал, как по ноге медленно стекает тёплая, липкая жидкость. Сперма была везде: на животе, на лице, в волосах. Он лежал в луже чужого семени, и ему казалось, что он сейчас сойдёт с ума. Дверь приоткрылась. В проёме показалось встревоженное лицо. — Оай? — это был Баки. Его напарник, тот самый, которому везло с клиентами. — Боже мой, Оай... — прошептал он, увидев эту картину. Баки вошёл, быстро оглянулся и подошёл к кровати. Его глаза были расширены от ужаса, когда он виделл, во что превратили мальчика. — Давай, вставай. Тебе помыться надо — он попытался поднять Оая за плечи Оай не реагировал. Он просто смотрел в одну точку. Баки ругаясь шёпотом, кое-как взвалил его на себя и потащил в ванную для персонала. Вода в душе была ледяной, но Оай даже не вздрогнул. Баки сам мочалкой стирал с него чужую сперму, помогал стоять под водой. Оай смотрел на свои руки, на мутную воду, стекающую в слив, и молчал. — Ты как? — спросил Баки, когда они вышли. — Говорить можешь? Оай кивнул, но слов не нашёл — Держись — Баки сжал его плечо. — У тебя смена ещё не кончилась. С утра только танцы. Потерпи пожалуйста Танцы. Только вип-танцы. Оай вспомнил, что по утрам нужно отрабатывать. Нужно улыбаться, крутиться у шеста, делать вид, что ему нравится. С разорванным задом, с синяками на теле, с головой, раскалывающейся от остатков наркотика Он вышел в зал. И улыбался. Улыбался, пока внутри всё ныло и болело