Where the Darkness Leads

      Чёрный конь с мощной грудной клеткой и гордым взглядом останавливается у открытых ворот Вермиллиона — города, что стоит на холмах, у широкой реки Скарлет. Небо над ним всегда затянуто свинцовыми тучами, отчего здесь постоянно холодно и сыро. Город настолько старый, что никто уже не помнит, кто его основатель. На сегодняшний день им правит общество вампиров, но среди жителей можно заметить много других сверхъестественных существ.       Всадник, называющий себя Странником, спрыгивает с седла на рыхлую землю. На нём кожаные штаны с ремнём, к которому прицеплены ножны с серебряным ножом внутри, и широкая чёрная рубаха с тонкими переплетёнными крестами тесёмками на крепкой груди. Руки облачены в кожаные перчатки, а за спиной болтается потрёпанный мешок с личными вещами. На левом запястье тускло блестит потёртый серебряный браслет с едва различимыми рунами, а на шее, под рубахой, угадывается тонкая цепочка.       Он подходит к коню и кладёт ладонь на длинную морду, заглядывая в ярко-зелёный зрачок.       — Не распугивай местных тварей, Балам, — голос Странника низкий, бархатный, слегка хрипловатый. — Ни к чему привлекать внимание местной знати.       Балам тихо фыркает и нетерпеливо перебирает копытами, отчего чёрная шкура лоснится в тусклом свете пасмурного дня. Он не соглашается, но обещает быть послушным, пока не наскучит стоять в стойле. Странника это более чем устраивает. Он берёт в руки вожжи и проводит его через ворота.       Они попадают в нижний Вермиллион с кривыми узкими улочками. На домах из серого камня порос зелёный мох, а некоторые обвивает ядовитый плющ с мелкими сизыми ягодами. В воздухе витает запах жареного мяса из таверн и пряные запахи сушёных трав из торговых лавок. Неподалёку слышен перестук молотков — работа кузнецов, а из открытого витражного окна доносится тягучая мелодия старой лютни. В обществе здесь не принято смотреть чужакам в глаза и задавать лишних вопросов, но пара любопытных ведьм проводят их подозрительными взглядами и начинают перешёптываться друг с другом:       — Это же Странник, — шипит одна.       — Что за нечистая привела его в вампирское логово? — поддерживает другая, придерживая подол длинной юбки, чтобы не задеть грязь на дороге.       Балам поворачивает морду в их сторону, но Странник дёргает за вожжи, возвращая его взгляд к дороге. Такие сплетни не удивляют, куда бы он не прибыл. Но разносятся они быстрее ветра. Скрыть своё появление невозможно. За свои годы он много где побывал, но нигде не задерживался больше, чем на неделю. Следы его пребывания остаются разве что в слухах и памяти тех, кому он успел помочь или перейти дорогу.       Но на Вермиллион он возлагает большую надежду найти то, что ищет уже триста лет. Поговаривают, что этот город построен на костях древнего дракона. Его кровь до сих пор течёт под землёй, из-за чего магия здесь сильнее, чем в других местах. И поэтому же сюда стекаются все, кому есть что скрывать.       Это идеальное место, чтобы скрыть Книгу Мёртвых — самую древнюю, опасную и могущественную книгу всех времён и народов. И если она здесь, он получит её, даже если для этого придётся сровнять этот город с землёй и омыть его кровью всех жителей.       — Уважаемый господин, уважаемый господин! — бежит к нему навстречу мальчишка с залатанными штанами и одной жилеткой нараспашку, из-под которой виднеется худое тело.       Странник останавливается. Судя по янтарным глазам мальчишки, перед ним — кицунэ. Обычно эти существа живут в лесах, строя там свои деревушки. Но в этом городе можно встретить и не такое. Из-под чёлки мальчишки выглядывают чуть заострённые уши, а на шее болтается пожелтевший звериный клык на кожаном шнурке.       — Ваш конь, должно быть, очень устал после долгой дороги, — говорит мальчишка, шмыгнув курносым носом и вытирая его тыльной стороной ладони. — При таверне «Три топора» есть конюшня и приличная гостиница. Позволите сопроводить вас туда?       — Сколько хочешь? — прямо спрашивает Странник, обходя любезность стороной.       — Десять золотых, — широко улыбается тот, и в его улыбке мелькают чуть более острые, чем у людей, клыки.       — Хитрый лис.       — Что есть, то есть, — подмигивает мальчишка.       Странник передаёт ему вожжи, и они вместе идут дальше по улочке. Мальчишка то и дело подпрыгивает, чтобы заглянуть в глаза Баламу. А тот свысока поглядывает на него, словно насмехаясь. Копыта глухо стучат по булыжникам, выбивая редкие искры, когда подкова задевает кремень.       Тишина между ними длится всего с минуту, а потом любопытство мальчишки берёт верх:       — Господин, что привело вас в Вермиллион?       — Да вот, наслышан, что местные кровососы пьют кровь исключительно с вином для пикантности, — лениво пожимает плечами Странник. — Дай, думаю, загляну — может, и мне нальют.       Мальчишка звонко хохочет, запрокидывая голову, и его острые уши подрагивают от смеха. А потом становится серьёзным, мол, неправильно это — потешаться над знатью. Он поднимает глаза на коня и хитро прищуривается, разглядывая мощные мышцы, перекатывающиеся под лоснящейся чёрной шкурой.       — А конь у вас хороший, крепкий. За сколько взяли?       Балам взмахивает своей густой гривой, словно воронье крыло, отчего рука мальчишки тянется вверх, заставляя самого подпрыгнуть. Странник хлопает его по шее и размашисто проводит по шкуре, успокаивая своего верного спутника.       — Его породу нельзя оценить в золотых. Он сам нашёл меня.       — Я буду очень хорошо ухаживать за ним, пока вы будете заниматься делами в городе, — заверяет мальчишка, поглаживая коня по боку и довольно щуря янтарные глаза. — Мы уже пришли.       Перед ними трёхэтажное здание из того же серого камня и покатой черепичной крышей, с которой свисают пучки мха. Окна маленькие, решётчатые, за мутными стёклами мерцает тусклый свет свечей. Над дверью висит деревянная вывеска с изображением трёх топоров и кружкой с пенистой медовухой. Древо потемнело и потрескалось от времени, но краска на топорах всё ещё алая. Рядом располагается большая конюшня с распахнутыми воротами, откуда тянет свежим сеном.       Странник снимает с плеча свой мешок и достаёт кожаный кошелёк, в котором позвякивают золотые монеты. Он расплачивается с мальчишкой, и монеты тускло блестят на его ладони. Затем хлопает Балама по шее.       — Будь вежливым.       Балам ответно низко ржёт и позволяет мальчишке отвести себя в стойло, переступая массивными копытами по каменным плитам.       Странник провожает их взглядом, поправляет лямку мешка на плече, а затем толкает тяжёлую скрипучую дверь. Внутри полно самого разнообразного народа: в углу двое троллей с каменно-серой кожей пьют эль в больших кружках, за дальним столом ведьмы в тёмных платках раскладывают кости, у камина греется дриада с венком из поблёкших листьев в спутанных волосах. И среди них ходят гномы с длинными бородами, заправленными за пояса, и подносами в корявых пальцах. Скорее всего, это заведение принадлежит им. Воздух здесь тяжёлый, пропитанный запахом тёмного эля, жареного мяса и дыма из камина, где потрескивают толстые поленья.       Он проходит внутрь, чувствуя на себе взгляды: колючие, изучающие, цепляющиеся за серебряный нож на поясе и потёртый мешок за спиной. Сам ни на кого не смотрит, лишь краем глаза отмечает, кто где сидит. Идёт сразу к барной стойке, тёсаной из тёмного дерева, исцарапанной сотнями кружек и ножей. За ней гном с густой рыжей бородой, заплетённой в две косы, разливает медовуху по глиняным кружкам из дубовой бочки.       — Слухи бегут впереди тебя, Странник, — сходу говорит гном, не отвлекаясь от разлива. Голос его низкий, грубый. — Кирван, забирай медовуху! — рявкает он в сторону, только потом поворачивается к нему, опираясь широкой, поросшей рыжими волосами ладонью на стойку. Глаза у него маленькие и колючие, с хитринкой. — Моё имя Брун. Я здесь хозяин. Чем могу быть полезен?       — Мне бы комнату с кроватью, — отвечает он, опуская мешок на пол и ставя ногу на него, чтобы никто не стащил.       — Будет тебе комната с кроватью, — заявляет Брун, оглаживая бороду. — За тридцать золотых отдам самую чистую, по рукам? И медовухи налью бесплатно.       — Уступи на десять золотых.       — Торговаться со мной надумал? — густые брови Бруна сходятся к переносице, почти закрывая глаза. — За двадцать золотых будешь жить с крысами и заплесневелым куском хлеба.       Странник молчит, продолжая смотреть ему в глаза. В таверне становится чуть тише — местные прислушиваются к разговору, но вида не подают. Жадность гномов ни для кого не секрет, и он может позволить себе комнату за тридцать золотых, но информация нынче тоже стоит дорого. Небольшая экономия не помешает.       — Слушай, в моей таверне ты можешь быть спокоен за сохранность своих вещичек, — понизив голос, говорит Брун. Его борода почти касается стойки, когда он наклоняется ближе. — Вампирский сброд сюда не сунется, чтобы вынюхать о тебе что-то. Поверь мне, они уже знают, что ты в городе.       — Твоя жадность может продать меня за тридцать золотых, — уголок губ Странника скользит вверх. — Не так ли?       Брун буравит его взглядом в ответ, словно прикидывая, стоит ли спорить дальше. Он смачно плюёт за стойку, прямо на каменный пол, и протягивает ему широкую ладонь.       — Двадцать пять золотых, и чистая комната в твоём распоряжении на три дня.       — Идёт, — Странник пожимает ему руку, чувствуя шершавые мозоли, а затем резко тянет на себя, отчего гном ложится большим животом на стойку, едва не сбив собой кружки. Он наклоняется к его уху и говорит низким голосом: — И к моим вещам никто не прикоснётся.       — Договорились, Странник, — хрипло выдыхает Брун, и в его глазах мелькает искра уважения.       Странник отпускает его. Брун спрыгивает обратно на стул за стойкой, поправляет бороду и достаёт толстую книгу постояльцев в потёртом кожаном переплёте. Он выцарапывает чёрным жёстким пером горгульи его имя на шершавой странице. Странник тем временем достаёт из кошелька монеты и кладёт их на стойку. Золото глухо звякает о дерево. Брун сгребает его широкой ладонью, отправляя в висящий на поясе мешочек.       — Второй этаж, пятая дверь, — говорит он, протягивая ему железный ключ. — Приятного отдыха, путник.       Странник берёт ключ, подхватывает мешок и идёт к лестнице в углу зала, чувствуя спиной десятки взглядов. Ступени скрипят под его ботинками. На втором этаже уже пахнет не элем, а сыростью и старым деревом. Он находит пятую дверь, вставляет ключ в скважину, и с тяжёлым щелчком замок поддаётся.       Брун не обманул насчёт чистоты. Комната вполне пригодна для проживания. У стены стоит одноместная кровать с тощим, но опрятным тюфяком, набитым сеном, и серым шерстяным одеялом. Рядом стол со стулом — грубо сколоченные, но крепкие, и небольшой шкаф с покосившейся дверцей. По углам расставлены высокие подсвечники со свечами, ещё не тронутыми огнём. Через маленькое окно с мутным стеклом в свинцовом переплёте льётся тусклый свет, из-за чего на половицах проступает расплывчатая тень Странника. Порой ему приходилось останавливаться в местах и похуже, где по углам шевелилась плесень, а по стенам ползли многоножки размером с ладонь.       Странник оставляет свой мешок на столе и подходит к окну, выглядывая на улицу. Внизу всё та же кривая улочка, по которой бродят редкие прохожие, кутаясь в мантии. Вдали слышен перестук колёс телеги. Он чувствует в этом городе столько потоков магии, что среди них отыскать Книгу Мёртвых просто невозможно. Они наслаиваются друг на друга, переплетаются, бьют ключами из-под земли. В этом мареве след древней книги запросто может затеряться, как капля крови в мутной воде.       Но он неспроста выбрал именно Вермиллион. Здесь есть старинная библиотека, где собраны самые разнообразные книги заклинаний и древние фолианты. Вряд ли кто-то стал бы прятать там Книгу Мёртвых — слишком очевидно, — но библиотекой заведует старая ведьма. Она-то и может обладать нужной информацией. Если гномы жадные до золота, то ведьмы — до знаний. И насколько ему известно, эта ведьма не состоит в шабаше, держится особняком, а значит, с ней можно говорить без оглядки на чужие интересы. Но сначала стоит просто посмотреть на неё, оценить и уже потом думать, что можно дать в обмен на информацию. Если она, конечно же, владеет ей.       Странник отходит от окна и возвращается к своему мешку. Чего-то ценного в нём нет, как нет и доверия к здешним тварям. Он проводит ладонью над ним, и мешок тает в воздухе, будто его и не было. На его место он кладёт свой серебряный браслет и шепчет:       — Встань стражем.       После его слов браслет вспыхивает тусклым серебряным светом, а руны отделяются от него и плавно ложатся на стол, тут же впитываясь в дерево без следа. Теперь, если кто-то захочет прикоснуться к его вещам, останется без руки — или без того, чем потянется. Странник проводит пальцем по столу, проверяя, чувствуется ли магия, но дерево остаётся обычным деревом. Довольный, он направляется к двери. Пора начинать поиски.       По пути к библиотеке Странник больше не цепляет на себе ничьих взглядов. Нежить проходит мимо него, уже зная, кто он такой. Однако стараются обходить стороной, хоть и не подают вида. Он тоже ни на кого не смотрит, сворачивая с улочки на улочку. Мощёные камни под ногами сменяются утоптанной землёй, дома становятся ниже и беднее. Он всё ещё пытается прощупать магию, отделить один поток от другого, но её слишком много. И она разная. Некоторая слишком неприятная, даже несмотря на то, что сам он пользуется тёмной магией.       Сама библиотека находится на отшибе, представляя из себя огромное двухэтажное здание с высокой башней, уходящей острым шпилем в свинцовое небо. Она ограждена чёрным забором с острыми прутьями, похожими на копья. Природа здесь мёртвая, а тишина словно служит куполом: звуки города обрываются ровно у ограды, будто их отсекают ножом.       Странник узнаёт древнюю магию, которая отделяет пространство друг от друга, сотканную из ветра и молчания. И такая магия не пропускает тех, кого не ждут. Он останавливается у ворот и прикасается пальцами к тонким прутьям, чувствуя сквозь перчатку лёгкое покалывание, медленно толкая их вперёд. Ворота со скрипом поддаются, давая понять, что старая ведьма ждёт. Что ж, польза от слухов всё же есть. Не хотелось бы рушить чужое заклинание — это как минимум неуважительно.       Большие резные двери с изображением двух змей, смотрящих друг на друга, сами плавно открываются перед ним, словно их толкнул невидимый слуга. Странник переступает порог, попадая в полумрак, где стоят высокие стеллажи, полностью заставленные книгами. Корешки поблёскивают золотым и серебряным свечением, кожаные переплёты потрескались от времени, некоторые книги опоясаны цепями. Пахнет здесь сушёной вербеной, тысячелистником и воском от горящих свечей, которые стараются разогнать тьму по углам. Он идёт дальше, пока дорогу не преграждает чёрный кот с серебряным колечком в одном ухе. Зверь сидит на полу, лениво обвив хвостом лапы, и смотрит немигающим зелёным взглядом. Энергия от него исходит сильная, плотная, как от маленького, но опасного существа — но какую ещё ожидать от фамильяра старой ведьмы?       — Мне нужна твоя хозяйка, — ровно говорит Странник.       Кот широко зевает, показывая острые клыки и розовый язык, словно ему уже наскучил этот разговор. Он неспешно разворачивается и идёт вглубь стеллажей, высоко неся хвост. Странник идёт следом, стараясь не обгонять. Фамильяры довольно гордые существа, могут наколдовать свиной хвост и пятак, если проявить к ним неуважение. Снять такую порчу бывает тяжело — иной раз проще отрубить, чем развеять.       Они проходят в большой зал, где в окружении стеллажей стоят два дивана с бархатной обивкой, а в их центре низкий прямоугольный стол. На нём стоит поднос с двумя чашками и фарфоровым чайником, расписанным синими цветами, из носика которого веет слабый дымок. Кот запрыгивает на диван и сворачивается клубком, прикрывая глаза, но ухо с кольцом подрагивает — слушает.       — Проходи, Странник, — слышится из темноты приятный голос.       Он переводит туда взгляд, замечая, как из-за стеллажа выходит высокая женщина в длинном тёмно-зелёном платье и седыми волосами, собранными в высокий хвост. Лицо выглядит достаточно хорошо для её возраста — сколько бы ей ни было, определить невозможно. Небольшие морщины на лбу и вокруг рта не портят его, а лишь придают солидности, словно каждая из них заработана годами мудрости. Длинные пальцы украшены серебряными кольцами с тёмными камнями, а на безымянном поблёскивает рубин.       Ведьма садится на диван рядом с котом, поправляя подол платья, и разливает по кружкам земляничный чай. Тонкая струя льётся без единого всплеска, ароматный пар поднимается к потолку.       — Он очень вкусный, — мягко говорит она. — Надеюсь, ты не рассчитывал на эль или медовуху.       — Я рассчитываю только на информацию, — прямо говорит Странник.       Ведьма ставит чайник обратно на поднос и поднимает на него свои голубые глаза. Они острые, будто видят насквозь. Уголки её тонких губ поднимаются вверх. Она указывает рукой на противоположный диван. Он подходит ближе и занимает место, чувствуя, как пружины проседают под тяжестью тела, и понимая, что только после этого они смогут опустить формальности и перейти к делу.       — Меня зовут Мора, — представляется ведьма, чуть склоняя голову. — Я наслышана о твоём путешествии по всему миру и знала, что если не сегодня, то через лет сто ты всё же заглянешь ко мне на чашечку чая.       — Как я мог проехать мимо вас? — тон у Странника полон сладкой лести, которая тешит самолюбие старой ведьмы. — С моей стороны это было бы невежливо.       — Ах, у тебя прекрасное обаяние, — улыбается она, но в глазах остаётся холодная зоркость. — Не была б я замужней, так бы и заполучила тебя. Но мы уже стары и понимаем, что ты ищешь что-то очень редкое.       — Вы знаете, что я ищу? — интересуется он с холодным любопытством.       Кот приоткрывает один глаз с вертикальным зрачком, когда ведьма задумчиво проводит рукой по его шерсти.       — Нет, — просто отвечает она. — Сколько бы я ни смотрела, ты скрываешь себя. Но ты точно это найдёшь, только воспользуешься ли?       Странник молчит, чуть сощурив глаза. Этой ведьме он верит. Её силу он ощущает везде — она пропитывает стены, книги, сам воздух. Пожалуй, если бы им пришлось сразиться, он вышел бы из боя с серьёзными травмами или не вышел бы вовсе.       — У тебя тяжёлая судьба, но в твоём мраке есть прекрасный свет, который ты заметишь не сразу. Будешь ему сопротивляться, а потом не сможешь отпустить.       — Я пришёл не за предсказанием, — голос его становится чуть твёрже. — Могу ли я воспользоваться вашей библиотекой?       — Можешь, Странник, — Мора возвращает на него взгляд, и в глазах её пляшут отблески свечей. — Но ты не найдёшь здесь того, что ищешь.       — А что я здесь найду?       — То, что посчитаешь нужным, — улыбается она, продолжая говорить загадками. Её пальцы теребят кольцо с рубином на безымянном пальце. — Мой сын тебе поможет.       Лишние глаза и уши ему не нужны. Он привык работать один, доверять только себе и Баламу.       — Я могу справиться сам.       — Мой сын — хранитель книг. Без него я тебя не подпущу к стеллажам, — строго говорит Мора. — В моей библиотеке собрано множество самых разных книг. Некоторые из них могут откусить тебе лицо или вобрать в себя. Я не сомневаюсь в твоей интуиции и способностях, но не хотелось бы, чтобы твоё красивое лицо и тело пострадало.       Странник медлит с ответом, разглядывая её. Кот на диване довольно жмурится, словно одобряя слова хозяйки.       — Хорошо, — отвечает он.       — Юнги, бездельник, иди сюда! — кричит Мора в темноту, из которой вышла сама. Её звонкий голос пробивает тишину библиотеки, как колокольчик. Затем она берёт свою чашку и делает глоток чая, довольно прикрывая глаза.       Странник переводит взгляд на темноту. В глубине коридора между стеллажами слышатся тяжёлые шаги, потом неразборчивое ворчание. На свет выходит молодой парень с тёмно-пепельными волосами, взлохмаченными после сна, и такими же, как у ведьмы, голубыми глазами. На нём мятая белая рубашка, расстёгнутая на груди, и широкие штаны. Ноги босые. Он протирает рукой один глаз, пытаясь прогнать свой сонный вид, и зевает, не прикрывая рта.       — Матушка, если Глимр опять что-то сделал, убирай сама, — хрипит он, почёсывая грудь.       Кот поднимает голову и шипит на него, выгибая спину. Серебряное кольцо в ухе сверкает в свете свечей.       Юнги опускает руку и резко меняет фокус взгляда на Странника, который смотрит на него с полным равнодушием. В сонных глазах мелькает узнавание — он знает, кто перед ним. Но на лице не отражается ничего, кроме лёгкого любопытства.       — Это Странник, — представляет Мора. — Помоги ему с книгами.       — Не думаю, что он найдёт что-то интересное в нашей библиотеке, — скучающе бросает Юнги, ковыряясь в ухе мизинцем. — Кроме меня, конечно же, — и довольно хмыкает, гордясь собой.       Странник медленно поднимает бровь, а лицо Моры искажается недовольством. Она ставит чашку на стол с таким стуком, что фарфор жалобно звякает.       — Где твои манеры, Юнги? — голос её становится резким, как удар хлыста. — Я тебя не в хлеву растила, а в храме знаний! Ты перед гостем стоишь, развалина сонная, рубаха нараспашку, босой, как последний оборванец! — она подаётся вперёд, и Глимр возле неё недовольно дёргает ухом. — Если ты сейчас же не приведёшь себя в порядок и не извинишься, я тебя отправлю чистить книжные оклады солью голыми руками! Всю неделю! И Глимру разрешу на тебе точить когти!       Юнги заметно бледнеет при упоминании соли и когтей. Он быстро запахивает рубаху, приглаживает ладонями пепельные вихры и отвешивает неловкий поклон в сторону Странника.       — Прошу прощения, господин, — бормочет он, глядя в пол. — Я не выспался просто.       Мора недовольно поджимает губы, но в глазах её мелькает усмешка. Она откидывается на спинку дивана и снова берёт чашку.       — Так лучше, — властно говорит она, а затем переводит взгляд на Странника. — Оставлю вас наедине. Если он начнёт проказничать — можешь дать ему подзатыльник. Я разрешаю.       Глимр довольно щурится, предвкушая возможное зрелище. Мора поднимается с дивана, поправляет платье и, не оглядываясь, уходит в темноту между стеллажами. Её шаги быстро затихают, словно она растворилась среди книг.       Юнги провожает мать взглядом, а потом переводит глаза на Странника. С любопытством, но уже без прежней наглости.       — Ну что, — вздыхает он, запуская пальцы в пепельные волосы и окончательно их взлохмачивая. — Пойдём, что ли. Только сразу предупреждаю: если сунешь нос не в ту книгу, я за твоё лицо не отвечаю. Матушка предупреждала?       Он разворачивается и идёт вглубь библиотеки, даже не проверяя, следует ли за ним гость. Босые ступни громко шлёпают по каменным плитам.       Странник поднимается с дивана и следует за ним, ступая бесшумно. Он не в восторге от такой компании, но нарушать правила чужой территории не желает. Взгляд его скользит по спине Юнги, по пепельным вихрам на затылке. Энергия сына Моры необычная: в ней переплетаются потусторонние силы, которые можно встретить у некромантов. Она уступает силе ведьмы, но назвать её слабой будет оскорблением. Интересно, откуда у простого хранителя книг такой дар? Случай достаточно интересный, чтобы запомнить, но не настолько, чтобы отвлекаться от цели.       Они доходят до самого сердца библиотеки — круглого зала под каменным сводом, где хранятся редчайшие книги. Здесь стеллажи уходят под самый потолок, и чтобы дотянуться до верхних полок, нужна либо высоченная лестница, либо магия. Юнги останавливается и поворачивается к Страннику, вновь оглядывая с головы до ног. В его голубых глазах пляшут отсветы магии, которой пропитаны эти стены.       — Тебе что-то конкретное нужно? — уточняет он, играя бровями.       — Мне нужен справочник, где записаны имена и деяния великих ведьм, — неохотно отвечает Странник. Он не привык раскрывать карты, но здесь это неизбежно.       — О-о, — тянет Юнги, хитро сощурив глаза. Улыбка его становится шире, почти до ушей. — Хочешь получить побольше опыта? Есть «Летопись ведьмовских родов» в пяти томах, по три тысячи страниц каждый, шрифт — глаза сломаешь. И примечания на полях тоже читать надо, там половина смысла.       — Давай все.       Юнги присвистывает, но спорить не лезет. Поворачивается к стеллажам и вскидывает руку. Пальцы его описывают в воздухе замысловатую петлю, и Странник чувствует, как магия толчком расходится по залу. Книги на полках начинают ярко светиться. Каждая своим цветом: золотом, серебром, багрянцем, синевой. А потом пять толстенных томов вылетают из разных углов, кружат вокруг Странника, словно дразнясь, и наконец останавливаются, паря в воздухе прямо перед его лицом. Кожаные переплёты потрескались, корешки украшены медными застёжками.       Странник смотрит на Юнги с приподнятой бровью, понимая, что тот любит выделываться и явно ждёт от него какой-то бурной реакции. Но он лишь переводит взгляд на книги, берёт первый том прямо из воздуха, раскрывает и проводит пальцем по странице. Шрифт и правда мелкий, глаза сломаешь.       — Пожалуйста, — усмехается Юнги, складывая руки на груди. Поза у него расслабленная, но в глазах всё ещё теплится любопытство. — Библиотека работает круглосуточно, а я лишь до восьми вечера. Так что не задерживайся, Странник. После восьми я кусаюсь сильнее, чем книги.       Он разворачивается и уходит, не дожидаясь ответа. Босые пятки мелькают в проходе между стеллажами, и через минуту его шаги затихают.       Странник остаётся один в круге света от парящих свечей. Перед ним пять томов, за спиной — тишина и тысячи книг, в которых может таиться что угодно. Он опускается на ближайшую скамью, кладёт первый том на колени и принимается за чтение.       Часы идут долго, свечи в подсвечниках оплывают, сменяя одна другую. Тишину нарушает лишь шелест страниц и редкое потрескивание фитилей. Первый том сменяется вторым, второй — третьим. Информация течёт плотным потоком, вязнет в сознании, оседает пылью веков. Имена великих ведьм, их деяния, заклинания, проклятия, союзы и войны — но о Книге Мёртвых ни намёка.       Странник откидывается на спинку скамьи, проводит ладонью по лицу, прогоняя усталость, и снова возвращается к чтению. Ему известно, что Книгу Мёртвых написала древняя ведьма, отдав за знания в ней собственную душу, а потом и жизнь. Говорят, она сама легла на последнюю страницу и своей кровью запечатала текст. Книга переходила из рук в руки и всегда забирала с собой часть души владельца, а иногда убивала — если находила владельца недостойным. Магия в ней настолько сильна и стара, что осилить её может не каждый. Иные сходили с ума, едва коснувшись обложки.       Последнее упоминание о ней было две тысячи лет назад в старых трактатах друидов. Они хранили её у себя в священной роще, чтобы больше никто не смог воспользоваться. Закопали под корнями мирового дуба, обвязали цепями из омелы и запечатали кровью девяти девственных дев. Но книгу кто-то выкрал — и с тех пор о ней ничего не слышно, словно её никогда и не существовало.       Странник отрывает глаза от текста, понимая, что из-за своих мыслей пропустил половину содержания последних страниц. Он раздражённо трёт переносицу, возвращаясь взглядом к абзацу, который уже читал. В справочнике про ведьм он ищет информацию о Книге Мёртвых лишь по той причине, что в их истории могут быть зацепки. Эту книгу нельзя уничтожить никаким способом. Поэтому она точно где-то есть или кто-то её очень хорошо прячет. А ведьмы — самый надёжный источник для этого. Они умеют хранить тайны, особенно если эти тайны могут дать им власть.       — Ты всегда такой хмурый? — звучит у самого уха.       Странник резко поворачивает голову, почти врезаясь носом в нос Юнги, который с широкой ухмылкой смотрит на него. Тот стоит так близко, что слышно его дыхание, и пахнет от него земляничным чаем и старой бумагой. Он отодвигается от него подальше и захлопывает книгу. Пыль выбивается из переплёта, начиная кружить в воздухе.       — Ой, да ладно тебе, — фыркает Юнги, ничуть не смущаясь. Он плюхается рядом на скамью, поджимая под себя босые ноги. — Я все эти книги знаю от корки до корки. Могу наизусть пересказать, если хочешь. Даже во сне.       — Я не люблю, когда кто-то суёт свой любопытный нос в мои дела, — серьёзно говорит Странник, недобро сверкая глазами в полумраке.       — Я наслышан о тебе и знаю, на что ты способен, — тот даже не морщится под этим взглядом, наоборот — подаётся вперёд, опираясь руками о свободную часть скамьи. — Лучше скажи, что именно ты ищешь. Я много знаю, может, помогу чем. У меня память хорошая, а матушка учила меня не только книги тряпками обтирать.       — Тебя это не касается, — голос его становится ниже, в нём прорезается стальная нотка, от которой обычно разбегаются самые наглые. — Если знаешь, на что я способен, лучше спрячься к матери под юбку и не вылезай, пока не позову.       — Я слышал, что ты остановился у гномов, — переводит тему Юнги, ничуть не задетый. — Неплохой выбор. Брун мужик правильный, хоть и жадный. Но твой статус позволил бы остановиться в верхнем городе. Там гостиницы роскошней: с периной, вином в графинах и видом на реку.       Странник глубоко вздыхает, стараясь держать себя в руках. Пальцы его сжимаются на обложке книги чуть сильнее, чем нужно. Этот Юнги чересчур болтливый и бессовестно продолжает влезать в его дела. Надо его проучить. Но так, чтобы Мора не обиделась.       Он медленно переводит взгляд на Юнги, в его глазах мелькает что-то тёмное, тягучее. Молчит несколько долгих секунд, давая тишине набухнуть, как грозовая туча.       — Ты правда хочешь помочь? — наконец спрашивает он, и голос его звучит обманчиво мягко.       Юнги оживляется, подаётся ещё ближе, сверкая голубыми глазами:       — А то! Я ж не просто так сижу тут, скучаю. Рассказывай.       Странник чуть наклоняет голову. На лицо ложатся тени, делая его старше, жёстче.       — Хорошо. Тогда найди мне всё, что здесь есть о ведьме по имени Рагна, которая жила три тысячи лет назад и ушла в северные леса. Если поможешь, может, и поделюсь, зачем мне это.       Юнги пару раз моргает. Энтузиазм на его лице слегка угасает.       — Рагна? — переспрашивает он. — Про неё даже матушка говорит шёпотом.       — Она самая.       Юнги косится на стеллажи, потом снова на Странника. Взгляд его уже не такой беспечный.       — Это ж в закрытой секции. Туда даже я без матушкиного разрешения не могу войти.       — Значит, получи разрешение, — пожимает плечами Странник и снова открывает книгу, давая понять, что разговор окончен.       Юнги мнётся пару секунд, разрываясь между любопытством и осторожностью, а потом спрыгивает со скамьи и убегает в темноту — только босые пятки сверкают.       Странник с облегчением выдыхает и закрывает книгу, откладывая на скамью. Стоит вернуться сюда завтра и продолжить поиск информации. Сейчас он чувствует необъятную усталость, как она осела тяжёлым грузом в плечах, пояснице и затёкшей шее. Но больше всего он не хочет дожидаться возвращения неугомонного Юнги. Ещё нужно проверить, как там Балам, не разнёс ли со скуки половину конюшни. Он поднимается со скамьи и бесшумно ступает по коридорам из стеллажей, направляясь прямо к выходу.       За время, проведённое в библиотеке, на улице уже стемнело. Воздух стал ещё холоднее, отчего по коже пробегают лёгкие мурашки. Все улочки освещены бледными огоньками, которые парят в воздухе в виде маленьких призрачных сфер, колышущихся от малейшего дуновения ветра. Издалека слышен шум ночного базара: глухие голоса торговцев, звон монет, редкий смех, музыка дудок и барабанов. Там можно приобрести различные диковинки и амулеты — от высушенных лапок неизвестных тварей до зелий в мутных склянках. Но всё это не интересует Странника. Он старается затеряться среди нежити и спокойно дойти до таверны.       Однако в тесном переулке, где два дома почти сходятся стенами, а дорога усыпана прелой соломой, он останавливается и чуть поворачивает голову.       — Выходи.       Из тени, которая кажется гуще, чем положено, выходит вампир. Высокий, статный, с широкими плечами, которые не скрывает строгий тёмно-синий камзол. Волосы тёмные, гладко зачёсаны назад, открывая высокий лоб и острые скулы. Держится он прямо, с достоинством, но без надменности — чувствуется выправка и высокое положение в обществе. Этот вампир из верхнего города, а такие не спускаются в нижний на обычную прогулку.       — Добро пожаловать в Вермиллион, Странник, — голос его ровный, без подобострастия, но с тонкой вежливостью, которая дороже всякой лести. — Позвольте пригласить вас от лица Кассиана Гонтье — главы этого города — в его особняк. Вы можете прийти в любое время суток. Он очень ждёт встречи с вами.       Странник даже не оборачивается к нему, только на губах играет едва заметная усмешка.       — Зачем Князю вампиров встречаться с таким бедным путником, как я? — голос звучит лениво, но в нём чувствуется сталь.       — Не каждый день к нам приезжает Странник, — вампир не меняет интонации, стоит неподвижно, сложив руки перед собой. — О ваших странствиях доходили слухи даже до нас. Вы очень интересная личность. Князь таких очень ценит.       — Я принимаю приглашение.       — Благодарю за вашу милость, — вампир изящно кланяется, прислонив руку к груди, а затем исчезает.       Странник продолжает свой путь, обдумывая эту встречу. Он не удивлён, что вампиры следят за ним. Их Князь хочет перестраховаться, а личное приглашение — лишь формальность, чтобы поддержать вид добродушного хозяина. Но эту встречу можно использовать в угоду себе. Кассиан Гонтье, насколько ему известно, довольно могущественный вампир и живёт уже много веков. Он может владеть информацией о Книге Мёртвых, но за просто так не расскажет её. Стоит обдумать это перед сном, прикинуть, что можно предложить взамен.       Утонув в своих мыслях, Странник и не замечает, как подходит к конюшне. Понимает только когда под ногами вместо булыжников хрустит солома. Он окидывает её взглядом, отмечая, что Балам никакого ущерба не нанёс, и довольно хмыкает. Всё-таки умеет быть послушным, когда захочет. Он проходит внутрь и сразу же замечает в стойле светящиеся зелёные глаза, словно два изумруда в темноте.       — Не заскучал ещё? — с улыбкой спрашивает Странник, проводя ладонью по крепкой шее коня.       Балам громко фыркает и кладёт ему тяжёлую голову на плечо, норовя получить ещё больше ласки. Странник принимается гладить его шею двумя руками, запуская пальцы в густую гриву.       — В библиотеке вряд ли что-то будет, — тихо произносит он, прикрыв глаза. — Но меня пригласили на ужин к Князю вампиров. Он тоже может что-то знать. Но если и там ничего, мы покинем этот город.       Балам довольно ржёт в ответ, соглашаясь с последним. Ему не нравится стоять в стойле, и Странник это понимает. Он трётся щекой о тёплую конскую шею, чувствуя знакомый запах. Но заверяет Балама, что надолго они здесь не задержатся. Скоро тот снова сможет бегать рысцой и воровать морковку с чужих огородов по пути к новому городу.       — Хорошо, друг, хватит нежностей на тебя сегодня, — говорит Странник, хлопнув его напоследок по шее. — Мне нужно выспаться.       Балам толкает его мордой в плечо, поторапливая. Странник ещё раз на прощание похлопывает его по шее и разворачивается, чувствуя, как зелёные глаза провожают его в темноте. Он выходит из конюшни, прикрывая за собой деревянную дверь. Щеколда со звоном встаёт на место.       Тяжёлая дверь таверны подаётся с привычным скрипом, и его окатывает волной тёплого воздуха, смешанного с запахом эля, жареного мяса и дыма. Внутри всё так же шумно: гномы разносят тяжёлые кружки, в углу тролли с каменными мордами дуют в кости, ведьмы шушукаются над своими раскладами, и свечи над их столами горят неровным зеленоватым пламенем. Несколько взглядов скользят по нему, но быстро отворачиваются — кто-то даже заметно отодвигается, освобождая дорогу.       Странник проходит через общий зал, поднимается по скрипучей лестнице на второй этаж и заходит к себе, плотно закрывая за собой дверь.       В комнате ничего не изменилось. Только зажжённые свечи оплыли, воск застыл причудливыми наплывами на подсвечниках, но горят они всё так же ровно. Он подходит к столу с браслетом и проводит рукой над ним. Серебристые руны снова всплывают, описывают в воздухе медленный круг и дают понять: никто не пытался прикоснуться к его вещам. Он снова их скрывает и снимает перчатки, отбрасывая их к браслету. Пальцы ноют от долгого перелистывания страниц, в глазах рябит от мелкого шрифта, а глубоко в затылке поселилась ноющая боль.       Странник заваливается на тощий тюфяк, не раздеваясь. Сено шуршит при каждом движении, но это можно потерпеть — бывало и хуже. В голове всё ещё крутятся обрывки имён, дат, названий и завтрашний ужин с Князем вампиров. Надо будет держать ухо востро, каждое слово взвешивать, каждый взгляд ловить. Кассиан Гонтье не тот, кто приглашает просто так.       Он закрывает глаза, слыша как кто-то скребётся за стеной. Снизу доносится приглушённый гул голосов, редкий смех и звон посуды. Но всё это растворяется, как только свечи догорают, и Странник проваливается в сон. Рука его лежит на поясе, а пальцы почти касаются рукояти серебряного ножа.