Сладкий плен для Императора

Петербург встречал вечер промозглым ветром с Невы и моросящим дождем, который барабанил по оконным стеклам Зимнего дворца с настойчивостью назойливого кредитора. Свинцовое небо давило на шпили и купола, окрашивая и без того хмурый город в оттенки серого и мокрого камня. В императорском кабинете, несмотря на жарко натопленный камин, витал холод, который не мог прогнать ни один огонь. Император Арсений Сергеевич Попов стоял у высокого окна, сложив руки за спиной. Его высокая, крепкая фигура в темно-зеленом мундире с золотым шитьем отбрасывала длинную тень на паркетный пол. Черные как смоль вьющиеся волосы были собраны в низкий хвост, лишь несколько непокорных прядей выбились и касались высокого лба. Небесно-голубые глаза, которые в юности дамы находили пленительными, сейчас смотрели на серую Неву с холодной усталостью человека, повидавшего слишком много. — Арс, они уже не шепчутся, — раздался голос Сергея Матвиенко, который, вопреки всякому этикету, сидел в кожаном кресле у камина, забросив ногу на ногу и поигрывая пустым бокалом. — Говорят в голос. «Род угасает», «престол без наследника», «старый холостяк». Знать гудит, как потревоженный улей. Вчера княгиня Волконская при мне имела наглость заявить, что ты, видите ли, «неспособен продолжить род». — Знаю, — ответил Арсений, не оборачиваясь. Голос его, низкий и бархатистый, с годами приобрел металлические нотки, но сейчас звучал устало. — Пусть гудят. Мне не нужна при дворе пустоголовая кукла в кружевах, которая будет бояться моей тени и строить козни за спиной. Я видел достаточно «любви» знати, чтобы знать ей цену. Сергей хмыкнул. Он знал историю друга. Рано потеряв родителей, юный император прошел через огонь, воду и медные трубы дворцовых интриг. Он научился различать ложь за милю, и это умение сделало его одиноким. В кабинет без стука, как позволялось только двоим, вошел Дмитрий Позов. Придворный лекарь, бета, сегодня выглядел не как обычно спокойным и рассудительным, а скорее озадаченным и даже немного взволнованным. В руках он держал плотный конверт из плотной бумаги с витиеватой сургучной печатью. — Господа, у меня для вас обоих новость, — начал Дима, проходя к столу и аккуратно кладя конверт перед императором. — Письмо от вдовствующей княгини из Польши. Пани Шастун. Сергей тут же оживился, сверкнув карими глазами. Он спустил ноги с кресла и подался вперед, словно гончая, взявшая след. — Это та самая, что растит легендарного красавца-омегу? Говорят, парня никто и не видел, мать прячет от чужих глаз пуще зеницы ока. Держит в имении, как райскую птичку в клетке. Обучает музыке, рисованию, но к альфам ни ногой. Говорят, он боится даже собственных слуг-альф, только беты и омеги при нем. — Именно, — кивнул Дима, поправляя очки. — Она ищет мужа для своего сына. Альфу. Взрослого, опытного и... способного защитить. Омега очень юн, робок и, по ее словам, «чувствителен и инфантилен». Она боится, что при дворе его сломают. Письмо очень личное, она пишет, что готова отдать сына только в надежные руки, даже если это будет рука русского императора. Враждовать с нами ей не с руки, а титул... титул защитит Антония от посягательств. Арсений наконец повернулся от окна. Свет камина выхватил его лицо с резкими, благородными чертами. Он взял письмо, сломал печать, пробежал глазами по витиеватым строкам, написанным изящным женским почерком. В голове тут же всплыл образ, навеянный словами друзей: инфантильный, пугливый омежка в кружевах, который, наверное, шарахается от собственной тени и падает в обморок от громкого голоса. Ему, повидавшему жестокость, предательство и смерть, это было чуждо. Он искал друга, соратника, того, кто разделит с ним бремя власти. — И что я должен сделать? Спасти польского принца от страшных альф? — усмехнулся император, но в его голубых глазах не было веселья. — Дим, ты же знаешь, я не ищу нежный цветок в оранжерее, который завянет при первом сквозняке. Я ищу... — Ты ищешь того самого, — перебил его Матвиенко, вставая с кресла и хлопая друга по плечу. — Арс, тебе сорок три. Пора уже перестать искать идеал и просто позволить себе быть счастливым. Может, этот идеал как раз и прячется за маской робости? А тут предложение от уважаемой семьи. Поезжай, посмотри. Хуже не будет. Что ты теряешь? Неделю времени? Арсений молчал, глядя на языки пламени в камине. Запах дождя за окном смешивался с терпким ароматом коньяка, который он пил час назад. Он устал. Боже, как он устал. Устал от одиночества в огромном холодном дворце, от пустоты в огромной кровати, от необходимости играть роль непробиваемого властелина. — Ладно, — выдохнул он, и в этом выдохе было столько смирения, что Сергей с Димой переглянулись. — Передай пани Шастун, что я принимаю приглашение нанести визит. Как частное лицо. Без помпы и свиты. Но ничего не обещаю. Если мальчик окажется капризным неженкой, я развернусь и уеду. — Договорились, — кивнул Дима с легкой улыбкой. — Я займусь организацией поездки. Сергей, собирайся, ты едешь с нами. — А то! — осклабился Матвиенко. — Я такое зрелище пропустить не могу. Как наш суровый император будет знакомиться с потенциальной невестой... вернее, женихом. — Заткнись, Сергей, — беззлобно бросил Арсений, но уголки его губ дрогнули в подобии улыбки. Впервые за долгое время. ---