Сладкий плен для Императора

После течки и постановки метки прошло две недели. Антон буквально светился изнутри — связь с Арсением стала еще глубже, еще сильнее. Он постоянно чувствовал мужа, даже когда тот был на совещаниях или встречах с послами. Это было странное, но безумно приятное ощущение — знать, что где-то там, в другом конце дворца, бьется сердце, которое бьется в унисон с твоим. Кирилл Воронцов объявился неожиданно. Прислал письмо с просьбой о личной встрече — якобы для обсуждения вопросов наследства, которые остались неурегулированными. Антон, по своей доброте душевной, согласился принять его в малой гостиной, предварительно сообщив об этом Арсению. — Я не хочу, чтобы ты с ним встречался один, — нахмурился император. — Этот тип мне не нравится. В нем чувствуется фальшь. — Сюша, он же родственник, — мягко возразил Антон. — Пусть и сводный, но все же. И потом, ты будешь рядом? Я попрошу Егора составить мне компанию. — Я буду на заседании Государственного совета, — неохотно признался Арсений. — Но велю охране быть поблизости. И Егору — ни на шаг от тебя. — Хорошо, — улыбнулся Антон. — Не волнуйся, любовь моя. Ничего не случится. Он ошибался. Встреча была назначена на три часа пополудни. Антон, одетый в скромный, но изысканный костюм цвета слоновой кости, с кружевным жабо, прикрывающим свежую метку, ожидал гостя в компании Егора. Друг сидел в кресле у окна с книгой, но Антон знал, что тот внимательно следит за происходящим. Кирилл вошел с уверенным видом человека, который привык получать желаемое. Высокий, светловолосый, с холодными серыми глазами, он напоминал хищника, затаившегося перед прыжком. — Ваше Высочество, — поклонился он, но в поклоне не было должного почтения. — Благодарю за то, что согласились принять меня. — Здравствуйте, Кирилл, — Антон указал на кресло напротив. — Присаживайтесь. Вы хотели обсудить вопросы наследства? — Да, — Кирилл сел, но его взгляд скользнул по Антону, задержавшись на шее, где из-под кружев виднелся край метки. В глазах мелькнуло что-то нехорошее. — Я слышал, мой дядя оставил все вам. Это довольно... неожиданно, учитывая, что вы даже не были знакомы до недавнего времени. — Мы познакомились перед его смертью, — спокойно ответил Антон. — И успели стать близки. Я благодарен судьбе за эти недели. — Близки? — усмехнулся Кирилл. — За несколько недель? Довольно наивно, Ваше Высочество. Дядя был болен, не отдавал отчета в своих действиях. Любой мог им манипулировать. Егор насторожился, отложил книгу. — Вы хотите сказать, что я манипулировал умирающим? — Антон нахмурился. — Это не так. — Я хочу сказать, что вы просто воспользовались ситуацией, — повысил голос Кирилл. — Приехали, окрутили старика, и вот — все состояние у вас. А я, законный племянник, остался ни с чем! — Ваши претензии следует адресовать не мне, а нотариусу, — Антон старался сохранять спокойствие, хотя внутри зарождалась тревога. — Я не просил наследства. Это была воля вашего дяди. — Воля! — Кирилл вскочил. — Какая воля? Вы просто охотник за чужим добром! Императорский супруг, а туда же — за мелким имением тянете руки! — Попрошу не повышать голос на Его Высочество, — вмешался Егор, вставая. — Вы забываете, где находитесь. — А ты вообще молчи, — огрызнулся Кирилл. — Омега, который выслуживается перед хозяевами. Егор побледнел, но сдержался. Антон тоже встал. — Думаю, нам не о чем больше говорить, — сказал он твердо. — Все вопросы решайте через поверенных. А сейчас прошу покинуть дворец. — Покинуть? — Кирилл шагнул к нему, и в его глазах вспыхнуло что-то безумное. — Я никуда не пойду, пока не получу то, что принадлежит мне по праву. — Охрана! — крикнул Егор, но дверь не открывалась — снаружи почему-то было тихо. Кирилл усмехнулся. — Ваша охрана сейчас... занята. Ненадолго, но достаточно, чтобы мы могли спокойно поговорить. Антон почувствовал, как сердце уходит в пятки. Он отступил на шаг, наткнувшись спиной на подоконник. — Что вам нужно? — Мне нужно, чтобы вы отказались от наследства. Напишите бумагу, что передаете все мне. И тогда я уйду. — А если я откажусь? — Тогда, — Кирилл шагнул еще ближе, и Антон наконец уловил его запах — резкий, неприятный, с нотками горечи и злости, — тогда мне придется... убеждать вас другими методами. Он протянул руку и коснулся лица Антона. Антона буквально вывернуло от этого прикосновения. Его тело, знающее только ласку истинного альфы, взбунтовалось против чужого запаха, чужих рук. Его начало тошнить. — Не трогайте меня! — крикнул он, отшатываясь. — Какая чувствительность, — усмехнулся Кирилл. — Интересно, ты так же реагируешь на императора? Или только на него пускаешь? — Егор, беги! — крикнул Антон, но Егор уже рванул к двери. Кирилл перехватил его, отшвырнул в сторону. Егор ударился головой о край стола и обмяк. — Егор! — Антон рванулся к другу, но Кирилл схватил его за руку, притягивая к себе. — Сидеть, — прошипел он. — Никуда он не денется. А ты будешь смотреть на меня и слушать. Он прижал Антона к себе, и от этого прикосновения по телу юноши прошла судорога отвращения. В голове помутилось, но сквозь пелену страха он вдруг почувствовал... тепло. Родное тепло. Где-то далеко, но с каждой секундой все ближе. Связь через метку работала. --- Арсений вел заседание Совета, когда внезапно его сердце пропустило удар, а затем бешено заколотилось. Он вскочил с трона, не слушая, что говорит канцлер. — Ваше Величество? — удивились сановники. Но Арсений их не слышал. Он чувствовал только одно — его солнцу плохо. Его солнце в опасности. Страх, отвращение, боль — волнами накатывали через метку, и с каждой секундой эти чувства становились сильнее. — Антон, — выдохнул он и, не говоря ни слова, выбежал из зала. Он мчался по коридорам Зимнего дворца, как ураган, сметая все на своем пути. Стража шарахалась в стороны, слуги прижимались к стенам. Никто никогда не видел императора таким — с безумными глазами, с искаженным яростью лицом. Его несло по лестницам, по галереям, прямо в малую гостиную. Оттуда доносились голоса. Один — чужой, наглый. И второй — его Антона, полный ужаса. — Отпусти меня! Не смей ко мне прикасаться! — А то что? Император прибежит? Да он в совете, до вечера не вылезет. А мы пока... познакомимся поближе. Этих слов было достаточно. Арсений выбил дверь с ноги. Она слетела с петель и грохнулась на пол, поднимая клубы пыли. В проеме стоял он — разъяренный альфа, чей гнев не знал границ. Кирилл обернулся, выпуская Антона. На его лице отразился неподдельный ужас. — Ваше Величество, я... это не то, что вы думаете... Арсений не слушал. Он двигался быстро, как хищник, как разъяренный зверь. Один удар — и Кирилл отлетел к стене. Второй — и он сполз на пол, зажимая разбитое лицо. — Ты посмел прикоснуться к нему, — голос Арсения был тих, но в этой тишине чувствовалась такая угроза, что у любого, кто слышал бы его, кровь застыла бы в жилах. — Ты посмел напугать мое солнце. — Я не хотел... я просто... — лепетал Кирилл, пытаясь отползти. — Ты просто — труп, — отрезал Арсений. Он набросился на него снова. Удары сыпались градом — по лицу, по корпусу, по ногам. Арсений не контролировал себя, им управляла древняя, звериная ярость, которая просыпается в истинном альфе, когда его паре грозит опасность. — Сюша! — крикнул Антон, и этот крик пробился сквозь пелену гнева. — Сюша, остановись! Ты убьешь его! — Он должен умереть, — прорычал Арсений, но занесенный для удара кулак замер. — Не надо, — Антон подбежал к нему, схватил за руку. — Посмотри на меня. Пожалуйста. Я здесь. Я в порядке. Он не успел ничего сделать. Остановись, прошу тебя. Арсений повернулся к нему. В его глазах все еще горел безумный огонь, но при виде Антона, при виде его любимого лица, на котором застыли слезы, огонь начал угасать. — Солнце... — выдохнул он, прижимая его к себе. — Ты цел? Он тебя тронул? Я чувствовал твой страх, твое отвращение... — Он коснулся моего лица, — всхлипнул Антон. — Всего раз. И меня вывернуло. Я чувствовал тебя, Сюша. Я знал, что ты идешь. — Я всегда приду, — Арсений целовал его мокрые щеки, лоб, глаза. — Всегда. Только позови. Кирилл, распростертый на полу, застонал. Арсений взглянул на него с ледяным презрением. — Охрана! — рявкнул он. В коридоре послышался топот — наконец-то подоспела стража, разобравшись с теми, кто задержал их по приказу Кирилла. — Этого, — Арсений указал на Кирилла, — в казематы. И проследите, чтобы лекарь привел его в чувство. Он должен дожить до суда. Покушение на императорскую семью карается... — Сюша, — тихо сказал Антон. — Не надо суда. Просто вышли его. Подальше. В Сибирь. Пусть живет, но знает, что ему повезло. Арсений посмотрел на него долгим взглядом. — Ты слишком добр, солнце. — Я не добр, — Антон покачал головой. — Просто не хочу, чтобы на тебе была его смерть. Он того не стоит. Император вздохнул. — Хорошо. Для тебя — все, что угодно. Но Сибирь будет очень далекой и очень холодной. — Пусть, — Антон прижался к нему. — Главное, что ты здесь. Когда Кирилла уволокли, когда Егора унесли в лазарет (с ним все было в порядке, просто сильный ушиб), Арсений увел Антона в их покои. Там он усадил его на кровать, сам опустился на колени и долго смотрел в глаза. — Прости меня, — сказал он тихо. — За что? — удивился Антон. — За то, что не уберег. За то, что оставил одного. За то, что этот мерзавец посмел к тебе прикоснуться. — Ты не мог знать, — Антон погладил его по щеке. — И ты пришел. Я чувствовал тебя. Чувствовал, как ты мчишься ко мне. Это было... невероятно. Словно часть тебя уже была здесь, защищала меня. — Так и есть, — Арсений прижался губами к его метке. — Теперь мы связаны. Я всегда буду с тобой. Даже за тысячи верст. — Я знаю, — улыбнулся Антон. — И это самое лучшее чувство на свете. Они долго сидели в обнимку, успокаивая друг друга. А потом Арсений, как всегда, нашел способ доказать свою любовь самым надежным способом — нежностью, лаской, близостью. В ту ночь он любил Антона особенно трепетно, особенно бережно, словно боялся, что тот может исчезнуть. Он целовал каждую родинку, каждую складочку, шептал слова любви и обещания защиты. — Никогда больше, — говорил он между поцелуями. — Никогда больше я не оставлю тебя одного. — Я знаю, Сюша, — отвечал Антон, тая в его руках. — Я знаю. И когда они, уставшие и счастливые, засыпали в объятиях друг друга, Антон впервые подумал о том, что даже в страхе и опасности есть своя правда — они показали, как сильна их связь, как нерушима их любовь. А утром пришла новая весть. Егор, оправившийся после ушиба, прибежал к ним с радостным лицом. — Антон! Ваше Высочество! — закричал он прямо с порога, забыв о приличиях. — Дима просил передать! Результаты осмотра! Вы... Он запнулся, увидев, что Антон и Арсений сидят за завтраком, и император смотрит на него с легким укором за такое вторжение. — Простите, Ваше Величество, — выпалил Егор, краснея. — Но новость важная! Дима сказал, что Антон... то есть Его Высочество... беременен! Антон замер с чашкой в руке. Чашка звякнула о блюдце. — Что? — прошептал он. — Беременны! — сиял Егор. — Течка не прошла даром! Дима говорит, срок небольшой, но все признаки есть! Антон повернулся к Арсению. Тот сидел неподвижно, глядя на него с таким выражением, словно перед ним явилось чудо. — Солнце... — выдохнул он. — Ты слышишь? У нас будет ребенок. — Будет, — эхом отозвался Антон, и слезы счастья потекли по его щекам. Арсений вскочил, подхватил его на руки, закружил по комнате, смеясь, как мальчишка. — Ты слышишь, Егор? — кричал он. — У нас будет наследник! У меня будет семья! — Сюша, поставь, закружится голова, — смеялась сквозь слезы Антон. — Ни за что, — Арсений опустил его, но не отпустил, прижал к себе. — Ты носишь под сердцем нашу любовь. Я буду носить тебя на руках все девять месяцев. — А потом? — улыбнулась Антон. — А потом — всю жизнь, — пообещал император. — Всю жизнь, мое солнце. Егор, наблюдая за этой сценой, тихонько вышел, прикрыв за собой дверь. Пусть побудут вдвоем. Они это заслужили. А за окнами Зимнего дворца занимался новый день, и в этом дне было обещание счастья, продолжения рода, новой жизни. Жизни, которая зародилась из чистой, истинной любви. ---