Double trouble

      С тех пор, как они обозначили свои чувства друг к другу, прошел уже месяц. Весь этот период пролетел незаметно за плотным водоворотом расписания в преддверии камбэка, и каждое их возвращение домой практически всегда заканчивалось одинаково — легкий ужин, впопыхах разделенный на троих с Чонхо, быстрый душ под теплыми расслабляющими струями и стремительно следующее за этим ощущение мягкой подушки под головой, окутывающее своей невозможной притягательностью. Порой они так сильно уставали, что приходилось жертвовать одним-единственным в их жизни айдолов терпящим отлагательства пунктом из всего этого небольшого списка — ужином.        Хонджун между делом все равно успевал бегать в свою студию и дорабатывать разные мелкие детали, пока они наконец не начинали казаться ему более, чем идеальными, хоть и вызывали сомнения до самых последних моментов. Уён иногда, как раньше, ходил вместе с ним, но чаще все же оставался дома и ждал его до посинения, чтобы после того, как хонджуновы ноги на цыпочках пересекали порог дорма, отругать его за переходящий все рамки разумного и неразумного трудоголизм.        В общем и целом, они всей группой вылавливали любой свободный момент в распорядке слишком короткого дня для того, чтобы лишний раз вздремнуть и мало-мальски отдохнуть, стараясь мысленно отпустить все навалившиеся на плечи заботы.       Но, конечно, в их новом статусе парочки без легких нежностей порой дело тоже не обходилось — Уён срывал с губ Хонджуна мелкие поцелуи по поздним вечерам, Хонджун стеснительно обнимал его за плечи, прижимаясь. Иногда они сплетались пальцами под одеялом и в очень редких, практически невозможных моментах они принимали душ вместе и, распалившись, касались друг друга горячими губами, руками и всем, что им предоставлялось на тот момент возможным. Но еще ни один раз за это загруженное делами время им не выпадало шанса для полноценной, по-настоящему наполняющей близости друг с другом.       Так было ровно до того момента, как менеджер объявил об их предстоящем «мини-отпуске»: им наконец предоставляли возможность хорошенько отдохнуть, пусть и всего лишь пару, но таких желанных сейчас, дней. Каждый из мемберов предпочитал отдыхать по-разному — кто-то любил такой же, как их рабочая деятельность, активный отдых; кто-то в эти редкие моменты видел возможность провести побольше времени с собственной семьей; а кто-то безвылазно пребывал в кровати или за компьютером, даже не мечтая о чем-то большем.       И, как только они всей дружной кучкой вышли из конференц-зала после собрания с менеджером, Уён подлетел к Хонджуну, зажав его между руками, и строго-настрого запретил ему тратить эти драгоценные дни на его очередные непрекращающиеся походы в студию. Капитан тяжело повздыхал, попричитал в своей привычной ворчливой манере, но вроде как, в конце концов, согласился с его словами, чувствуя действительную потребность организма в отдыхе, даже если где-то внутри себя предвидел, что его неугомонные руки против всякой воли все равно потянутся к ноутбуку даже в общежитии.       Уён, как прилипчивая, но любимая заноза в заднице, быстро напридумывал им список отпускных дел: спать до обеда, валяться в кровати, смотреть фильмы и просто ничего не делать. Для капитана простота этого плана была на уровне невозможной, но Хонджун честно пообещал попробовать его выполнить, чтобы не лишать себя премии в виде уёновой домашней и вкусной готовки.        И вот, долгожданный для всех день X настал.        В первые сутки их начавшегося отпуска Ким успешно справился с поставленными перед ним задачами — они с младшим проспали все утро и добрую половину дня, зарывшись в одеяло с головой, и даже не заметили, как Чонхо по утру тихо собрался и уехал к своим родителям погостить практически до конца их импровизированного отдыха. Ближе к позднему обеду Уён приготовил им покушать, и они в полной мере насладились запоздалым завтраком из сытных сэндвичей и бананового молока. День быстро пролетал за бытовыми общажными мелочами, оранжевое солнце скоро село за низкий горизонт, и они даже не успели толком ничего осознать, но тело, как и разум, начинали понемногу отпускать накопленную усталость в этой текучей, внезапно заставшей их размеренности.       Следующий день начался примерно так же — долгий, крепкий сон, неохотное пробуждение, ленивые разговоры за легким завтраком. В их групповой чат периодически приходили сообщения и фотографии от мемберов, которые выбрали для себя какого-либо рода активный отдых, и они с Уёном рассматривали их, обсуждая между собой и печатая что-нибудь в ответ. Вторые сутки расслабили их еще больше, и Хонджун заметил, что странным образом даже не тянулся к оставленной на потом работе. Уён отвлекал его глупыми играми — они рубились в приставку, шуточно ругаясь и толкаясь плечами; истерично пытались друг друга перекричать, пока кто-то из них не хватал другого за тыкающую пальцем руку и не впивался в нее зубами со всей собранной в челюстях силой.        Они совсем ненадолго стали простыми, обычными мальчиками, которым так не хватало подобных глупостей в повседневной, полной ответственности взрослой жизни.       А на третий день, ближе к вечеру, они заранее договорились посмотреть фильм. Хонджун вышел из ванной как обычно трогательно потрепанный, в новой светлой пижаме, пахнущий каким-то невообразимо дорогим, но вкусным, со сладкими ореховыми нотками гелем для душа. Босые ноги дошлепали по полу к зеркалу у комода, и, пока он наносил на губы увлажняющий бальзам и смазывал руки ароматным кремом, Уён уже 15 минут в поте лица просматривал все популярные и не очень названия на Нетфликсе. Его вымытые волосы уже просохли от увлажненного воздуха в комнате, маленькое полотенце на плечах лежало скомкано, охлаждая шею своей остывшей мокростью. На кровати стояла небольшая тарелка с закусками — они взяли все, что завалялось в закромах их кухонных шкафов, когда-то купленное и притащенное домой кем-то из них троих, но до сих пор так и не съеденное.       Хонджун, закончив со своими косметическими делами, тихой поступью дошел до Уёна, умостившегося на кровати в позе лотоса, и сорвал полотенце с его тела, тут же относя его на сушилку вместе со своим, слыша вслед тихое «Спасибо». Когда он уселся рядом с младшим на матрас, прогибая его под собственным весом, Чон уже открыл вкладку с какой-то комедией, по его словам собравшей кучу восторженных отзывов и высоких оценок. Ким был согласен на все, что ему могли предложить — это не играло особого значения, и он просто полагался на вкусы младшего в таких вещах. Они приглушили свет, оставив зажженными только прикроватные лампы, и наконец полностью улеглись на постель.        Фильм оказался действительно довольно интересным и смешным — они оба вот уже полчаса внимательно следили за экраном, тихо шурша руками в тарелке со снэками и посмеиваясь с шуточных вставок. Телефоны периодически мигали присланными в групповой чат сообщениями, но они не отвлекались, полностью посвятив себя их совместному вечеру. В какой-то момент Уён случайно схватил хонджунову руку, щарящую в тарелке, ошибочно приняв его палец за очередную закуску. Капитан хихикнул, попытавшись вырвать ладонь из захвата, но Чон тут же поднес его руку к своим губам и укусил, затем мягко поцеловав костяшки в качестве извинения. Хонджун состроил прикидывающуюся гримасу, запищав, а затем снова попытался вырваться из хватки, но Уён лишь сильнее прижался к фалангам, скользя вниз к тыльной стороне ладони.       — Ммм… вкусно пахнешь, – промурчал Чон.       — Это крем с запахом одного из твоих парфюмов, – ответил Хонджун. Совсем недавно ему его подарили, и это забавное совпадение с духами Уёна получилось обнаружить уже чуть позже, когда он заметил флакон с таким же названием на его рвущейся от изобилия полке.       — Мгм, – снова промычал младший, зарываясь носом в кожу. — А я думал сырные чипсы.       — Дурак! – бросил лидер и все же вырвал свою руку, сжимая ее в кулак и прижимая к животу, будто пряча.       Уён засмеялся, на этот раз притягивая всего капитана ближе к себе одним сильным рывком — теперь хонджунова голова умостилась на его вздымающейся груди, а все остальное тело ютилось под боком. Чон уперся подбородком в его еще влажную макушку и обнял за спину, игнорируя чужие копошения и слабые, «для галочки», попытки бегства. Хонджун совсем скоро сдался и расслабился окончательно, растекаясь на теле под ним. Рука для удобства улеглась поперек живота, и их ноги непроизвольно сплелись. Уён держал его крепко, вдыхая такой же приятный запах шампуня от чистых волос и поглаживая бок чуть выше талии. Капитан кончиками пальцев игрался с плотной тканью уёновой футболки, рисуя на ней узоры.        Последующие 15 минут Хонджун продолжал внимательно смотреть в экран и даже что-то комментировал, но младшему до этого уже не было никакого дела. Его рука плавно спустилась по чужому телу ниже, сначала огибая талию, а затем укладываясь на круглую ягодицу. Ким, по началу не обративший никакого внимания, вдруг пискнул, когда ладонь с силой сжала мясистую часть и хлестко шлепнула кончиками пальцев.       — Что ты делаешь? – спросил, хоть это и был очевидно риторический вопрос.       — Мяч-антистресс. Расслабляюсь по полной, – ладонь снова сжалась на половинке, не способная уместить ее в себе полностью.       Хонджун фыркнул, но сопротивляться не стал. Его глаза вернулись к фильму, а Уён только хитро улыбнулся, снова зарываясь лицом в волосы. Его горячее дыхание сместилось ниже, на выбритый висок, а затем защекотало ухо. Ким сжался от щекотки и боднул его ногами, смеясь вперемешку со скулежом.       — Переста-а-ань, – еле протянул Хонджун, отбиваясь.       Уён ничего не ответил, только затащил капитана на себя полностью, встретившись с ним взглядом. Старший смущенно отвел глаза, непроизвольно устраиваясь удобнее на худом теле.       — Не хочешь больше смотреть фильм? – спросил тихо.       — Не-а, – сказал Чон, зарывшись кистью в хонджуновы спутавшиеся волосы, и мягко погладил. — На тебя хочу смотреть.       — Не надо смотреть.., – Хонджун приблизил свое лицо к чужому. — Лучше поцелуй.       Уёну такие вещи не нужно было повторять дважды. Он попутно скользнул носом по бархатистой щеке и приложился губами к губам напротив. Сначала касания были легкими и нежными — Уён целовал то верхнюю, то нижнюю губу, чувствуя, как Хонджун сжимал его футболку в кулаках и как на его собственных губах оставалась сладкая липкость его бальзама. Потом в ход пошли зубы — Уён оттягивал мягкую кожу, наслаждаясь их смешанным дыханием и мычанием старшего. А потом Хонджун сам широко лизнул его рот, просясь внутрь. С этого момента температура в комнате будто начала стремительно повышаться.        Младший сжимал талию капитана, чувствуя его вес на себе, а тот все больше ерзал на его теле, прижимая его голову к своей. Языки игрались, мокро обводя друг друга и разгоняя жар по телу. Хонджун ласкался, как котенок, то скользя внутри горячего рта, то вылизывая губы самым кончиком. Уён ловил его юркий язык в плен своих губ, мягко посасывая и втягивая глубже в свой жаждущий рот. Потом Уён вдруг скинул с себя Кима, укладывая его сбоку от себя и сам повернулся к нему лицом, тесно примыкая. Ноги снова сплелись, и они трогали друг друга без остановки, выдыхая в непрекращающиеся поцелуи. Руки Чона полезли под легкую одежду, оглаживая ребра, плотную хонджунову грудь и выпирающие на ней, напрягшиеся от касаний соски, пока Хонджун тоже гладил его торс. Постепенно обоюдное желание еще больше разгоралось, и Уён сместился лицом в чужую шею, покрывая ее мазками и поцелуями. Хонджун поскуливал, водя ногтями по чужому затылку и посылая по коже младшего колкие, будоражащие все естество мурашки. Потом вдруг сам нырнул в уёнову шею и ключицы, оставляя на них частые, мелкие чмоки. Его зажатая между бедрами младшего нога согнулась в колене больше, нарочно надавливая на его пах, и Уён громко выдохнул, тут же потираясь об нее и притягивая капитана за ягодицы ближе к себе. Ладони залезли под его светлые струящиеся штаны и тонкое белье и ненадолго крепко сжали большую, голую округлость, а потом Чон в мгновение ока оказался над старшим.        Его таз все так же прижимался к телу лидера в разздразнивающих скольжениях, пока Хонджун тянулся в ответ, сжимая младшего по бокам своими расставленными бедрами. Внизу у обоих заметно твердело, щекоча тянущими отголосками живот. Уён шумно втягивал носом запах чистой, гладкой кожи капитана, когда прикладывался губами к его острой, аккуратной челюсти и высоким скулам. Хонджун сжал его тело собой сильнее и тихо, словно вопросительно выдохнул:       — Возьми меня?       Уён на секунду замер, так и оставшись прижатым к его коже влажными губами. Маленькие ладошки Кима сжались в волосах младшего, когда он заметил чужую перемену и не услышал никакого ответа.       — Прости… ты не хочешь? – прозвучало с его уст расстроено, но он тут же попытался это скрыть, еле заметно мягко улыбнувшись.       — Нет, хён. Я… дело совсем не в этом, – начал Уён, с трудом оторвав голову от его пылающего тела и вновь потеревшись о таз Хонджуна своим возбуждением, будто в доказательство собственным словам. — Я просто..,– он медлил, не зная, как правильно нужно было донести это до старшего. — На самом деле, обычно я всегда был снизу.       Хонджун замер. Он уставился в бегающие по округе глаза Чона своими, не зная, как теперь отреагировать. Они ведь всегда… Так… С самого начала… И он тоже все время был снизу.       — Ох, Уён-а.., – выдавил все же капитан аккуратно. — Я думал… Просто ты всегда заботился обо мне так. Даже сейчас.., – Хонджун смущенно поерзал под ним, нечаянно снова задевая чужое возбуждение и опуская свои длинные ресницы.       — Да, я знаю, хён. Я понимал, что рано или поздно это может стать проблемой между нами, но я не хотел… не хотел отпускать тебя просто из-за этого, — Уён упал на его тело полностью и зарылся лицом ему в ключицы. — Я ведь тебя люблю, – добавил уже тише. Было не по себе за то, что он был таким эгоистом и не мог оправдать чужих сексуальных надежд, поэтому по щекам пополз стыдливый, яркий румянец. Твердость в паху по прежнему упиралась в чужой таз.       — И что.., – снова медленно заговорил Ким, мягко поглаживая чужую спину, будто успокаивая и его, и себя. Уён под его нежными прикосновениями вздрагивал. — Что нам теперь делать?       — Джуни-хён, – после паузы промычал Чон в чужое плечо нерешительно. Хонджун под ним вопросительно напрягся, слушая. — Ты когда-нибудь вылизывал кого-то?       Ох.       Хонджун вдруг прерывисто задышал, и голова Уёна мерно вздымалась вместе с его дыханием. Отчего-то мысль об этом сейчас ударила прямо в его прижатый к чужому пах, и возбуждение еле заметно ответно дернулось под слоями все еще не снятой одежды.       — Нет, Ён-а, – горячо и судорожно выдохнул он ему прямо в ухо. — Я никого не вылизывал.       Обычно это Хонджуна вылизывали партнеры, а не наоборот.       — Кажется, у тебя будет веский повод когда-то это попробовать.., – сказал Чон, поднимая наконец голову и уставившись в хонджуновы расширенные зрачки, а потом смещая взгляд на полураскрытые в дыхании губы. Он мягко поймал их, не сопротивляющиеся, в очередной мокрый поцелуй, а затем, оторвавшись, добавил: — А сейчас дай-ка я покажу, как это делаю я.       С последними словами Уён опустился по телу ниже, тут же задирая пижамную рубашку и открывая для себя поджавшийся живот. Пальцы снова полезли под кромку штанов и белья, но уже с конкретным намерением, пока губы заскользили по тазовым костям и месту ниже пупка. Хонджун успел только вдохнуть полные легкие воздуха и вжаться в уёновы волосы руками, когда светлая ткань заструилась по его согнутым в коленях ногам, комком спадая к щиколоткам. Прохлада комнаты ударила прямо в его горячее возбуждение, теперь открыто умостившееся на животе, и из горла вырвался тонкий всхлип.        Младший совсем не медлил — дразнящие поцелуи упали на твердый ствол, мягко лаская, а потом кончик языка оставил мокрую полоску на уздечке. Ким вскинул бедра, сжимая темные пряди между пальцами, и чуть раздвинул ноги. Уён покрыл чмоками весь его пах, подразнил прикосновениями еще немного, а параллельно потянулся к изголовью, хватая свою свободную, нагретую подушку. Старший понял его без слов, лишь посмотрев в его горящие глаза, и приподнял поясницу, чтобы в следующую же секунду почувствовать мягкость под телом. Теперь его таз был приподнят под нужным, удобным углом, и Уён взялся за обе его коленки, чтобы расставить его ноги шире и прижать их к торсу.        Чон широко облизнулся, будто ухмыляясь, и снова опустился между чужих бедер. Первое касание было осторожным — еще один легкий чмок сжатыми губами по входу, сухая ласка, отпечатывающая хонджунов трепет под его касаниями. Капитан прикусил губу. Затем острые зубы мазнули по нежной коже, заставляя старшего встрепенуться и откинуть голову. А потом между полных налитых губ скользнул язык, оставляя слюну на маленьких складках и собирая желанный вкус Кима. Хонджун неосознанно задержал дыхание. И, довольно хмыкнув в ответ на реакцию, Уён выпустил свой язык изо рта, прикладываясь его широкой частью к сфинктеру полностью. Руки взмыли на напрягшиеся бедра, поддерживая их прижатыми к телу, и все уёново лицо погрузилось между больших ягодиц. Язык заскользил по промежности снизу-вверх с тихими чавкающими звуками, и Хонджун застонал довольно громко для того, чтобы совсем перебить все еще играющий где-то далеко от их совместного мира фильм.        Уён не жалел слюны и нарастающей скорости — язык плавно и быстро скользил, пробуя старшего, смакуя ощущение его дрожи на себе. Хонджун снова прижал его голову, поглаживая, чередовал скулеж с громким дыханием. Чон любил о нем заботиться; даже если раньше он всегда был снизу, капитан рассыпался под ним как хрупкий фарфор, и Уён наслаждался его абсолютной капитуляцией. Ласкать его было приятно. Заботиться о нем правильно было приятнее в несколько раз. Младший давил языком внутрь и без стеснения проникал напряженным кончиком, пока ладони скользили по внутренней стороне разведенных ног, щекотали пальцами. Хонджун подмахивал тазом, наверное впервые ощущая такую чужую жадность. Его вылизывали так, будто не хотели оставить и крошки после, ощущение распространяющейся мокрости внизу возбуждало еще больше. Он чувствовал себя таким чувствительным, и собственные ладони почти неосознанно легли на грудь и стоящие соски. Чон втягивал его вход губами, прижимался лицом, пока не становилось нечем дышать, сжимал половинки вокруг своей головы, покусывая кожу. Все превратилось в гам из капитанских стонов и его липкого чавканья. Под его языком он был таким нежным и вкусным.       Уён оторвался от него с громким хлюпом, тут же поднимаясь выше и, вытерев поблескивающий рот, поцеловал, передавая собственное желание. Они мычали в поцелуй, пока Уён каким-то незаметным образом выудил откуда-то смазку. Когда они оторвались друг от друга, младший начал раздеваться. Хонджун тоже быстро сообразил и снял оставшуюся на нем, прилипшую пижамную рубашку. Чон снова устроился где-то над ним, выдавливая густой бесцветный гель на пальцы.        — Дай руку, – скомандовал он, кивая Хонджуну.       Хонджун протянул свою ладонь, и младший неприлично впечатался своими мокрыми пальцами в его. Он делился лубрикантом, смазывая фаланги, растирая его параллельно на себе и на старшем.       — Хён, коснешься меня там? – спросил он, заглядывая в чужое румяное лицо.       — К-как? – вопросительно выдавил капитан.       — Я войду в тебя пальцами, а ты в меня, м-м-м?        Хонджуну снова стало жарко. Он кивнул завороженно, поднимая длинные ресницы, и Уён удобно умостился на его талии. Младший потянулся рукой назад, чуть отклоняясь, и провел склизкими подушечками по набухшему от вылизываний входу. Ким снова вскинул бедра, ощущая круговые движения, втирающие смазку, и Чон сам помогающе взял его запястье в свободную руку и потянул себе за спину. Старший скользнул по промежности и аккуратно коснулся его сфинктера. Уён одобрительно промычал и сказал:       — Давай вместе?       Хонджун снова лишь кивнул и, когда почувствовал, как, немного расслабив, в него проникла первая фаланга, повторил это движение на младшем. Они оба выдохнули: Уён свистяще, а Ким влажно. Чону было самую малость непривычно — он успел отвыкнуть от распирающих чувств, — но оттого не менее приятно. У него тоже не было такого опыта, но вести распаленного под ним Кима казалось естественным и таким необходимым сейчас процессом. Хонджун ощущал, как мягко в него проникали, и проникал в чужое нутро сам. Палец глубже погружался в пытающиеся расслабиться стенки, окутанный жаром, и это ощущалось немного странно вместе с собственными ощущениями — будто он сейчас входил сам в себя, но пальцы внутри него были длиннее и чуть толще его собственных. Их горячее дыхание смешалось в воздухе, и движения постепенно становились все расслабленнее, преодолевая упругое сопротивление мышц. Уён ввел в него еще один палец, заставляя простонать, и он тоже это повторил. Фрикции не были быстрыми, но ощущались такими правильными и наполняющими, и вес Уёна на его теле был единственной вещью, которая его приземляла. Он красиво возвышался над ним, волосы спадали по бокам, обрамляя его искаженное нарастающим наслаждением лицо, и Хонджун согнул фаланги внутри, вырывая из него очередной сладкий стон. Уён тоже ощупал его стенки и коснулся простаты, и старший выгнулся под ним, заставляя и Чона чуть подпрыгнуть на его пальцах. Это было мокро, горячо, странно, но не грязно. В моменте это ощущалось даже правильно — будто так и должно было быть. Будто только сейчас и только так он мог почувствовать с ним настоящее единение.       Будто то, что он испытывал с другими до этого, было неправильным или недостаточным.       Их члены немного соприкасались, и Уён мелко тек прямо на него, пока Хонджун размазывал собственные следы удовольствия под пупком. Пальцы одновременно ускорились, незаметно превращаясь в три вместо двух, стенки тягуче сжимались, и они так сладко стонали в унисон, отдаваясь друг другу без остатка. Уён мял его грудь свободной ладонью, Хонджун поглаживал его талию и ноги, а потом потянулся рукой за чужим лицом. Уён опустился ниже и они целовались, вылизывая языки, покрывая лица мимолетными нежными мазками. Ловили стоны и всхлипы губами, распаляли друг друга больше. Таз Уёна заскользил, насаживаясь на пальцы и потираясь о хонджунов член. У Хонджуна кружилась голова и он так хотел больше, глубже, сильнее.       — Быстрее, прошу, Ён-и, – выпалил между очередными мокрыми поцелуями. — Возьми меня сильнее.       — Мой маленький хён хочет, чтобы Ён-и взял его сильнее? Какая прелесть, – выдохнул младший ему на ухо, сильнее и быстрее вгоняя в него пальцы.       Ким заскулил, двигая тазом, насаживаясь, забирая все, что ему давали. В обычный момент даже этого ему было бы мало, но движение собственных пальцев в чужом теле тоже горячило кожу, выпуская испарину.       — Трахать тебя пальцами это что-то с чем-то, хён. Ты такой чувствительный. Что было бы, если бы я вошел в тебя своим членом?       Хонджун на это плаксиво застонал, сжимаясь внутри. Он так этого хотел. Боже, как он этого хотел. Младший снова возвысился над ним, беря в ладонь его лицо, а затем скользнул под подбородок, задирая его выше. Большой палец лег на нижнюю губу, растирая по ней их смешавшуюся влагу, пока внизу, между их возбуждениями, было так же липко. Каждое движение Уёна тазом приносило трение, и капитан за бедра придавил его сильнее к своему телу, усиливая интенсивность. На периферии звучали мокрые звуки смазки внутри, пока Чон скользнул в его приоткрытый рот подушечкой пальца. Хонджун жадно захватил ее в свой плен, посасывая, чувствуя тяжесть на языке и зубах. Он взялся за чужое запястье, притягивая ближе и сильнее, не выпуская из мягкого пространства ротовой полости.        Сейчас он чувствовал себя практически полным, особенно когда Уён заменил палец на средний и указательный, хорошо заполняя его и снизу, и сверху. Хонджуновы же пальцы неосознанно сдавались под этим натиском, и он беспомощно отставал от чужих движений в нем несмотря на все старания доставить удовольствие. Внизу живота уже невозможно сильно тянуло, формируя плотный клубок, подкатывающий к самым легким. И тогда Уён вырвал у него собственную руку, хватая оба их члена в кольцо кулака. Он задвигался быстро, в какой-то момент позволяя и капитану, и себе вытащить из нутра пальцы, оставляя между ними только стоны, почти животное трение по естественной смазке и хонджуновой слюне и беспорядочные прикосновения по телам. Не успев даже предупредить, Ким протяжно прохныкал, откидываясь на подушке, и кончил на свой живот, попутно пачкая чужие руку и возбуждение. Уён тоже откинул голову, его рука и все тело блестели от вышедшего пота, ноги подрагивали от напряжения, и он за несколько быстрых, плотных скольжений довел и себя до оргазма, размазывая их общее наслаждение по коже.        Они лежали все снова грязные, потные, уставшие, тяжело дышащие, пока на ноутбуке в основании кровати бежали титры по черному экрану. Уже успелось забыться ради чего они вообще устраивали этот вечер изначально. Хонджун лежал молча, покусывая нижнюю губу, будто не решаясь что-то сказать. Уён, вероятно почувствовавший его переживания, заговорил первым.       — Хён, это получается, нам теперь нужен двойной резиновый член. Ну, знаешь… будем тереться друг об друга задницами и все такое.       У Хонджуна вспыхнули уши от только что услышанного.        — Уё-ён, боже, замолчи. Что ты говоришь такое, – он протянул, закрывая лицо ладонями под прыскающий, громкий смех младшего.       А сам мысленно уже раздумывал, на каком сайте они могли бы это заказать.