Путеводные звёзды

      — Что же! Вот, что у нас есть!       Люпен широко улыбнулся и гордо положил в центр стола один-единственный лист бумаги.       Все остальные члены команды растерянно переглянулись и уставились на страницу, напоминавшую заполненный бланк. На белом поле мельтешили чёрные печатные буквы вперемешку с цифрами, от одного взгляда на которые начинала болеть голова.       — И что это? — наконец нарушила молчание Фудзико, растерянно сведя брови к переносице.       — Это ключ к нашим сокровенным бриллиантам.       — Прекращай говорить загадками, — фыркнул Дзиген и окинул взглядом вора вместе с комнатой из-под полей шляпы.       Небольшая подвальная квартира с красными кирпичными стенами — обычное явление для многоэтажных домов в Америке и Лос-Анджелес не стал исключением. Лампочка под потолком тихо звенела нитью накаливания, заливая комнату светом, от чего немногочисленная мебель, состоявшая из дивана, деревянного стола и нескольких стульев, отбрасывала длинные тени на серый бетонный пол.       — Какие вы все скучные, аж тоска берёт, — насмешливо сказал Арсен и указал на злосчастный листок. — Это — выписка из налоговой декларации. Благодаря ей, мы, может быть, сможем выйти на место, где наш уважаемый Фокс Каннинг спрятал «Пятьдесят восемь звёзд Магеллана». Правда, для этого нам придётся пробраться в самое страшное место во всей Америке.       — Белый дом? — тут же предположила Фудзико.       — Алькатрас? — высказал свою догадку стрелок.       — Улица?       Все в один миг повернулись в сторону автора последней фразы и озадачено посмотрели на Гоэмона. Самурай оглядел всех присутствующих и отвёл взгляд в сторону, чуть сильнее стиснув ножны катаны в руке. Стушевавшись, он тихо пробормотал:       — Вы же видели сколько там машин и людей…       Арсен тихо усмехнулся и легко хлопнул товарища по плечу, а после заговорщически навис над столом, оперевшись на него обеими руками.       — Не угадали. Мы должны проникнуть в самое тёмное, самое кошмарное место для любого американца.       Все члены команды напряжённо переглянулись и тут, вор, хитро улыбнувшись, сказал:       — Нам пора наведаться в налоговую службу.       Повисла минутная пауза. Три пары глаз недоумённо уставились на вора и Дзиген, решив стать гласом народа, озвучил повисший в воздухе вопрос:       — И какого чёрта мы там забыли?       — Ну, нам не совсем в налоговую прямым рейсом, — Арсен ткнул в низ раздобытого листка и наконец посерьезнел, от чего все присутствующие внимательно прислушались и склонились над столом.       В самом конце страницы значилось имя какой-то компании и её адрес.       — У любого легального бизнеса есть бухгалтерская контора, которая составляет эти несчастные декларации, а также… — Люпен хищно сощурил глаза и ухмыльнулся, — хранит всю информацию о клиенте, которая была для её составления использована. И, как мы знаем, «Cunning & Co.» под руководством нашего старого знакомого не является исключением.       Вор не сдержал усмешки, оглядев всех присутствующих. В его глазах вновь вспыхнул азарт, почти граничащий с помешательством.       — Так что мы проникнем в архив и покопаемся в самом грязном белье любого бизнесмена — в его бухгалтерских отчётах.

***

      Грязное окно у самой земли поддалось вскрытию не менее легко, чем её решётка — снятию. Двое людей под покровом ночи проскользнули в подвал многоэтажного здания, тут же тихо приземлившись на ноги.       Стеллажи, почти до потолка забитые подписанными коробками с документами, уходили в непроглядную тьму, разрываемую лишь редкими островками света от небольших окон. В дальнем углу горела лампа, стоявшая на столе, из-за которого раздавалось тихое сопение спящего охранника.       Запах пыли и разлагающейся бумаги тут же ударил Люпену в нос, от чего он поморщился, чтобы тут же не чихнуть.       Внимательно осмотревшись и утвердившись в том, что человек, которому было поручено ночью сторожить это место, успешно пренебрёг своими обязанностями, вор кивнул напарнику и достал фонарик.       Они начали проходить вдоль стеллажей, выхватывая подписи коробок холодным светом и периодически прислушиваясь к храпу человека на охране.       «Так, судя по тому, что здесь всё в алфавитном, нам нужно… Есть!»       Арсен раззадорено кинулся к одной из коробок на стеллаже и махнул Дзигену рукой, подзывая ближе. Вместе они смогли с тихим шелестом картона о сталь достать её и поставить на пол.       Открыв коробку, Люпен зажал фонарик в зубы и тут же начал быстро перебирать кучу жёлтых одинаковых папок, на чьих корешках мелькали даты и номера кварталов отчётности.       «Q2… Q2… Где же…» — про себя проговаривал мужчина, как вдруг увидел искомое: жёлтая папка, такая же, как и все остальные, но помеченная этим годом и выглядящая значительно свежее прочих.       Арсен победоносно выхватил находку и широко, насколько позволял фонарик во рту, улыбнулся, взглянув на Дайсуке.       Тот в свою очередь усмехнулся и мягко потрепал вора по голове, от чего Люпен довольно зажмурился. Эти смуглые горячие руки всегда знали, как поддержать или похвалить без слов, от чего каждый их жест или действие что-то да значили: раздражение, нежность, даже страх — всё можно было прочитать по оброненному ими движению.       Вновь сосредоточившись на деле, Арсен открыл первую страницу отчёта с приложениями, достал изо рта фонарик, а из внутреннего кармана пиджака — микрокамеру.       В глазах стрелка тут же промелькнуло любопытство, а вор лишь хитро улыбнулся, щёлкнув затвором.       В абсолютно тишине, прерываемой лишь посапыванием ворочавшегося во сне охранника, щелчки казались почти оглушительно громкими, но делать было нечего: украсть саму папку означало тут же дать Каннингу знать об их присутствии и планах.       Спустя добрые пятнадцать минут съёмки Люпен почувствовал, как начали затекать ноги, а документы будто бы и не думали заканчиваться.       «Неужели налоговой в самом деле нужно столько макулатуры? Готов поспорить, в одном этом подвале целый Шервудский лес похоронен», — с раздражением отметил про себя вор и устало вздохнул.       И тут же об этом пожалел.       Пыль ворвалась в лёгкие столь внезапно, что Арсен даже не успел понять, что происходит. Чихнуть захотелось безумно и мужчина уже даже смирился с тем, что им сейчас придётся сматываться от разбуженного охранника, как тут…       Чужие пальцы зажали ему нос и вместо оглушительного раската грома раздался лишь приглушенный писк. Неозвученный чих рикошетом отдал в голову, так что на мгновение у Люпена потемнело в глазах. Когда же он наконец смог, проморгавшись, прийти в себя, то посмотрел на напарника.       Лицо Дайсуке было предельно серьёзным и в первое мгновение вор даже благодарно кивнул, а потом вдруг понял, что к горлу подступил приступ смеха.       Он улыбнулся. Дзиген отпустил его нос и улыбнулся в ответ.       Спустя миг оба мужчины уже согнулись пополам, закусив кулак, чтобы не разразиться хохотом прямо посреди подвала. Однако стоило им только вновь посмотреть друг на друга, как, казалось, уже унявшийся гогот, начинал вновь неудержимо рваться наружу.       Смахнув выступившие от беззвучного смеха слёзы, Арсен с усилием заставил было себя вернуться к неотснятым страницам, но не тут то было.       Внезапно из угла, в котором горела настольная лампа, послышался треск рации, а в следующую секунду по подвалу громко раздалась английская речь:       — Билл, ты как там, приём?       Люпен застыл как вкопанный, мгновенно выключив фонарик, и Дзиген последовал его примеру. Мужчины нервно переглянулись, услышав, как охранник в углу сонно прокряхтел, поднимая рацию.       Сердце пропустило пару ударов и Арсен приготовился к тому, что им сейчас придётся либо оглушить сторожа, либо удирать в окно, но итог в любом случае был бы один: после этого рассчитывать на успешное обнаружение бриллиантов не приходилось. Каннинг наверняка мгновенно отреагирует на попытку проникновения в архив, хранящий его документы.       — Я… Я в порядке, — широко зевнул в рацию охранник, — всё тихо, приём.       — Понял тебя, до связи.       Американец широко вздохнул, щёлкнув рацией, и в помещении ненадолго повисла абсолютная тишина.       Напарники тревожно замерли и, кажется, даже затаили дыхание, стараясь не издавать и звука.       Вдруг по комнате раздался громкий храп и мужчины одновременно вздохнули с облегчением. Оперативно досняв остаток бумаг, Люпен вместе с Дайсуке водрузил коробку на место, а после они ловко выскользнули тем же способом, что и проникли, задвинув снятую решётку назад и закрепив её на месте.       Партнёры, успешно скрывшись, отошли от архива на пару кварталов и только после этого позволили себе громко рассмеяться.       — Это было просто ужасно, — через силу выдавил из себя между смехом Арсен, положив на чужое плечо руку и уткнувшись в неё лицом.       — Да уж. В следующий раз напомни взять с собой прищепку, — ответил Дзиген, едва сумев подавить очередной гомерический приступ.       Стрелок достал пачку Мальборо и протянул напарнику одну из сигарет, сам зажимая между зубов вторую. Люпен выхватил предложенное из чужих рук одними губами, а после       Дайсуке щёлкнул зажигалкой. Огонёк осветил золотом лица мужчин, опаляя сразу два обернутых в пергамент кончика, а после напарники синхронно вдохнули и выпустили из лёгких серый дым.       Они шли по улице в спальном районе Лос-Анджелеса, где в столь поздний час людей особо не наблюдалось, но в воздухе всё равно витала атмосфера мегаполиса: шум пролетавших мимо машин, искусственный свет фонарных столбов и запах асфальта со стёртой резиной — всё антропогенное и едва намекающее на наличие в городе природы редко возникающими вдоль тротуара деревьями и кустами.       Луна в небе была их немой спутницей, сопровождая идущих сквозь изредка проплывающие серые облака.       — И всё-таки это было до оскорбительного просто, — недовольно пробормотал Люпен, выпуская струйку дыма.       От совершённой небольшой кражи кровь не вскипела в венах, а дыхание лишь едва сбилось — одним словом, это дельце, пусть и на пути к крупной афере, несколько вора разочаровало.       — Ты бы предпочёл, чтобы за нами, как в прошлый раз, гналась толпа итальянцев?       — Ну не обязательно прям итальянцев, но…       Мужчины переглянулись и не смогли сдержать смешка.       Какое-то время они продолжали идти вместе в тишине, испепеляя лёгкими табак.       — Неужели это правда плохо, когда всё идёт как положено? Без шума, без лишней мороки… — вдруг задумчиво спросил в воздух Дайсуке, преподнеся этот вопрос почти как риторический.       — Ну а ты как думаешь?       Арсен с любопытством глянул на возлюбленного. Когда-то давно, месяцев десять назад, они уже говорили об этом. В ту самую ночь, когда пара бутылок спиртного и одна провокация наконец развязали им языки и они смогли сказать друг другу то, что давно уже должны были и стали теми, кем им положено было быть.       Дзиген затянулся сигаретой и бросил взгляд на одно из многоэтажных зданий, где в столь поздний час ещё горело несколько окон. Арсену даже стало интересно, кого и по какому поводу мучает бессонница, раз они объединились в общем ночном бдении.       — Спокойно — значит безопасно, — наконец заявил стрелок, докуривая сигарету и отправляя бычок щелчком в сток канализации.       — Спокойно — значит скучно, — тут же парировал Люпен, следуя примеру партнёра и тоже избавляясь от дотлевшей сигареты. — И только не говори мне, что чувствуешь иначе. Не поверю.       — Может быть «думаешь иначе»?       — Я знаю, что говорю.       Вор самоуверенно хмыкнул и вдруг остановился, заставив своего возлюбленного тоже замереть на месте и растерянно на него посмотреть.       Арсен смерил напарника гордым взглядом, сверкнув глазами в лунном свете.       — Из хаоса рождается интерес. Из беспорядка рождается азарт. Из спокойствия и стагнации же — только тоска и скука.       — Но…       Люпен подошёл к партнёру вплотную и вдруг положил руку ему на грудь, парой ловких движений расстёгивая пуговицы на рубашке в районе солнечного сплетения. Совершив эту нехитрую манипуляцию, он запустил свою ладонь под хлопковую ткань, бледными пальцами касаясь смуглой груди в районе сердца. Чужой «кровяной насос» трепетал, как безумный, истязая ударами рёбра и щекоча подушечки пальцев вибрацией. Дзиген удивлённо выдохнул, вздрогнув от чужих прикосновений, и уставился на возлюбленного непонимающим взглядом.       — Ты можешь говорить мне о безопасности сколько угодно, но только себя не обманывай.       Вор приподнял поля шляпы Дайсуке свободной рукой, а после ей же коснулся чужой шеи, кладя ладонь сзади, у самого роста волос и тем самым зарываясь пальцами в чёрные локоны.       Тело возлюбленного отреагировало мгновенно: по коже стрелка пробежали мурашки, а сам он рвано вздохнул, заливаясь лёгкой краской и всё неотрывно глядя на объект провокации.       — Ч-что ты… — растерянно пробормотал Дзиген, но Люпен вновь перебил его.       — Я — и есть опасность, mon ange. Ты можешь оберегать меня сколь угодно долго, но я, по сути своей, и есть риск. Убери адреналин и что останется?       Вор притянул за шею собеседника ближе к себе, едва коснувшись губами губ напротив. Их разделяла какая-то пара миллиметров, чужое дыхание обжигало, а в глазах обоих сверкали искры взаимопонимания без слов.       Они оба знали, что без того гормонального коктейля, что давали им новые дела, жизнь показалась бы пресной.       — Ты останешься, mio diavolo, — вдруг прошептал Дайсуке, обхватывая чужую талию руками и притягивая к себе стройное тело вплотную.       Арсен почувствовал, как от иностранной речи стрелка у него перехватило дыхание: возлюбленный лишь недавно ввёл в привычку иногда обращаться к итальянскому в моменты страсти и нежности, от чего у вора до сих пор невольно подкашивались колени. Было в этом языке что-то гипнотическое, стоило Дзигену заговорить на нём, а особенно — заговорит на нём о Люпене.       — Без риска жизнь — это игра, что не стоит свеч, — сказал вор, переборов смущение и выглядя вполне серьёзно.       Дайсуке сощурился и Арсен даже не понял, что блеснуло в этих тёмных глазах. Согласие? Протест? Смирение? Вор не понимал, но чувствовал, что на языке у его партнёра крутится что-то, что он не решается высказать. Интересно, что это может быть?       Вместо ответа Люпен решил выяснить, что ещё может крутиться на чужом языке, а потому мягко коснулся губ напротив, после напористо углубляя поцелуй.       Дзиген тут же откликнулся на ласку, сильнее сжимая чужое тело в своих руках. Внезапный тихий стон раздался, стоило Арсену чуть сильнее стиснуть вороные локоны в руке, от чего под лежащими на смуглой груди пальцами пробежала приятная вибрация.       Нехотя оторвавшись от губ напротив, вор облизнулся и произнёс:       — Как думаешь, мотели ещё работают?

***

      Зайдя в общую комнату, Дзиген издал вздох столь тяжелый, что им вполне можно было бы заменить промышленный пресс. Часы на стене красноречиво указывали на ночь, стремительно перетекающую в утро, а непроглядная тьма за окном, уже подёрнутая предрассветными сумерками, это только подтверждала. Все остальные уже давно спали, а он не спал. Не спал, потому что не спал и кое-кто ещё.       — Арсен, — негромко позвал стрелок, ставя очередную кружку на стол рядом с возлюбленным.       — Merci, mon cher.       Вор, сидевший за столом, широко зевнул, а после благодарно кивнул. Всё его внимание занимали рассыпанные по столу фотографии отснятых документов, так что от горячего напитка он отпил не глядя.       — Это не кофе, — вдруг в удивлении изогнул бровь Люпен и поднял вопросительный взгляд на возлюбленного.       — Да. Это ромашковый чай.       — Но…       — Хватит с тебя кофеина на сегодня, — непреклонно утвердил стрелок и под его взглядом Арсен, хотевший было продолжить протест, отступил и вновь вернулся взглядом к фотографиям, вычитывая уже бог весть какую страницу налогового квартального отчёта. Он задумчиво затянулся тлеющей между пальцами сигаретой, выпустив в сторону струйку сизого дыма, тут же растворившуюся в свете лампочки под потолком.       Дайсуке обеспокоенно глянул на своего избранника: тело вора отчаянно боролось с усталостью, пока гениальный мозг не переставал работать ни на мгновение, от чего создавался болезненный контраст изнеможения и продуктивности. Тёмные внимательные глаза скользили по полученным материалам, в то время как веки предательски смыкались, удерживаемые от закрытия лишь бушевавшим в крови Люпена кофеином и природным упрямством.       Вор провёл за проявкой фотографий, перенесением их на фотобумагу и чтением отснятого, без малого, целые сутки, не отрываясь от дела почти ни на миг. Такая нечеловеческая фокусировка одновременно и восхищала и пугала, заставляя Дзигена нервно поглядывать на происходящее.       — Нашёл что-нибудь? — аккуратно задал вопрос стрелок, подходя к партнёру из-за спины и заглядывая в фотографию, что вор держал сейчас. В глаза тут же неприятно ударили мельтешащие буквы и цифры в таком обилии, что становилось тошно.       — Ничего. Пока ничего. Но я найду. Я чую, что здесь что-то есть, — упрямо пробормотал под нос Арсен, подавляя очередной приступ зевоты.       — Может поешь хотя бы?       Дайсуке задал вопрос осторожно, в слабой надежде, что возлюбленный согласится, но получил лишь отрицательное покачивание головой. Пока Люпен работал, он переходил на кофе и сигареты, чем сводил стрелка с ума. Дзиген мог хоть весь стол едой заставить, но, как говорится, можно подвести коня к воде, но вот заставить его пить…       То же самое, в принципе, можно было сказать и о сне с отдыхом, но вот здесь мужчина верил, что ещё может побороться.       — Арсен.       — М? — не глядя откликнулся не спавший гений, откладывая прочитанную страницу и беря свежую.       — Ты не спал больше суток. Тебе не кажется, что пора сделать перерыв?       Стрелок положил ладонь на чужое плечо, второй рукой мягко украв из пальцев возлюбленного сигарету. Докурив её одним вдохом, он отправил бычок к своим сородичам, чья братская могила в пепельнице постепенно начинала приобретать форму кургана.       — Не кажется. Посплю, как найду хоть одну зацепку, — в некоторой прострации отозвался вор, поднося к губам свою руку и с удивлением обнаруживая пропажу тлевшего источника никотина.       — Тогда, может, хотя бы на диван пересядешь? — решил не отступать от своего Дзиген, проведя ладонью по задней стороне бледной шеи. — Твои поясница и спина не стальные, смею напомнить.       — Откуда тебе знать? — в шутку усмехнулся Арсен.       — Будь они стальными, ты бы не жаловался по утру после догги-стайла. Люпен на это заявление хихикнул, наконец оторвавшись от злосчастных документов, и с хитрецой глянул на партнёра.       — Ладно, справедливо. Однако перемещаться от работы я всё равно не стану, — хмыкнул вор, вновь упираясь взглядом в фотографию отчёта.       — Beh, non essere testardo, amore mio, — достал наконец свой последний козырь Дайсуке, низким вкрадчивым баритоном озвучив укор возлюбленному прямо на ухо, обжигая чужую ушную раковину своим дыханием.       Кожа шеи под смуглыми пальцами в одно мгновение покрылась мурашками, а бледные щёки заалели, как подкрадывавшийся за окном рассвет. Недавно приобретённое средство убеждения и, чего греха таить, возбуждения работало даже чересчур хорошо, однако непривычка всё ещё иногда терзала язык, прежде чем стрелок успешно его применял.       — Это жульничество, — смущённо пробормотал Люпен, нервно стиснув в пальцах проявленный снимок.       — «Главное — результат, а не путь к нему», не так ли? — процитировал оброненную когда-то самим его избранником фразу Дайсуке, довольно ухмыльнувшись.       Арсен устало вздохнул, собрал пару десятков ещё не отсмотренных фото в стопку, а после, сдавшись, самоуверенно посмотрел на напарника:       — Просто пересяду на диван. Не больше.       — О большем и не прошу.       Дзиген оставил на виске партнёра лёгкий поцелуй, а после они вдвоём перебрались на новое место.       Люпен расслабленно утонул в мягкой поверхности и с нескрываемым удовольствием прижался боком к стрелку, что сел рядом и закурил сигарету, положив свободную руку вдоль спинки дивана.       — А сам-то поспать не хочешь? — спустя какое-то время спросил Арсен, откладывая в сторону очередной лист, но со всё больше угасающим энтузиазмом. — Ты же не обязан со мной тут торчать.       — Давай я сам разберусь, что я и кому обязан. Мне и тут неплохо, — без тени злобы саркастично хмыкнул Дайсуке, выдыхая ядовитый дым.       Люпен на это лишь весело фыркнул, теснее прижимаясь к чужому боку и позволяя себе опереться головой о плечо партнёра.       Фатальная ошибка.       Уже через пару минут тепло тела рядом, мягкость дивана и неимоверная накопившаяся усталость навалились так, что глаза вора закрылись против его воли. По комнате разнеслось тихое сопение и Дзиген победоносно хмыкнул, потушив сигарету на середине и откинув голову назад.       «Ну наконец-то. И даже солнце не успело взойти.»       Словно прочитав его мысли, пара золотистых лучей вдруг выскользнула из окна и упала Люпену на лицо. Вор мило поморщился от столь яркого раздражителя, вызвав у Дайсуке лёгкий смешок. Стрелок снял с головы шляпу и укрыл ей чужую голову, ухмыльнувшись тому, как на мгновение напрягшееся тело рядом вновь расслабилось.       Спустя небольшое время из соседней комнаты показался не кто иной, как Гоэмон. Самурай медленно окинул взглядом помещение и посмотрел на двух мужчин, сидящих на диване.       Обыкновение Ишикавы вставать с первыми лучами солнца было стрелку давно известно, но всё равно каждый раз вызывало лёгкое удивление. Дзиген и сам был сторонником раннего подъёма, но подобная педантичность, сродни петуху с фермы, была исключительной. Особенно учитывая тот факт, что привязка к солнечному циклу у самурая была даже не метафорическая: зимой, когда рассветало поздно, с утра его можно было поднять только силой.       Дайсуке свободной рукой отсалютовал проснувшемуся и Гоэмон кивнул в ответ, понимающе глядя на Люпена, который в этот самый момент что-то невнятно промычал во сне.       Мужчины встретились взглядами и Дзиген улыбнулся одними уголками губ, сделав пару специфичных жестов руками.       У них в команде была устоявшаяся система знаков для общения на заданиях в те моменты, когда говорить возможным не представлялось. Было удобно, однако вскоре они с Ишикавой несколько дополнили «словарь» по своему усмотрению, добавив парочку языковых конструкций и значений для диалога вне дел. Особенно это было применимо в те моменты, когда они оба жаловались на вытворяемое Арсеном, но не могли сказать это вслух, ведь тогда это хаотичное чудовище могло неиронично обидеться. Обидеть они его, конечно, не боялись, но вот выслушивать остаток дня претензии в свой адрес — уж увольте.       — "Доброе утро", — показал Дайсуке жестом.       — "Доброе утро", — прилетело жестом в ответ, а после Гоэмон кивнул на сопящего вора. — "Спит?"       — "Да. Недавно заснул."       — "Хорошо", — вырвался у самурая облегчённый вздох вместе с очередным знаком.       Внезапно по комнате раздалось голодное урчание желудка и мужчина неловко потупил взгляд в пол, а после поднял его на товарища.       — "Завтрак на столе. Рис, рыба и дайкон", — с лёгким смешком ответил на немой вопрос Дзиген.       Стрелок обожал готовить и, если время и место позволяли, старался это делать. Он уже так хорошо знал вкусы всех членов команды, что мог не спрашивать, что они хотят, а просто делать — никто ещё ни разу не протестовал. Особенно же в этом вопросе был благодарен Гоэмон: сам по себе самурай готовить почти не умел, разве что что-то ну очень японское и традиционное, да такими методами, что в пору в музее было показывать. При этом он же имел очень строгие предпочтения в еде, которых придерживаться где-то за пределами Японии было неимоверно трудно.       Так что сейчас, когда у Дайсуке, в связи с ночным бдением, выпало свободное время, он успел приготовить еду заранее.       Ишикава благодарно кивнул и в его обычно невозмутимых глазах блеснул почти детский восторг, отозвавшийся в сердце стрелка теплом.       Самурай уже было направился на кухню, но вдруг остановился. Он внимательно посмотрел на вора, потом перевёл взгляд на Дзигена и, с секунду подумав, спросил:       — "Победил?"       Дайсуке удивлённо поднял брови, потом кинул взгляд на прижавшегося к нему возлюбленного и, мягко улыбнувшись, ответил:       — "Да."