Путеводные звёзды

      Они выжили. Угнали первую попавшуюся машину, после чего рванули к обозначенному по плану месту. Четыре часа пути с утопленной в пол педалью газа показались одним мгновением, где каждую секунду сердце заходилось от восторга. Да, они взорвали парковку, кинув зажжённые тряпки в бензобаки, но мало ли погоню всё-таки организуют?       Хотя, это было уже не важно.       Когда мужчины наконец добрались до обусловленного поворота на трассе, там их уже поджидал родной жёлтый Мерседес, в этот раз с поднятой крышей. Гоэмон ожидал за рулём, а Фудзико сидела рядом, спасаясь от распалившейся на улице майской жары кондиционером в машине.       Партнёры запрыгнули на заднее сиденье и автомобиль тут же сорвался с места.       — Чёрт побери, что вы так долго?! — тут же наехала Мине, но, увидев в каком мужчины были состоянии, немного оробела. — Выглядите неважно…       — Это очень долгая история, — усмехнулся Люпен, откидываясь спиной на заднее сиденье. Теперь любая не бетонная поверхность казалась пиком комфорта. — Да и не так сильно мы и опоздали, всего-то на…       — Двенадцать часов, — с напускным спокойствием констатировал Гоэмон, глядя на мужчин через зеркало заднего вида.       Выглядели они, впрочем, по мнению Арсена, лучше, чем когда покинули полигон: они успели стащить сменную униформу охраны, а найденной в двери машины бутылкой воды — смыть порошок с рук, лица и волос.       — Нас застали врасплох, — устало кинул Дзиген, откидываясь на спинку сиденья и закрывая глаза.       — И увезли чёрт его знает куда, — добавил от себя вор.       Гоэмон с легкой тенью беспокойства вновь кинул взгляд в зеркало заднего вида.       — Я мог бы прийти на помощь, если бы не прямой приказ…       — Оставаться на месте и ждать, что бы не случилось. Вам туда было категорически нельзя соваться. Мы бы тогда точно померли, — оборвал самурая Люпен, покачав головой.       — К тому же надо было же кому-то отвлекать папашу. Как он, кстати?       — Сидит в изоляторе за пьяную драку, — весело усмехнулась Мине, показав белые зубки из под накрашенных губ.       Вор от услышанного подавился воздухом, а после не сдержал даже не смеха, а какого-то насмешливого хрюканья.       — И как его, прости, угораздило?       — Ну, я назначила владельцу Импалы свидание в баре в качестве извинений за царапину, а потом связалась с Зенигатой и сказала, что хочу выдать твоё местоположение и встречу с ним назначила…       — В том же баре, да? — догадался Арсен, подозревая к чему вела вся история.       — Именно, — гордо хмыкнула рыжеволосая девушка. — Когда инспектор пришёл в бар, Алекс, ну, то есть владелец Импалы, уже знатно перебрал с виски и подумал, что Зенигата пристаёт ко мне с расспросами, чтобы познакомиться, ну и…       — И завязал поединок за твою руку и сердце, — кивнул понимающе мужчина, не удержав очередной улыбки.       — Охрана бара, судя по всему, порыв не оценила, — едко подметил стрелок.       — Не оценила, — согласно кивнул Гоэмон в констатации факта.       — Могу их понять: было б из-за чего драться, — саркастично бросил Дайсуке, на что воровка обиженно хмыкнула.       — Молчал бы лучше. Тебе такая честь никогда не выпадет.       — Я сам за себя дерусь, в отличие от некоторых.       — Arrêtez! — вдруг примирительно воскликнул вор, по привычке вскину обе руки в жесте мира и тут же об этом пожалел.       Простреленное плечо мгновенно вспыхнуло агонией и Люпен болезненно зашипел, хватаясь здоровой ладонью за место ранения. Спустя пару секунд ткань охранной формы пропиталась кровью и по салону разнёсся яркий запах железа.       Повисла недолгая пауза, напомнившая всем присутствующим, что дуэт стрелка и вора вернулся не с пляжного курорта.       — И что в итоге? Они у вас? — тут же, как по щелчку, вернулась Фудзико к главному для себя вопросу, то ли в самом деле игнорируя вид двух перепачканных в пыли мужчин с ранениями , то ли пытаясь перевести тему, чтобы не услышать мрачных подробностей их путешествия. Арсен и сам прекрасно понимал — от них так сильно несло порохом и кровью, что даже ванна из химического порошка им не помогла.       — Спрашиваешь, — самодовольно хмыкнул Люпен и достал из внутреннего кармана кожаное портмоне, которое тут же оказалось в цепких руках с ярким маникюром.       Мине открыла сумку и достала несколько ярко сверкавших камней, тут же радугой блеснувших в ярких солнечных лучах солнца Лос-Анджелеса.       — Пятьдесят восемь звёзд Магеллана… — заворожённо пробормотала воровка, перекатывая камни между пальцами. — Они прекрасны. Их история — тоже. Такие камни нельзя разлучать. Подари мне их все, а, Люпен?       Вор не удержался и издал смешок. Хоть что-то в этом мире оставалось неизменным, в том числе, и его рыжая принцесса с прямолинейным, как танк, подходом к некоторым вопросам.       — Имей меру, Фудзико — холодно заметил Гоэмон. — Они почти отдали жизнь за эти камни. Пролитая кровь говорит о их праве ими владеть.       Да, они в самом деле почти отдали за них жизнь, тут уж не поспоришь. Вор тихо усмехнулся. Почти. Такое хорошее слово. Почти погибли, но не погибли. Почти провалились, но всё равно достигли успеха. Почти пропали, но в конце концов выбрались из этой передряги. Живыми.       — Кстати об этом, — Люпен вдруг встрепенулся и повернулся к Дзигену. — Мы же выжили, да?       Они встретились взглядами, долгими и пронзительными, словно испытывая друг друга на прочность и тем самым проверяя действительность.       — Да, в самом деле выжили.       Пара секунд молчания и в следующий миг оба мужчины громко рассмеялись, на грани с лёгкой истерией. Нервы сдали окончательно. От усталости, от тревоги, от колотящей тело лихорадки и адской боли, но им хотелось только смеяться, чтобы вновь почувствовать, что это такое — быть живыми.       Спустя несколько минут они наконец успокоились и тогда Арсен решительно выпрямился, хлопнув здоровой рукой по колену. По колену напарника, чему он уже даже не удивился.       — Тогда не вижу смысла тянуть. Фудзико, дорогая, не одолжишь свой шарф?       Мине удивлённо подняла брови, но стянула с тонкой шеи белый шелковый шарфик и передала его вору. Тот в свою очередь повернулся к возлюбленному, взял раненой правой рукой его — левую и обернул их ладони лоскутом ткани. Они оба слабо поморщились от боли при движении мышц, но лишь на миг.       — Сначала вроде бы идут клятвы, да? — деловито спросил Люпен.       — Что-то вроде того.       Мужчины на несколько секунд заглянули друг другу в глаза в полном молчании. Их глаза встретились и они прочли в зрачках напротив то, что ни одно слово в мире не смогло бы описать.       Партнёры улыбнулись и кивнули в немом согласии, вдруг в унисон воскликнув:       — Клянусь!       Гоэмон не отрывался от дороги, но внимательно следил за всем в зеркало заднего вида. На его обычно невозмутимом лице начала играть лёгкая тень улыбки, а вот Мине недоуменно уставилась на происходящее, которое лично ей, судя по всему, напоминало то ли фарс, то ли цирк.       — Что происходит?       Проигнорировав девичий вопрос, Люпен продолжил, крепче сжимая повязанные шарфом ладони и жестикулируя свободной рукой. Щёки начали гореть огнём и вовсе не от горячки, но ему было плевать.       — Ну тогда, Дайсуке Дзиген, берёшь ли ты в мужья Арсена Люпена Третьего?       — Беру, — прозвучало в тот же миг, словно Дайсуке боялся, как бы вор не передумал что-то такое спрашивать.       «Не бойся, mon chiot, не передумаю», — нежно подумал про себя Арсен, почему-то уверенный, что возлюбленный сейчас его прекрасно слышит.       Ход машины нисколько не изменился, словно водитель не услышал ничего из ряда вон выходящего. Лицо Фудзико же в этот момент начало менять эмоции одну за другой, как карнавальные маски: замешательство, растерянность и откровенное неверие — всего понемногу и сразу.       — А ты, Арсен Люпен Третий, — начал стрелок с замиранием сердца, но усталость и адреналин взяли своё и на волнение не осталось сил, — берёшь ли Дайсуке Дзигена, в мужья?       — Беру, — мгновенно кивнул вор, с невыразимой нежностью сплетая свои бледные пальцы с чужими под белой шёлковой тканью шарфа.       — Парни, это уже совсем не смешно… — вернулся дар речи к Фудзико, что настороженно свела брови к переносице. Такие шутки были совсем не для неё.       — Тогда объявляю нас мужем и…       — Мужем.       Всего миг замешательства, а потом…       Поцелуй. Не страстный, как обычно, а мягкий, нежный, просто умопомрачительно тёплый, как солнечный свет, как шерстяной плед, как горящий камин, как… Как дом.       Арсен зарылся здоровой рукой в чёрные волосы напротив, а Дайсуке положил свою горячую ладонь позади бледной шеи, притягивая теперь уже супруга ближе настолько, насколько вообще позволяли их тела. Они утонули в моменте, как в янтарной смоле, где каждый миг казался одной карманной вечностью только для них двоих.       Увиденное застало Мине врасплох. Она озадаченно перевела взгляд с одного напарника на другого, а Гоэмон, тем временем, как будто ничего и не случилось, продолжил вести машину, слегка усмехнувшись и бросив через плечо:       — Мои поздравления. Долго вы.       — Спасибо, знаем, — ответил за двоих Люпен, на секунду оторвавшись от супруга, но лишь на секунду, а затем вновь прильнул к чужим губам. Теперь им разлучаться было просто противопоказано.

***

      Фудзико резко отвернулась и на некоторое время замолчала, уйдя в свои мысли от увиденного и услышанного. Нервно теребя угол портмоне с камнями, она накрутила рыжий локон на палец, закусив губу.       Спустя пару минут она всё-таки подала голос:       — Вы серьёзно?       Отозвалась лишь тишина и Мине повернулась, чтобы раздраженно повторить свой вопрос громче, и тут узрела следующую картину: прильнув здоровыми плечами друг к другу, мужчины тихо посапывали во сне. Их ладони всё также оставались связанными шарфом, Люпен положил голову Дайсуке на плечо, а тот в свою очередь уткнулся носом в темноволосую макушку. Усталость взяла своё и они просто отрубились, стоило наконец дать им хоть толику долгожданного тепла, тишины и безопасности.       Фудзико растерянно поджала губы и развернулась назад, скрестив руки на груди. Случившееся всё никак не укладывалось в её голове то ли от внезапности, то ли от абсурдности.       Гоэмон тем временем кинул взгляд в её сторону и на секунду прикрыл глаза.       — Выглядишь обеспокоенной, — наконец спокойно заметил он, вернувшись глазами на дорогу.       — Я просто не понимаю.       — Неужели ты ничего не знала?       — Тц, дело не в этом, —фыркнула Мине, сдув волнистый локон со лба и продолжив настойчиво сверлить взглядом окно.       Видит бог, она не была слепой. Да и что там было знать? Что Арсен начал бросать на своего товарища недвусмысленные взгляды, пока тот не видит? Или, может, что Дзиген в общении с вором начал звучать уже до того мягко, что можно было заподозрить подмену личности старого брюзги на кого-то другого? Конечно же она знала.       — Просто… Чтобы так серьёзно? — продолжила свой поток мыслей воровка уже вслух, тихо хмыкнув.       — С Дзигеном? — красноречиво изогнул бровь самурай, акцентируя внимание на том, о ком они сейчас говорили.       Девушка раздражённо фыркнула, но ничего не ответила.       Помолчав с пару минут, в прочем, она вновь капризно возмутилась, ведь случившееся никак не хотело её отпускать:       — Да как он мог?! Выбрать не меня, а… — воровка чуть сильнее сжала накрашенными ноготками плечи.       — А ты бы его выбрала?       Повисло молчание, сопровождаемое лишь тихим шумом мотора и шорохом шин по асфальту. Фудзико не хотелось отвечать на этот вопрос и отнюдь не потому что не знала ответа. Просто, он был риторическим, и от этого становилось только неприятнее. Спустя какое-то время она вздохнула и кинула взгляд в зеркало заднего вида, вновь осматривая… замужнюю пару? Даже звучало абсурдно. Однако же прозвучало и даже вслух. Она бы не пошла на это и самурай всем видом показывал, что в этом-то и разница. Да что он понимает?       — Теперь всё будет по-другому?       Вопрос девушки растворился в воздухе, и Гоэмон какое-то время молчал, будто проигнорировав озвученное, хотя его непроницаемое выражения лица всегда не отличалось информативностью.       Однако, помолчав, он всё-таки ответил:       — Всё всегда будет не так, как было до этого. Так устроен мир, — кивнул сам себе и чему-то иллюзорному Ишикава. — Но эта перемена, пожалуй, одновременно и самая незначительная и самая значимая.       — Это вообще, как?       Фудзико вопросительно подняла бровь. Самурай почти всегда говорил загадками и её это обычно развлекало. Некая аура загадочности и инопланетности даже привлекала, но сейчас ей было совсем не до японских пространных фраз. Хотелось конкретики.       — С одной стороны, меняться почти нечему, — Гоэмон плавно повернул руль в сторону, заходя на поворот. — Они уже и так близки до того, что понимают друг друга с одного лишь взгляда. К тому же, за последний год у них толком не было ни одного раздельного дела. Они вообще не расставались.       — Я и не знала, — задумчиво протянула Мине, оттягивая рыжую прядку пальцем. Она-то всегда присоединялась к делу, когда приспичит, и уходила, когда вздумается, но если подумать и вспомнить, то за последний год она толком не оставалась с Люпеном наедине: их свидания стали реже, пусть и не сошли на нет, да и в каком бы деле она не участвовала — там был и Дзиген. Стрелок постоянно был рядом, но она просто не придавала этому значения. Так было всегда.       — С другой же стороны… — Гоэмон, словно вторя словам, сделал плавный вираж, поворачивая вдоль дорожного полотна. Он говорил размеренно и спокойно, будто наставлял новобранца в додзё.       Девушка выжидающе на него уставилась, в кои-то веки смотря так внимательно, будто Ишикава рассказывал о новом трофее для кражи. В любом другом случае из неё обычно получался просто ужасный слушатель.       — Ну? — нетерпеливо надавила Фудзико, когда молчание уже начало сводить с ума.       — Что-то изменилось. Не сейчас. Раньше. Просто они наконец решили это признать.       — Гоэмон, ты можешь говорить хоть чуть понятнее?       Самурай слабо усмехнулся на это замечание, бросая быстрый взгляд на растерянное красивое личико. Видимо, видеть Мине такой несобранной и вместе с тем раздражённой забавляло его. Она всегда считала, что держит всё под контролем, а Арсена — на коротком поводке. Как же всё иронично обернулось.       — Люпена что-то подтолкнуло. Не знаю, что они пережили, но это стало последней каплей. Каким-то выполненным условием, известным лишь им двоим.       — Да на каком условии можно выскочить замуж?!       — Если не ради наживы, ты хотела сказать, — не удержался от колкого замечания мужчина.       Рыжеволосая воровка на это заявление возмущённо фыркнула и обиженно отвернулась, вызвав этим лёгкий смешок из самурайской груди.       Какое-то время они снова проехали в полной тишине, прерываемой лишь тихим сопением и изредка храпом с задних сидений. Раздражённо стуча пальцами по бедрам, едва прикрытым мини-юбкой, Фудзико наконец вздохнула и перевела на Гоэмона взгляд. Карамельно-золотые глаза под сенью пушистых ресниц словно переменились: вместо привычной колкости в них осталась лишь чистая потерянность и какая-то невысказанная мольба то ли о помощи, то ли о поддержке.       Самурай удивлённо поднял брови от таких перемен и в его зрачках как будто сверкнуло понимание, что же Люпен в ней нашёл: в искренности Мине в самом деле была чарующе красива.       — Как думаешь, я ему больше не нужна?       От внезапности подобного вопроса руки Ишикавы вздрогнули и машину слабо повело в сторону, но он быстро спохватился, возвращая контроль и над транспортом и над собой.       — Что за вздор, — мгновенно отрезал самурай, пребывая, однако, в полной растерянности.       — Не вздор, а правда! Если он выбрал окончательно, то я проиграла. А если так, то… — девушка закусила губу и резко отвернулась, закрыв лицо густыми рыжими локонами, а после продолжила, начав звучать глухо и с лёгкой дрожью в голосе, — то зачем я ему тогда?       Внезапно по салону раздался тихий всхлип и Гоэмон увидел, как хрупкие плечи слабо вздрогнули. Снисходительно вздохнув, самурай достал носовой платок и не глядя протянул его воровке. Та растерянно блеснула глазами, полными слёз, и робко взяла кусочек ткани, промакнув дорожки потёкшей туши на щеках.       — Ты, видимо, так ничего и не поняла, — с тёплым спокойствием сказал Ишикава, тихо выдохнув.       — А что ту понимать? — даже сквозь слёзы надула губы девушка, не сбивая спесь с себя даже в моменты печали. Можно было даже позавидовать такой самооценке, если только не знать, как больно с такой высоты было падать. Прямо как сейчас.       — Если бы ты хоть раз попыталась узнать Люпена лучше, то знала бы, что он так не поступит. Ты уже давно часть нашей команды. Его команды. Остаться или нет — выбор только за тобой.       Фудзико шмыгнула раскрасневшимся носом и задумчиво кинула взгляд на бортовую панель, какое-то время наблюдая за дребезжанием стрелки спидометра.       — Как будто у меня есть выбор, — наконец выдохнула она севшим голосом.       — Есть, но ты просто не хочешь его сделать. И тебя раздражает, что Люпен сделать его смог, — Гоэмон слабо ухмыльнулся. — К тому же не в твою пользу.       — Пошёл ты, — в сердцах прошипела Мине, открывая окно и закуривая сигарету.       Свободную руку почти жгло от ощущения портмоне под пальцами: пятьдесят восемь драгоценных камней шестнадцатого века, ещё и с такой яркой историей — одним словом, целое состояние. Миллионов пятнадцать-двадцать долларов, если чутьё и опыт её не обманывали.       И всё же почему-то эйфории она не чувствовала. Где же обычное воодушевление, иголками колющее всё тело от пяток до макушки и подстёгивающее извернуться так, чтобы получить всё и без остатка? Где же азарт?       Вместо этого в душе почему-то стало пусто и Фудзико выдохнула горький дым, а после кинула быстрый взгляд в зеркало заднего вида: вор и стрелок спали на заднем сидении, прижавшись друг к другу так, будто только что вместе прыгнули в преисподнюю и вместе же вернулись оттуда обратно. Опять вместе. Всегда вместе.