Путеводные звёзды

      Перестрелка. Долгая и изнуряющая. Они уже столько времени отстреливались и меняли позиции, изредка успевая затаиться перед новым шквалом огня, что тела выли от напряжения. Противники сменяли друг друга, набегая вновь и вновь, как волны на скалы, а сил становилось всё меньше. От усталости голова шла кругом, но адреналин и жажда жить твердили не останавливаться.       Уперевшись спиной о стальной контейнер в нише, они смогли скрыться, только что расправившись с очередной «волной» противников, чьи трупы теперь валялись посреди коридора. Тяжело дыша, партнёры рухнули плечом к плечу, судорожно стискивая пистолеты в пальцах.       — Мы в дерьме, — констатировал Люпен, утирая левой рукой с Вальтером пот со лба.       Каждая следующая перебежка давалась им тяжелее предыдущей. Ноги едва держали, а голова уже болела от звуков выстрелов и накатившей усталости.       — Это четыре часа назад мы были в дерьме. Сейчас мы в откровенной… — закончил фразу стрелок таким потоком отборной брани, что заставил бы ужаснуться даже целую гильдию сапожников.       Дайсуке был измотан и изнурён. Одежда от пота прилипла к телу, мышцы ныли от боли, так ещё и как назло пару часов назад он получил пулевое в левую руку. Даже адреналин не справлялся и агония жгла конечность до скрежета в зубах, да к тому же их мобильность мгновенно снизилась, что было в нынешних условиях почти смертным приговором.       Их заперли, как крыс в мышеловке, и всё ждали, когда партнёры попадутся или точнее попросту выдохнутся. Из плюсов оставалась только сама специфика склада — он был переполнен боеприпасами, включая и патроны — только успевай засыпать в магазин. Преимуществом стало и то, что не будь каждый ящик потенциальной бомбой — их бы уже давно превратили в решето.       Передышка дала немного прийти в себя: как только они укладывали группу из трёх-четырёх людей, следующая шла не сразу. Противники будто не верили, что можно положить около двадцати человек, ранить ещё где-то столько же и всё ещё быть живыми.       Арсен хотел было приложить пистолет ко лбу, чтобы охладиться, но тут же недовольно поморщился: от постоянной стрельбы и недавней стычки дуло всё ещё было тёплым.       — Что с тобой? — обеспокоенно бросил стрелок, глядя на возлюбленного.       — Да так, ничего…       Дзиген недоверчиво смерил взглядом пытающегося казаться беззаботным напарника и поднял здоровую руку, прикладывая её к чужому лбу. С нарастающим ужасом, он одёрнул ладонь — бледная кожа показалась раскалённой.       — Твою мать, тебя ж лихорадит!       Люпен тихо усмехнулся и повернулся правым боком, приспустив красный пиджак и тем самым оголив плечо. На рубашке в районе, где обычно ставили прививки, зияло огромное пятно, от времени уже ставшее бурым с характерным ржавым оттенком.       — Не хотел говорить, но думаю всё дело в этом.       — Когда они…       — Часа три назад. Я выбыл из игры почти сразу, — усмехнулся Арсен в своём репертуаре.       — И ты молчал?!       Дзигену стоило титанических усилий не раскричаться во весь голос, чтобы хоть на секунду выместить разгоревшийся гнев.       Тем не менее, беспокойство в тёмных глазах начало стремительно расти: Люпен как ни в чём не бывало ловко перемахивал через препятствия с простреленным плечом и это сулило только одно — осложнения при заживлении, да такие, что можно было и без руки остаться.       Вор слабо улыбнулся, но тут же поморщился от саднящей боли:       — Вот поэтому и молчал. Лишняя паника нам ни к чему. Да и тебе досталось.       Арсен указал пальцем на левое плечо напарника, где чёрная ткань пиджака была пропитана кровью до железистого запаха.       — Сколько там пуль, а?       — Две.       — Ясно…       Какое-то время они просидели в тишине, просто выравнивая дыхание. Обоим понемногу становилось холодно, даже не смотря на горячку от пулевых ранений: кровопотеря, ледяной бетонный пол и промокшие от пота спины совсем не помогали. Люпен первым придвинулся вплотную, уткнувшись здоровым левым плечом в так удачно совпавшее здоровое правое у возлюбленного.       — Надо выбираться, mon cher.       — Надо. Только как? — уверенным, но вместе с тем ослабшим от усталости голосом спросил стрелок.       — Ну…       Арсен уткнулся затылком в холодное железо контейнера и смерил взглядом серый бетон низкого потолка.       Дзиген зашуршал и достал из кармана смятую пачку Мальборо. Неловко орудуя одной рукой он открыл коробку и с досадой достал последнюю сигарету.       «Как знал, что надо было брать новую», — про себя посетовал стрелок, чтобы хоть немного отогнать мрачные мысли, раздиравшие сознание.       Зажав сигарету в зубах, Дайсуке не успел опомниться, как чужая рука дала прикурить бензиновой зажигалкой.       Удивлённо подняв брови, стрелок довольно хмыкнул и прикурил, тут же удовлетворённо вдохнув дым. Он протянул руку с сигаретой партнёру, который прям с его пальцев сделал затяжку, схватив чужое запястье и беспардонно коснувшись губами смуглых пальцев.       — Нас могут и заметить из-за дыма, — как будто между прочим заметил Люпен, выдыхая сизое облако.       — Как будто тебе, как и мне, уже не плевать. Хочется хотя бы покурить напоследок.       — И то верно…       Люпен вновь выпустил тонкую струйку дыма изо рта и уставился в потолок. Даже сейчас, изнурённый и на грани своих сил, он оставался для Дайсуке чем-то неописуемым и всё из-за глаз. Ярких, живых и непокорных, как будто они сейчас не висели на волоске от смерти, а просто играли в прятки на детской площадке. Ужасающее то ли самообладание, то ли безрассудство.       — Обидно, — вдруг с досадой хмыкнул Арсен, стискивая здоровой рукой в пальцах зажигалку. Старую, потёртую, но Дзиген узнал её — это была его зажигалка. Не нынешняя, подаренная самим его избранником с полгода назад, а из прошлого. Он украл её, когда они только познакомились.       — О чём ты?       — Ну, помнишь, я как-то раз сказал, что если попаду на скамью смертников, то попрошу тебя приготовить мне последний ужин?       Дайсуке на миг задумался, а потом невольно усмехнулся.       — Как такое забудешь. Правда, ты так и не утвердил меню.       — Ага. Мне вот теперь обидно. Я наконец выбрал, а теперь даже не смогу попробовать.       — И что бы это было?       — Каннелé.       — Французская выпечка на роме? Серьёзно?       Мужчины переглянулись и оба тихо хихикнули. Не с факта даже, что великий и ужасный Люпен Третий попросил на ужин смертника сладости, а просто… ну потому что могли. Пока ещё могли.       Им не хотелось говорить о смерти даже при том, что она дышала им в затылки. Сколько ещё они продержаться? Волну? Две? Из-за травм партнёры уже не могли гарантировать свою безотказность и всё более частые промахи по противникам это только подтверждали. Дайсуке докурил сигарету, а после достал из кармана зажигалку и высек огонь. Потом щёлкнул ещё раз. И ещё. И ещё.       Искры снопом летели от кремня, завораживая их обоих. Огонь рождался и умирал так быстро, но неужели им тоже было пора?       Люпен поднёс свою зажигалку и вот уже два огонька горели вместе рядом.       — Так и до пожара недалеко, — тихо бросил Дзиген, наблюдая как два всполоха пламени тихо дрожали в их ослабших руках, иногда лаская друг друга.       — Ага, — вздохнул, не отводя взгляда от огня, Арсен, словно размышляя о чём-то своём.       Внезапно, глаза его округлились и он даже выпрямился, всё также глядя на две зажигалки.       — Я знаю этот твой взгляд, — с лёгкой настороженностью в голосе сказал стрелок, затушив свой источник огня. — Неужели…       Вместо ответа вор прервал возлюбленного на полуслове и вдруг, выхватив чужую зажигалку из рук, повернулся к партнёру и резко впился в его губы своими. Поцелуй был неожиданным, быстрым, но от того не менее захватывающим дух.       — Спасибо за идею, mon amour! — с восторгом воскликнул мужчина, отстраняясь. В его глазах заблестел почти безумный азарт.       — Правда, попытка всего одна и мы, возможно, умрём, а также нам придётся немного разделиться.       Дзиген ошалело посмотрел в ответ, но тут же самоуверенно улыбнулся. Даже сил как-то прибавилось, от такой благодарности, а также и от надежды. Чёрт возьми, отчаяние отступило по щелчку пальцев, ну или точнее — по касанию губ.       — Всё равно других вариантов у нас нет, — поправил шляпу на голове Дайсуке и с немой надеждой воззрился на партнёра. — Разделяться обязательно?       — К сожалению. Я бы тоже с радостью умер рядом с тобой, но так у нас есть шанс отложить этот шекспировский сюжет, — улыбнулся Люпен той самой улыбкой, за которую умирали и убивали, от чего стрелок не выдержал.       Дайсуке резко потянулся вперёд и вновь поцеловал мужчину в губы. Чуть медленнее, чуть чувственнее, как будто на удачу или хотя бы на память. На языке играл привкус пороха, пыли и пота, но это было не важно.       Когда он отстранился, то вновь почувствовал себя живым и по взгляду напротив понял, что не он один.       — Мне остаётся только верить в тебя, amore mio. Говори, что требуется.       — От тебя — только задержать следующую группу на минуту-две или около того, как только она ворвётся. Я не смогу двинуться с места и мне нужно будет прикрытие.       — Положись на меня, — выдохнул Дзиген, вытряхнув из револьвера гильзы и тут же заряжая барабан по новой.       Арсен привстал на ноги, чуть пошатнувшись, но устоял, застыв в полусогнутом состоянии. Пришло время действовать: вдалеке послышались громкие голоса гангстеров, вновь подошедших к стальной двери.       Вор в одно мгновение переметнулся в нишу напротив, игнорируя боль и припадая на коленях к одному из стеллажей, а стрелок тем временем прижался к стене ниши с револьвером в руке.       — Дайсуке! — внезапно громко позвал Люпен, от чего его напарник тут же обернулся.       — Что? — так же громко отозвался Дзиген, наплевав на страх быть раскрытым.       — Если выберемся из этой передряги живыми — выходи за меня!       Мужчина на секунду замер, глядя в сейчас настолько уверенные глаза, что мысль о шутке отметалась сама собой. Враги наконец ворвались в коридор и были всё ближе, но для стрелка всё замерло, как в замедленной съёмке. Кажется, это был самый долгий миг в его жизни.       — Выйду! Только выживи! — наконец крикнул Дайсуке, щёлкнув курком пистолета и выглядывая из-за стены, чтобы начать вести огонь.       Арсен широко улыбнулся и воскликнул:       — Ты тоже! Я не собираюсь овдоветь так скоро!

***

      И как же он сразу не понял? Болван, а ещё «вор столетия» называется.       Люпен ощупал стеллаж и наконец нашёл то, что искал: тепловые датчики на случай пожара. Металлические корпусы двух приборов выступом прошлись под пальцами и вор ликующе выдохнул. Нужно было именно два — если сработает только один, автомат решит, что система просто дала ложную тревогу.       От недавнего заявления возлюбленному сердце, и так работавшее на износ последние сутки, окончательно взбунтовалось. Руки дрожали и от усталости, и от озноба, и от восторга — словом, больше походили на отбойный молоток, нежели на послушные конечности, но Арсен наплевал и на это.       Щёлкнув обеими зажигалками, он поднёс огонь к датчикам и с замиранием сердца начал просто… ждать. Самое противное ему занятие, но выбора не было — либо он сейчас спровоцирует термопары внутри на активацию системы пожаротушения, либо они с Дзигеном покойники. Нужна была всего пара минут, но даже она могла слишком дорого обойтись.       Люпен устало выдохнул, отчаянно игнорируя ноющее плечо, и глянул на возлюбленного: Дайсуке выглядел так, будто в мире не осталось ничего, кроме него, револьвера и целей, которые требовалось устранить. Сосредоточенный, уверенный, надёжный — идеальный убийца, но что ещё важнее — идеальный партнёр. Сейчас во взгляде стрелка не читалось ничего, кроме задачи устранить как можно больше и как можно быстрее, но вот чего там не было, так это жажды холодной расправы. Именно это в своё время и остановило руку Арсена, когда они встретились впервые. Дайсуке вряд ли знал об этом, но был миг, когда пулю Вальтера от его сердца отделяла лишь пара метров и щелчок спускового крючка.       Люпен ненавидел наёмных убийц. Труд их был грязным, деньги — кровавыми, а глаза… Глаза их не отражали ничего, кроме жажды крови, смерти и страха. Дзиген удивил его в тот миг, когда их взгляды пересеклись и вор, вместо ожидаемой тлетворной смеси, нашёл только смирение и покорность судьбе вперемешку с отвращением ко всему сущему. Ко всему сущему, включая себя самого, а уж это убийцам не было свойственно априори. Обычно ими становились из ненависти к другим, но чтобы оставаться в этой роли из ненависти к себе…       Так было нельзя. Арсен банально был против такого расклада, пусть какого-то вразумительного объяснения его подсознание так и не дало.       Оно заявило: «Он нам нужен. Забирай себе», — и вор просто подчинился, а потом ещё и удивился тому, как легко это оказалось сделать. Убийца ненавидящий убивать, что за оксюморон, вы только подумайте.       Внезапно, по складу раздался прерывистый звук, прошедшийся резью по барабанным перепонкам. Арсен резко вздрогнул и неосторожно коснулся рукой одного из нагреваемых датчиков, тут же болезненно зашипев. Горячо!       Однако на смену звуку пришло новое оповещение, от которого у вора сердце ушло в пятки.       — Автоматика запущенна, немедленно покиньте здание. Автоматика запущенна, немедленно покиньте здание, — начал скандировать холодный женский голос, проносясь гулом по всему бетонному коробу.       Получилось!       Люпен тут же оглянулся на Дайсуке и нашёл его взглядом: тот ошарашенно завалился за стену ниши и вовсе глаза уставился сначала на потолок, а потом и на напарника.       В груди вора что-то разорвалось снопом искр, а в голове вспыхнуло всего одно слово: живой.       Улыбнувшись так, что стало больно физически, хотя, казалось бы, куда уж больнее, Арсен показал жестами:       — "Одна минута. Нужны два заложника."       В глазах Дзигена лишь на миг проскользнуло удивление, а после он утвердительно кивнул.       Они синхронно привели пистолеты на изготовку, игнорируя боль, и выскочили в коридор.       Группа гангстеров перед ними была в некотором замешательстве. Громкое объявление, внезапно с щелчком открывшиеся двери склада, гора свежих трупов под ногами — всё это дало партнёрам тот краткий миг промедления, чтобы из последних сил рвануть вперёд и умудриться схватить за плечи двух мужчин, мгновенно приставив к их вискам по дулу пистолета.       — Тут скоро станет жарко, ребята. Не советую задерживаться, — весело хмыкнул Люпен, когда на них с напарником направили оружие оставшиеся двое мужчин.       Жертвы в их руках замерли, как вкопанные, и вор, не сумев ничего с собой поделать, ощутил лёгкий укол наслаждения. Он не любил убивать, но вот держать чью-то трепыхающуюся жизнь в своей власти…       — Зачем вам заложники? — вдруг ни с того ни с сего спросил один из гангстеров, от чего из груди Арсена непроизвольно вырвался смех, от которого у присутствующих по коже пошли мурашки.       — Вдвоём умирать одиноко. Я же фанат вечеринок помасштабнее, — расплылся в хищном оскале мужчина, легко кивнув на груду тел у их ног.       У американцев напротив глаза расширились от ужаса и в этот самый момент женский голос, всё звучавший и давивший на уши, сменил пластинку:       — Пуск автоматики через тридцать секунд.       Замигал свет и в повисшей паузе между новым объявлением, когда наступила почти полная тишина, Арсен щёлкнул курком, не отрывая взгляда от застывших перед ним в нерешительности людей.       Этого наконец хватило.       Американцы нервно сглотнули и, повыше подняв оружие, попятились в сторону дверей, через миг пулей вылетев со склада.       Партнёры переглянулись, всё ещё удерживая заложников в руках, и Люпен осмотрел пол склада: груда трупов куда ни глянь.       Это было необходимо, но вору стало от себя тошно и он на миг отвернулся. На скотобойне они что ли? Хотя, пожалуй, что и на скотобойне — вид в самом деле открывался тот ещё.       Впрочем, душевные метания в сторону. Теперь дело оставалось за малым.

***

      Громкое «Пуск!» разнеслось по замершему в утреннем затишье полигону, а после из склада, помеченного красной цифрой семь, распахнув не успевшие закрыться двери, вырвалось густое белое облако. Те, кто стояли ближе, отпрянули на добрый десяток метров — даже с расстояния запах химии и привкус горечи появлялись мгновенно, вызывая неприятное першение.       — Неужели наконец померли? — спросил кто-то из толпы и все с замиранием сердца уставились на дверь.       Спустя пару секунд из белой мглы выскочило два человека и вся охрана мгновенно привела автоматы на изготовку.       — Не стреляйте! Свои! — прозвучал жалобный оклик, а в следующую секунду одна из фигур зашлась хрипящим кашлем.       Мужские фигуры, белые с ног до головы, прижимали к лицу рукав одежды, подняв свободную руку над головой в покорном жесте.       Спустя пару мгновений кто-то из толпы, всмотревшись в одежду явившихся, воскликнул:       — В самом деле наши!       Охранники растерянно переглянулись, а после подошли ближе к выбравшимся со склада, облепив их со всех сторон.       — Что у вас произошло?       — Они… — говорящий зашёлся очередным приступом кашля, едва приоткрывая глаза. — Они были ранены и вымотаны. Мы смогли их вырубить. Видимо, бессмертных попросту не бывает.       — Хочешь сказать, они остались там? — спросил кто-то из гангстеров и все, как один, уставились на молочно-белый ад из химической взвеси. В таком кошмаре выжить попросту не представлялось возможным.       — Твою-то мать, не верится, что всё кончилось…       — А почему мы не могли воспользоваться этой системой сразу? — задал резонный вопрос кто-то и один из охранников, тяжело вздохнув, ответил:       — Да потому что среда порошка агрессивная настолько, что мы только что испоганили целый склад товара. К тому же риск детонации вырос многократно из-за коррозии и нам теперь надо, как сапёром на минном поле, молиться, что этот блок не взлетит на воздух через пару часов. И это помимо того, что нам надо в респираторах сейчас полезть и найти тела нарушителей. Когда босс говорит «принесите головы» — это не фигура речи. Если мы не притащим ему трупы, то вполне вероятно сами им уподобимся.       Все присутствующие нервно сглотнули и переглянулись.       В этот самый момент двое белых выживших зашлись очередным приступом кашля и все вновь обернулись на них.       — Идите к медпункту с ранеными. У вас ожог дыхательных путей.       Один из сотрудников охраны махнул в направлении обозначенного места и мужчины кивнули, уходя в обозначенную сторону и скрываясь за углом одного из зданий.       — И так, кто хочет возглавить операцию по нахождению доказательств, что мы не просто так угробили почти весь вооружённый состав, четыре часа и один склад с боеприпасами?       Повисла пауза, где все невольно стушевались. Становиться смертниками не хотелось никому, пускай теперь и предлагали лезть не во взрывоопасную бетонную коробку с двумя монстрами, имитировавшими людей, а во взрывоопасную бетонную коробку с трупами этих самых монстров, но теперь под слоем едких химикатов.       Тишина затянулась на долгие минут десять, а то и пятнадцать, повиснув на полигоне из песка, освещаемого лучами утреннего солнца, которое понемногу начинало опалять всех присутствующих. В тот момент, когда неловкость и нерешительность наконец сподвигнули кого-то открыть рот и что-то сказать, послышался шум мотора.       Все обернулись и увидели, как огромный военный джип на полном ходу полетел в сторону шлагбаума, и, громко посигналив, снёс несчастный ограничитель напрочь, уносясь зелёной стрелой в бескрайние просторы пустыни Мохаве.       Мужчины переглянулись. Повисла недолгая пауза, а потом вдруг раздалась серия взрывов и все с леденящим душу ужасом обернулись уже в другую сторону: из места, где была парковка со всем доступным на полигоне транспортом, поднимались густые клубы чёрного дыма.       — Нам пиз—…