— Погладь меня...

В какой-то из дней было ясно. Весь день ярко светило солнце, давая приятное тепло, облаков почти не было. Птички тихо пели, из окна чувствовался запах сирени, цветов — всё-таки май самый красивый месяц. Фёдор сидел в своем кабинете в кресле, над чем-то задумавшись. Жизнь стала плыть в лучшую сторону — он наконец стал встречаться с Николаем. Через какое-то время послышался стук в дверь, а после него в кабинет влетел Гоголь. — Дос-кун, Дос-кун, пошли на заброшку! Сегодня закат такой красивый должен быть! Брюнет перевел взгляд на блондинчика, попутно вставая с кресла. — Ну пошли, если ты так сильно хочешь. Вечер. В лицо дует приятный теплый ветерок, стрекочут сверчки, солнце близится к закату, окрашивая небо в ярко-аметистовые, розовые и красные оттенки. Фёдор и Николай стоят на крыше каких-то заброшенных двадцатиэтажных домов. Беловолосый опирается об перила и восторженно смотрит на закат, пока брюнет наслаждается близостью своего возлюбенного, обняв того за талию и уткнув лицо ему в волосы. Темноволосый наконец понял, какой запах идёт от шута — запах его любимого чая со вкусом манго. Достоевский невольно крепче сжал Гоголя в своих руках, словно проверяя, что тот никуда не денется. Николай ехидно усмехнулся. — Дос-кун, ну ты и собственник... Брюнет закатил глаза, словно отрицая очевидное. — Неправда. Я просто держу тебя, чтобы ты не упал. Они вернулись обратно в здание "КМД" только ночью. Внутри никого не было — Сигма был в своём казино, а Гончаров куда-то свалил. Решив воспользоваться моментом, Фёдор сразу же затащил беловолосого в спальню и прижал к стене, начиная его жадно целовать. Гоголь не сопротивлялся, даже наоборот, обвил руками шею темноволосого и тянулся навтречу поцелуям и ласкам. Достоевский с ухмылкой стал спускаться ниже, оставляя засосы и укусы на шее блондинчика, словно поставив на нём метку, чтобы, не дай Бог, к его любимому чуду никто не притронулся. Ненадолго отстранившись, брюнет повалил шута на кровать, нависая над ним. Фёдор стал снова стал оставлять засосы на шее младшего, спускаясь ниже к ключицам и попутно раздевая его. Николай тихо постанывал, раздвинув ноги и давая больше пространства темноволосому. Достоевский с ухмылкой распахнул жилетку и рубашку на Гоголе, обнажив его грудь и оставляя там засосы. Спустя мгновение они почти полностью разделись, но так и остались в рубашках из-за прохлады в комнате. Фёдор, нависая над блондинчиком, стал медленно скользить ладонью по внутренней части его бедра, поднимаясь к промежности. Когда брюнет вошел только одним пальцем, беловолосый судорожно вздохнул и схватился рукой за простыню, крепко сжимая ее рукой. Достоевский переплел его пальцы со своими, попутно вводя второй палец и медленно расширяя анал младшего. Николай громко застонал, но Фёдор тут же заткнул его поцелуем. Достаточно растянув Гоголя, темноволосый дождался его согласия, и только после этого подвел свой возбужденный орган к его промежности, входя совсем немного и давая тому привыкнуть. Блондинчик зажмурился и прикусил губу, стараясь не издавать слишком громких звуков. Когда, наконец, брюнет вошел полностью, беловолосый не удержался от громкого стона. — Б-боже... Дос-кун, т-ты такой большой... и так глубоко... мгх~.. Достоевский стал медленно двигаться, стараясь не причинять боли шуту, а лишь доставить наслаждение. Николай, не ожидая такого, почти сразу кончил. Фёдор лишь тихо усмехнулся, продолжая двигаться. Стоны нижнего играли музыкой в ушах темноволосого. Переходя совсем на безумный темп, брюнет схватил руки Николая и прижал их к матрасу, буквально вдалбливаясь в разноглазого. Но держаться он долго не мог, так что вскоре излился прямо в Гоголя. Он медленно вышел из беловолосого, и прибрав салфеткой за собой все "последствия", лег рядом с ним. — Это было прекрасно. Блондинчик кивнул и отвел взгляд. Всё-таки еще было немного непривычно от ощущения горячего семени внутри. Внезапно в коридоре послышались чьи-то шаги. Либо Гончаров, либо Сигма. А они тут раздетые лежат. Фёдор тут же прикрыл их обоих одеялом до подбородка и притянул Гоголя к себе, делая вид, что они просто спят. Шаги удалились, и никто не зашел к ним в комнату. Достоевский обегченно вздохнул и поспешил одеться, как и блондинчик. Теперь они просто лежали вдвоем на кровати, наслаждаясь друг другом и отдыхая после таких "игр".