Слишком поздно

Тёплый солнечный свет ложился на лазурную гладь моря. Крохотный прибрежный городок, который ласково называли Мателя, ещё только просыпался. Купер молча смотрел, как медленно поднимается солнце, окрашивая воду в золотистые оттенки. Свежий морской воздух мягко касался его лица. Это было всё, чего он когда-либо хотел. Красивый вид. Никаких забот. И, самое главное, ощущение, что никто не смотрит на тебя с усталым раздражением. Что ты не заноза в чужом пальце. Не тот человек, который своим неловким присутствием и глупыми вопросами портит людям настроение. - Вот бы это не… - едва слышно прошептал он. Пейзаж разорвался, словно тонкая плёнка, защищавшая от всего. Сон закончился. Очередной сон, который на короткое мгновение возвращал ощущение детской беззаботности и какой-то давно утраченной ностальгии. Глаза открылись. Перед ними была плесень. Тёмно-зелёные пятна расползлись по левому углу потолка, словно медленно пожирая его комнату. Воздух был тяжёлым и затхлым. Кровать, намертво прикрученная к стене, источала слабый, но настойчивый запах сырости. Купер медленно повернул голову в сторону старых электронных часов. Два часа ночи и пять минут. Впрочем, время давно перестало что-либо значить. Он мог проспать тринадцать часов, а мог - два, и всё равно чувствовал себя одинаково пустым. Поэтому любое время пробуждения казалось нормальным. Спать не хотелось. Но тело всё равно не спешило подниматься, словно кровать держала его, не желая отпускать. Наконец он сполз на холодный пол, как вдруг мысль пришла почти сразу. Он не оплатил счета. Сегодня был последний день, когда в квартире ещё будет свет и холодная вода. Завтра здесь станет ещё темнее. Поднявшись, Купер машинально посмотрел на кухонный стол. Там лежал обычный кухонный нож с потёртой рукоятью и рваным, затупленным лезвием. Купер отвёл взгляд и увидел зеркало - оно было высокое, во весь рост. Парень остановился, как будто его превратило в камень. Щуплое тело. Бледная кожа. Сальные волосы, словно он не мыл их неделями. Глаза - потухшие, усталые и уже не слишком похожие на живые. Мысли начали всплывать одна за другой, словно соревнуясь, какая из них быстрее доведёт его до нервного срыва. Он смотрел на омерзительное отражение и не видел человека. Нет. Перед ним стояло нечто другое. Паразит. Существо, которое только и делает, что перекладывает свои проблемы на других. Человек, чьё присутствие неизменно вызывает раздражение. Тот, о ком думают: Почему он вообще здесь? - Столь бесхребетное создание… - внезапно прозвучал голос. Купер вздрогнул, так как прекрасно знал этот голос. - …что стало никому не нужным. Отражение смотрело на него так же неподвижно. Но голос будто исходил именно от него, от зеркала. - Я… - губы Купера дрогнули. - Я… а как же друзья? - Друзья? Отражение едва заметно ехидно усмехнулось, готовясь разворошить всё, что было на поверхности, но оставалось незамеченным. - Те самые, что готовы продать тебя за жалкие копейки? Те, что смеются за твоей спиной? Голос стал холоднее. - Они нуждаются в тебе только тогда, когда им нужно похмелиться за твой счёт. Купер опустил глаза. - А… мама… Слова давались тяжело. - Она же… Ответ последовал мгновенно. - Бедная женщина. Отражение склонило голову, словно разглядывая его с любопытством. - Представь, как ей должно быть стыдно. Купер стиснул пальцы. - Родить на свет такое убожество. Каждое слово звучало отчётливо. - Существо, которое даже не может прийти к собственной матери в больницу. К женщине, что подарила тебе жизнь! Столь безмозглой ходящей оболочке. - Я… - Потому что боится посмотреть ей в глаза. Потому что возложил на неё свои проблемы, - голос, как будто, оказался за спиной, и медленно прошептал: - Именно поэтому она оказалась в больнице. Тишина стала тяжёлой. Купер медленно поднял голову. Отражение всё ещё смотрело на него. И вдруг он понял одну простую вещь: столь жуткий голос не врал. Всё это было правдой, от которой он пытался спрятаться во снах. ... Рука сама потянулась к столу. Холодная рукоять ножа легла в ладонь неожиданно естественно, словно всегда должна была оказаться там - именно для одной цели… Сердце билось глухо и медленно. Парень снова посмотрел в зеркало, и отражение больше не улыбалось - оно молчало и просто держало нож в руке. Ожидание было словно медленно тянущаяся резинка. И в этот момент Купер впервые почувствовал странное спокойствие, как будто все дороги наконец сошлись в одной точке. Словно это и есть его Рим, к которому он, в конце концов, дошёл. Нож слегка дрогнул в его руке и резко вонзился. Отражение едва заметно кивнуло и рухнуло в унисон вместе с парнем. И Купер понял: ведь можно было всё исправить. Он понял, что не попрощался с матерью, что не оставил записки и что даже не попытался обратиться за помощью. Потому что… он не хотел ещё раз доказать, что является тем самым безхребетным созданием. Слёзы медленно смешивались с кровью во что-то единое на грязном полу. Купер лежал, медленно засыпая и видя тот самый летний пляж родного городка, в котором он остался на вечность.