Слишком поздно

Тяжёлая герметическая дверь возвышалась перед крохотной личностью, как нечто окончательное для его жизни. Такая выдержала бы и выстрел из танка. Открыть её можно было лишь двумя способами: ключ-картой… или разгерметизацией - с мгновенным запуском протокола безопасности и вкусом свинца во рту. Гайц стоял перед ней, чуть покачиваясь. Его старая инженерная форма висела на нём, словно мусорный мешок. Седина в волосах казалась чужеродной - слишком ранней, неуместной. Ведь он был молод… по крайней мере, должен был быть. Но выглядел так, словно уже прожил лишнюю парочку жизней. Работа вытянула из него всё. Пять лет шума, грязного воздуха и бесконечных смен. Пять лет криков, которые въедаются в голову даже во сне, за которые тело тихо сдало и, не пытаясь рискнуть, решило сказать «пас». Анемия стала чем-то вроде премии. Подарком за выносливость и его неутолимые, фанатические мечты. Гайц усмехнулся бы, если бы в его теле вообще оставались силы на это . И всё же он продолжал… Продолжал верить, что однажды это окупится. Что его заметят, и нечто низшее в пищевой цепи сможет выбиться. Стать лучшим из лучших. Странная мечта для человека, выросшего там, где слова «нормальная жизнь» никогда не существовало. Где детство пахло алкоголем, криками и смертью. Он медленно провёл карточкой по считывателю. - Нужно просто дойти до коммуникатора… - пробормотал он едва слышно. - Узнать, чего от меня хотят… Пауза была короткой, но словно проедала его голову насквозь, как черви. - …надеюсь, не из-за того самого… Мысль оборвалась сама собой. Воспоминания, от которых инстинктивно замирает дыхание - как при погружении в леденящую до костей воду. Случайное место и такой же случайный разговор. Слова, которые не должны были быть услышаны кем-то вроде него. По спине прошёлся резкий неожиданный холод. Он тяжело сглотнул. Стены казались ближе, чем должны были быть... неестественно ровные и давящие. Дверь с глухим щелчком открылась. Гайц шагнул внутрь. Комната встретила его условной пустотой, сосредоточенной вокруг центра внимания. Маленькое пространство, почти без воздуха. Оранжевый таксофон стоял у стены, как единственная точка смысла - тот самый центр внимания. На нём чёрным по оранжевому была чёткая надпись: Аркадия Компания, которой он отдал здоровье… в обмен на шанс. На случайную возможность стать кем-то большим, чем он есть. С ощущением русской рулетки, только растянутой на мучительно томные годы… В комнате больше почти ничего не было. Старая камера под потолком, создающая ощущение постоянной слежки и власти над ним. Сигнализация в виде динамика и лампочки с красным огоньком. И старая, потёртая труба, уходящая в стену - труба, предназначение которой в этой комнате было непонятно даже инженеру. Гайц остановился. На мгновение ему показалось, что он уже знает, зачем его сюда позвали. И это знание было хуже любого ответа и риторического вопроса. Мысли прервал… звонок.