Наследник

Часть 1. Тайная вязь Осень 1980 года поместье Малфоев утопало в золоте листвы, но Люциус не замечал красоты. Он стоял у окна своего кабинета, сжимая в пальцах бокал с огневиски, и ждал. Она всегда появлялась внезапно, как тень, как сама смерть — бесшумно и неотвратимо. — Скучаешь, Люциус? — голос Беллатрисы раздался за спиной, низкий, с хрипотцой, от которого у него каждый раз перехватывало дыхание. Он обернулся. Она стояла в дверях, прислонившись к косяку, в простом чёрном платье, которое облегало её фигуру, словно вторая кожа. Тёмные волосы распущены, глаза горят безумным огнём, который так притягивал и пугал его одновременно. — Ты рискуешь, — сказал он, ставя бокал. — Нарцисса может вернуться с чаепития раньше. — Цисси? — Беллатриса усмехнулась, шагнув в комнату. — Она проторчит у матушки до вечера. А твой сын спит в детской. Мы одни. Она подошла вплотную, провела пальцем по его груди, останавливаясь на серебряной пряжке плаща. — Так скучал? Вместо ответа он схватил её за запястье и притянул к себе. Поцелуй вышел жадным, болезненным — так целуются люди, которые знают, что каждый раз может стать последним. Беллатриса ответила с той же страстью, запуская пальцы в его светлые волосы, царапая шею. — Тш-ш, — прошептал он, отрываясь от её губ, чтобы поцеловать шею, ключицу, плечо. — Ты пахнешь дымом и чем-то сладким. — Кровью, — выдохнула она, запрокидывая голову. — Я пытала одного аврора сегодня утром. Он кричал так сладко... Люциус замер на мгновение, но потом усмехнулся. Это была Белла — желанная, опасная, безумная. Он знал, на что идёт. Их связь длилась уже полгода, с тех пор как Волдеморт поручил им совместную миссию. Никто не должен был знать: ни муж Беллатрисы Рудольфус (верный, но туповатый), ни Нарцисса. Особенно Нарцисса. Он подхватил её на руки и понёс к дивану. Она рассмеялась — тихо, торжествующе. — Люциус, ты такой предсказуемый. Аристократ до мозга костей — даже изменяешь на роскошной мебели. — Замолчи, — приказал он, опускаясь на неё сверху. Их тела сплелись. За окном шумел ветер, срывая листья с деревьев, а в кабинете было жарко от страсти, запретной и оттого ещё более острой. Люциус целовал её грудь, живот, а она выгибалась, впиваясь ногтями в его спину, оставляя кровавые полосы. — Сильнее, — шептала она. — Сделай так, чтобы я забыла, кто я. Он подчинился. В этом танце не было нежности — была власть, была одержимость, была взаимная жажда разрушения. Они оба знали, что играют с огнём, но остановиться уже не могли. После, когда они лежали в беспорядке на диване, Беллатриса вдруг стала серьёзной. — Люциус, — сказала она, глядя в потолок. — Я опоздала на две недели. Он резко сел, уставившись на неё. — Ты уверена? — Я не дура. Я проверила. — Она повернула голову, встречая его взгляд. В её глазах плескалось что-то странное — не страх, но... надежда? — Я хочу оставить его. — Белла, ты сошла с ума! — прошипел он. — Если Лорд узнает... Если Рудольфус узнает... — Рудольфус импотент, — отрезала она. — Он не сможет доказать, что ребёнок не от него. Но Лорд... — Она замолчала, кусая губу. Волдеморт не одобрял личных привязанностей. Дети были слабостью, обузой. Беллатриса, его самая преданная слуга, не могла позволить себе такую роскошь. — Я поговорю с ним, — вдруг сказал Люциус. — Скажу, что это мой долг перед родом — иметь наследника, кроме Драко. Что это укрепит наши позиции. — Ты действительно думаешь, что его это волнует? — горько усмехнулась Беллатриса. — Он видит в нас только инструменты. — Тогда мы спрячем ребёнка, — решительно произнёс Люциус. — Ты родишь тайно, мы отдадим его надёжным людям, а когда Лорд падёт... если он падёт... — Не смей так говорить! — Беллатриса вскинулась, глаза сверкнули безумием. — Лорд бессмертен! — Тише, тише... — он прижал её к себе. — Я просто предполагаю. Но если что-то случится, у нас будет запасной план. Наша кровь будет жить. Она затихла, уткнувшись лицом в его плечо. Люциус чувствовал, как бьётся её сердце — быстро, испуганно. Впервые он видел Беллатрису такой: уязвимой. — Я боюсь, — прошептала она. — Не за себя. За него. — Я защищу вас обоих, — пообещал он, хотя сам не знал, как это сделает. Часть 2. Под давлением Тёмного Лорда Зима 1981 года выдалась холодной. Беллатриса прятала живот под широкими мантиями, избегая появляться перед Волдемортом лишний раз. Но Лорд чувствовал всё. Однажды, после очередного собрания Пожирателей, он оставил её. — Беллатриса, — его голос, тихий и шипящий, заставил её задрожать. — Ты думаешь, я не замечаю? — Мой Лорд, я... — она упала на колени, не смея поднять глаз. — Ты носишь ребёнка. — Это был не вопрос. — Чей? — Моего мужа, мой Лорд, — солгала она, надеясь, что голос не дрожит. Волдеморт медленно обошёл её вокруг, кончик палочки скользнул по её животу. — Ложь. Рудольфус бесплоден, я знаю. — Он наклонился к самому уху. — Это Люциус? Вы думали, я не замечу ваших взглядов? У Беллатрисы перехватило дыхание. Лорд знал всё. Всегда знал. — Простите, мой Лорд, — прошептала она, прижимаясь лбом к холодному полу. — Я не хотела... — Встань. — Волдеморт отошёл к камину. — Ребёнок — обуза. Ты нужна мне целиком, без привязанностей. Ты избавишься от него, когда родишь. Отдашь в магловский приют. Пусть растёт среди грязи, как и подобает плоду греха. — Мой Лорд, прошу... — Беллатриса вскинула голову, на глазах выступили слёзы. — Позвольте оставить его, я спрячу... — Ты смеешь перечить? — Красные глаза вспыхнули. Он взмахнул палочкой, и Беллатрису отбросило к стене. Она вскрикнула, инстинктивно прикрывая живот. — Ты сделаешь, как я сказал, — процедил Волдеморт. — Или я убью его прямо сейчас. Выбор за тобой. Она лежала на полу, сжимая руками округлившийся живот, и молча кивала, раздавленная, уничтоженная. Внутри неё билась жизнь — частичка Люциуса, частичка её самой. Но Лорд был сильнее. Часть 3. Рождение Май 1981 года. Тайные роды в маленьком домике на окраине Хогсмида. Люциус организовал всё: целителя, которому можно доверять, двух молчаливых служанок. Беллатриса кричала, вцепившись в простыни, проклиная Лорда, судьбу, себя. Но когда ребёнок появился на свет и закричал, она забыла обо всём. — Мальчик, — прошептала целительница, протягивая ей свёрток. — Здоровый, крепкий. Беллатриса взяла сына на руки и замерла. Он был точной копией Люциуса: светлый пушок на голове, серые глаза, которые смотрели на неё с младенческой мудростью. Её сердце разорвалось от любви и боли. — Я не отдам тебя, — прошептала она, целуя крошечный лобик. — Я не могу. — Белла, — Люциус опустился рядом на колени, его лицо было бледным. — Ты должна. Если Лорд узнает, что мы ослушались... Он убьёт всех. Тебя, меня, Нарциссу, Драко. Мальчика тоже. — Но как я могу? — по щекам Беллатрисы текли слёзы. — Он же часть меня. — Мы вернём его, — пообещал Люциус. — Когда-нибудь, когда Лорд падёт, мы найдём его. Я оставлю ему вот это. — Он снял с шеи тонкую золотую цепочку, на которой висело родовое кольцо Малфоев — массивный перстень с фамильным гербом и сапфиром. — Пусть знает, что он не просто брошенный. У него есть имя. Мы назовём его Константин. В честь моего деда. Он надел цепочку на шею младенца. Кольцо спряталось под пелёнки. — Константин... — повторила Беллатриса, баюкая сына. — Константин Люциус... Малфой. — Лестрейндж, — поправил Люциус. — По документам он будет сыном Беллатрисы и Рудольфуса Лестрейндж. Так безопаснее. Она кивнула, хотя внутри всё протестовало. Её сын будет носить имя мужа, которого она презирала. Через час служанка унесла ребёнка. Беллатриса смотрела вслед, и впервые в жизни её безумные глаза наполнились такой тоской, что даже Люциус отвернулся, не в силах выдержать этого взгляда. Часть 4. Магловский приют Приют Святого Катберта в Лондоне был серым, унылым зданием. Служанка, которую нанял Люциус, оставила младенца на пороге вместе с запечатанным конвертом, в котором лежала записка: «Назовите Константином. Родители погибли». И приличная сумма галлеонов, обменянных на магловские фунты. Директриса приюта, миссис Грейвз, была женщиной суровой, но не жестокой. Она взяла ребёнка на руки, покачала головой и велела медсестре подготовить место. Малыш Константин поселился в общей спальне, где уже лежало ещё десяток брошенных детей. Так началась его жизнь. Часть 5. Детство в приюте Константин рос замкнутым, недоверчивым. Другие дети дразнили его за красивое лицо и нежелание играть в шумные игры. Он рано научился читать — тайком пробирался в маленькую библиотеку приюта и глотал книги одну за другой. Больше всего любил истории о рыцарях и королях. Почему-то они казались ему близкими. Когда ему исполнилось пять, к нему подошла одна из нянечек, старая мисс Крэнстон, которая иногда шепталась с ним по ночам. — Константин, — сказала она тихо, — ты носишь странную вещь на шее. Откуда она? Он инстинктивно прижал руку к цепочке, которую никогда не снимал. Кольцо грело кожу. — Не знаю. Меня так нашли. — Я видела такие раньше, — задумчиво произнесла мисс Крэнстон. — Это герб одной старой семьи. Очень богатой. И очень опасной. Береги его и никому не показывай. С тех пор Константин ещё сильнее прятал кольцо. И ещё сильнее хотел узнать, кто он. В девять лет в приют пришла женщина с рыжими волосами и веснушками. Она смотрела на детей с такой теплотой, какой Константин никогда не видел. Когда её взгляд упал на него, она замерла. — Как тебя зовут? — спросила она мягко. — Константин, — буркнул он, готовясь к очередному разочарованию. Его уже несколько раз пытались усыновить, но всегда возвращали — слишком странный, слишком замкнутый. — А можно я тебя обниму? — спросила женщина. Он опешил. Никто никогда не спрашивал. Он кивнул, и она прижала его к себе — пахло яблочным пирогом и чем-то родным. Константин впервые в жизни не хотел, чтобы его отпускали. Женщину звали Молли Уизли. Часть 6. Нора В Норе было шумно, тесно и пахло едой. Константин поселился в комнате с мальчиком своего возраста — Роном, который сначала отнёсся к нему настороженно, но быстро привык. Близнецы Фред и Джордж постоянно что-то взрывали, Джинни — младшая — смотрела на всех огромными глазами, а старшие братья появлялись редко, но всегда привозили гостинцы. Молли окружила его заботой, от которой Константин поначалу шарахался, но потом начал привыкать. Артур пытался заинтересовать его магловскими штучками, но мальчик относился к ним равнодушно — в приюте их было полно, и ничего интересного он в них не видел. Однажды, когда Молли гладила бельё, Константин сидел рядом и вдруг спросил: — Миссис Уизли, а вы знаете, что это? Он вытащил из-под рубашки кольцо. Молли выронила утюг. — Где ты это взял? — прошептала она. — Со мной было, когда меня нашли. Молли долго смотрела на перстень, потом перевела взгляд на мальчика и вдруг побледнела. — Константин, — сказала она дрогнувшим голосом, — это кольцо очень древнего рода. Я видела такое однажды... Но не важно. Спрячь его и никому не показывай, слышишь? Даже папе Артуру. Особенно ему. — Почему? — удивился мальчик. — Потому что есть вещи, о которых лучше не знать, — твёрдо ответила Молли и больше никогда не поднимала эту тему. Часть 7. Хогвартс Письмо пришло, когда Константину исполнилось одиннадцать. Он уже знал от Артура, что такое магия, и что сам Артур — волшебник, но всё равно был потрясён. Молли плакала от радости, Рон завидовал, а близнецы подшучивали. В Хогвартсе Распределяющая шляпа долго думала. Она бормотала: «Сложный случай... чистая кровь, но воспитание... амбиции, но и верность... Слизерин или Гриффиндор?» — Не хочу в Слизерин, — прошептал Константин. — Почему? — удивилась шляпа. — Там учились те, кто бросил меня. — Ты ошибаешься, — сказала шляпа, — но выбор за тобой. Тогда... ГРИФФИНДОР! Гриффиндорцы аплодировали, хотя многие удивлялись — Константин с его аристократичной внешностью и холодным взглядом совсем не походил на льва. Но он нашёл своё место. Рон стал его другом, Гермиона — соперником в учёбе, а Гарри — кем-то вроде кумира. Одно мучило его: Драко Малфой. Каждый раз, когда Константин видел этого самовлюблённого блондина из Слизерина, сердце почему-то сжималось. Драко был похож на него самого — как зеркальное отражение. Но Константин гнал эти мысли прочь. Часть 8. Битва за Хогвартс Май 1998 года. Константин сражался плечом к плечу с Роном, Гермионой и другими. Он видел, как падают друзья, как рушатся стены школы. В какой-то момент он оказался лицом к лицу с Беллатрисой Лестрейндж. Она узнала его. Он понял это по тому, как расширились её глаза, как задрожали руки, сжимающие палочку. — Ты... — прошептала она. В этот момент Молли Уизли заслонила его и вступила в поединок с Беллатрисой. Константин смотрел, как рыжая колдунья сражается с той, что родила его. И когда проклятие Молли поразило Беллатрису, и та упала замертво, он почувствовал странную пустоту. Он подошёл к телу. Беллатриса смотрела в небо стеклянными глазами, и на губах застыла странная улыбка — почти счастливая. Константин наклонился и заметил, что её правая рука сжимает что-то. Он разжал пальцы — на ладони лежал точно такой же перстень, как у него, только меньше и с рубином. В этот момент всё сложилось. Часть 9. После войны Прошло три месяца. Константин жил в Норе, но не находил себе места. Он знал правду — нашёл старые газеты, расспросил Андромеду (которую разыскал через Тедди), сложил два и два. Его матерью была Беллатриса Лестрейндж, убитая Молли Уизли. Отцом — Люциус Малфой, который вышел из Азкабана по амнистии и теперь жил в своём поместье с женой и сыном. У него была семья. И они не знали о нём. Однажды утром Константин надел кольцо на палец (впервые за много лет), застегнул куртку и сказал Молли: — Мне нужно уехать. На несколько дней. Молли посмотрела на него с болью и пониманием. Она давно догадывалась. — Ты знаешь, где их искать? — Да. В поместье Малфоев. — Будь осторожен, — только и сказала она. Константин кивнул и вышел. В кармане у него лежал конверт, который он нашёл в старых вещах Беллатрисы (Андромеда отдала ему шкатулку сестры). В конверте была записка, написанная изящным почерком: «Константин, сын мой. Прости нас. Твой отец любил тебя. Я тоже любила, но была слаба. Когда ты прочтёшь это, нас, возможно, уже не будет в живых. Знай: ты — наследник двух великих родов. Кольцо, что на тебе, — ключ к сейфу в Гринготтсе. Там твоё наследство. И помни: ты не брошен. Ты желанен. Мы просто не смогли защитить тебя при жизни. Но, может быть, после смерти мы сможем. Твоя мать, Беллатриса». Константин сжал письмо в кулаке и аппарировал. Часть 10. Встреча Ворота поместья Малфоев были открыты. Константин шёл по длинной аллее, и каждый шаг отдавался в висках. Внезапно дверь особняка распахнулась, и на пороге появилась женщина. Высокая, бледная, с белесыми волосами, убранными в высокую причёску. Нарцисса Малфой. Она смотрела на него, и краска медленно отливала от её лица. — Люциус? — прошептала она, делая шаг назад. — Но ты... ты не он. Ты моложе. Кто ты? Константин медленно поднял руку и показал кольцо. Солнце блеснуло на сапфире. — Меня зовут Константин. — Голос его звучал ровно, хотя сердце колотилось где-то в горле. — Я сын Беллатрисы Лестрейндж и Люциуса Малфоя. Нарцисса покачнулась, хватаясь за дверной косяк. — Этого не может быть... — Может, — сказал Константин. — И я пришёл за ответами. Из дома вышел Люциус, услышав шум. Увидев юношу, он замер, и в его глазах мелькнуло узнавание — такое же, как у Беллатрисы перед смертью. — Мерлин... — выдохнул он. — Константин? — Здравствуй, отец, — тихо сказал Константин. И в этот момент за спиной Люциуса появился ещё один светловолосый юноша — Драко. Он с недоумением смотрел на сокурсника, который был как две капли воды похож на его отца. В воздухе повисла тишина, готовая взорваться тысячью вопросов, признаний и слёз. Конец пролога. Продолжение следует...