Чипсинка для Пививи

      — Чонгук! Ты ещё не готов?!       Чимин ворвался в комнату друга, даже не постучав, и застыл в дверях, театрально прижав ладонь ко лбу.       — О боги, во что ты одет?!       Чонгук растерянно оглядел себя: джинсы, белая футболка, сверху — удобный серый кардиган.       — Я… нормально?       — Нормально?! — Чимин всплеснул руками. — Мы идём на свидание, а не в библиотеку! Сними это немедленно!       Чонгук вздохнул, но Чимин уже рылся в его шкафу, издавая неприличные звуки.       — Где чёрная рубашка с перламутровыми пуговицами? Та, которую я подарил тебе на прошлый день рождения?       — В стирке.       — Врёшь. Ты её ни разу не надевал!       Чонгук виновато уставился в пол.       — Она слишком… открытая.       Чимин закатил глаза:       — Дорогой мой, ключицы даны человеку для того, чтобы их показывать! Особенно когда рядом потенциальный мужчина твоей мечты!       — Я даже не знаю, кто он! — запротестовал Чонгук.       — Вот именно! — Чимин назидательно поднял палец. — А вдруг он окажется тем самым? А ты встречаешь его в кардигане, как будто пришёл за пенсией!       Чонгук открыл рот, чтобы возразить, но Чимин уже победно размахивал найденной рубашкой:       — Ага! Попался!       Через десять минут Чонгук стоял перед зеркалом в чёрной рубашке, расстёгнутой ровно настолько, чтобы Чимин остался доволен, но не настолько, чтобы сам Чонгук сгорел со стыда.       — Идеально, — Чимин обошёл его кругом, цокая языком. — Она так облегает твои плечи, что даже у святого возникнут грешные мысли. А нам нужно, чтобы у этого друга Намджуна возникли не просто мысли, а целый план захвата.       Сам он выглядел как ожившая мечта эстета: обтягивающие кожаные брюки, полупрозрачная блуза и взгляд, обещающий либо лучший вечер в жизни, либо три года психотерапии.       — Спасибо… наверное.       — Мужика тебе надо нормального, Гук-а, — убеждённо произнёс Чимин. — Чтоб отодрал тебя как сидорову козу! Чтоб ты ходил ног не смыкая, медленной походкой… Чтоб отжарил во все дыхательно-пихательные по самые гланды, и от твоих криков птицы в небо взлетали, а ты вместе с ними… от оргазмов!       От этой тирады у Чонгука задёргался глаз и рот приоткрылся. Его лучший друг, конечно, всегда был оторвой, но до предложений такого откровенного садизма обычно не доходило.       — Прежде дай мужику почувствовать себя завоевателем, — не унимался Чимин. — Ну, силушка богатырская, хвост павлиний, язык певучий. Хищник в действии и в голове, и чуть пониже.       — Я вообще-то хочу серьёзных отношений, — слабо попытался отстоять свои гланды Чонгук.       — Обычно если в постели мужик хреновый и не вызывает отклика, то и пробовать отношения с ним не стоит. Главное, чтобы всё было по обоюдному желанию и взаимному уважению.       Чонгук закатил глаза.       — Боги, сегодня у меня день нотаций!       — Я говорю по существу, — Чимин пожал плечами. — Или лучше употребить «совокупись с этим самцом»?       — Забыл добавить: «Быстро!», — нервно хихикнул Чонгук.       — Именно! — воодушевлённо воскликнул Чимин. — Нужно проверить, что скрывается у него в штанах. Не дай бог попасть на кого-то типа моего бывшего — член как берёзовая почка, виден только в набухшем состоянии.       Чонгук тяжело вздохнул и выдал последний аргумент:       — Но я почти влюблён в директора…       — Кто в здравом уме может влюбиться в Ким Тэхёна? — фыркнул Чимин.       — Кто угодно, Мин-и! — горячо возразил Чонгук. — Он высокий, задумчивый, угрюмый красавец с огромным ай-кью. Таких все любят!       — Мне надоело слушать про твою безответную любовь! А теперь смотри, — Чимин достал телефон и показал фото. — Это Намджун. Мой улов.       Чонгук всмотрелся в экран. Мужчина в дорогом костюме, сидящий в кожаном кресле вполоборота, да ещё и в полумраке.       — А где его лицо?       — В том-то и интрига, — Чимин загадочно улыбнулся. — Он такой же скрытный, как и я. Мы оба не показываем лицо полностью. Романтика, понимаешь? Ох, не будь занудой. Кстати, его друг… — Чимин замялся. — Я ничего про него не знаю. Намджун сказал только, что он очень занятой человек и что уговорить его пойти — отдельный квест.       Чонгук нервно сглотнул.       — Занятой? Это плохо?       — Это значит, что у него есть деньги, — авторитетно заявил Чимин. — А деньги — это сексуально.       — Ты ужасен.       — Я реалист, — Чимин хитро прищурился, пряча телефон. — Но об этом я тебе расскажу, когда ты подрастёшь, малышок. А пока — крась губы бальзамом и пошли покорять мир, мой наивный ягнёнок.

***

      Намджун вошёл в кабинет брата без стука — мог себе позволить.       Тэхён оторвался от документов и скептически приподнял бровь:       — Ты выглядишь нервным.       — Я не нервный, — Намджун поправил галстук, что делал только в состоянии сильнейшего волнения. — Я взволнованный.       — Разница?       — Нервный — это когда боишься провала. Взволнованный — когда предвкушаешь победу.       Тэхён откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди:       — И с чем связана твоя будущая победа?       Намджун прочистил горло.       — Помнишь, я говорил тебе про приложение для знакомств? Так вот, я там кое с кем познакомился.       Тэхён молчал, ожидая продолжения.       — Мы договорились встретиться сегодня вечером. Это двойное свидание.       — Поздравляю. При чём здесь я?       Намджун глубоко вздохнул:       — Мне нужно, чтобы ты пошёл со мной. Как друг.       Повисла многозначительная пауза.       — Ты серьёзно? — наконец спросил Тэхён ровным голосом. — Я, по-твоему, похож на человека, который ходит на двойные свидания с незнакомцами?       — Ты похож на человека, который последний раз был на свидании три года назад, — парировал Намджун. — И ты ушёл через двадцать минут.       — Потому что это было невыносимо скучно. И я по-прежнему не готов слушать весь вечер о преимуществах органической косметики.       — В этот раз всё иначе! Брат того парня… то есть, его лучший друг, невероятно милый. Чимин говорит, он художник, стажёр, очень талантливый и… — Намджун замялся, пытаясь найти весомые аргументы. — Просто дай мне полчаса, и если потом ты захочешь уйти, я слова не скажу! Пожалуйста! — заканючил старший брат.       Тэхён собирался отказаться. У него были отчёты, планы, стратегические совещания и тысяча причин сказать «нет». И так некстати в голове всплыл образ: большие глаза, растрёпанные волосы, крошки чипсов в уголке губ…       Он тряхнул головой, прогоняя наваждение.       — Нет.       — Тэхён…       — Я сказал нет.       Намджун вздохнул и достал телефон:       — Тогда я позвоню маме и скажу, что ты до сих пор один, а она, кажется, хотела тебя познакомить с дочерью своей подруги. Той самой, которая коллекционирует фарфоровых котиков.       Тэхён вздрогнул.       — Это нечестно!       — Согласен. Но ты не оставляешь мне выбора.       Тэхён представил вечер в компании женщины — женщины, господи! — которая будет сюсюкать и говорить «ми-ми-ми».       — Во сколько? — выдавил он.       Намджун просиял:       — В восемь. Я заказал столик в «Лаунже».       — Как пафосно, — скривился брат. — Если там будет скучно — я уйду через полчаса.       — Договорились.       Намджун уже шёл к двери, когда Тэхён окликнул его:       — Кстати, как зовут твоего парня?       Намджун обернулся с мягкой, мечтательной улыбкой.       — Чимин, — сказал он. — И он пока ещё не мой парень, но я очень на это надеюсь.       Тэхён впервые видел брата таким. Это было… интересно.

***

      Ресторан «Лаундж», расположенный на сто двадцать третьем этаже Лотте Уорлд Тауэр, с окнами во всю стену, просторный и уютный, с мягкими стульями и лампой на каждом столе, произвёл на неискушённого Чонгука страшное впечатление. Волны эйфории сменялись приливами паники, и это море эмоций ощутимо штормило.       Чимин вышагивал первым, Чонгук плёлся сзади, мысленно готовясь к провалу.       — Расслабься, — шикнул Чимин. — Ты как на расстрел идёшь.       — Легко тебе говорить…       Чимин обвёл взглядом зал и вдруг усмехнулся.       — Ого.       — Почему мне не нравится твоё «ого»? — Чонгук осторожно выглянул из-за его плеча.       За столиком у окна сидели двое. Первый — высокий, широкоплечий, в идеально сидящем тёмно-синем костюме. Его лицо было именно таким, о каком Чимин жужжал всю дорогу в такси: волевой подбородок, умные глаза, лёгкая усмешка, говорящая «я знаю себе цену». А второй…       Чонгук почувствовал, как сердце проваливается куда-то в район желудка.       Вторым был Ким Тэхён.       Чимин мгновенно просёк состояние друга и вцепился железной хваткой в его руку, делая совершенно невозможной попытку бегства.       — О мой бог, забудь, что я говорил про твоего Тэхёна. Гук-а, если бы не лёгкая асимметрия черт, он мог бы считаться абсолютно неотразимым, — шепнул он. — А так он просто безбожно красив. Не подведи, малыш!       Чимин поплыл к столику как авианосец, тянущий на буксире вельбот в виде перепуганного Чонгука.       — Намджун-щи? — его голос прозвучал сладко, как мёд.       Намджун встал так быстро, что чуть не опрокинул стул, и выдохнул:       — Чимин-щи…       Они смотрели друг на друга. Две секунды. Пять. Десять.       — Ты даже красивее, чем я думал, — вдруг сказал Чимин.       Намджун, который готовился к светской беседе, слегка растерялся:       — Я… э-э… спасибо. Ты тоже.       Чимин рассмеялся, запрокинув голову:       — О боже, ты краснеешь! Серьёзный дяденька краснеет! Это самое милое, что я видел в жизни!       — Добрый вечер, — пророкотал Тэхён, вставая и слегка кланяясь.       Глаза Чимина азартно блеснули, когда он на мгновение отвлёкся от гляделок с Намджуном.       — И вам, господин Ким Тэхён.       Тот понимающе ухмыльнулся, а Намджун неловко кашлянул, отодвигая стул для Чимина. Тэхён же сел прямо напротив Чонгука.       — Кажется, мы уже знакомы, — Тэхён не сводил глаз со стажёра, который сейчас напоминал кролика, загипнотизированного удавом. — Чон Чонгук, верно?       — Г-господин директор… — пискнул Чонгук.       — Ой, только не надо вот этого офисного официоза! — влез Чимин. — Мы тут вне системы. Тэхён-щи, вы не представляете, какое золото вам досталось! Гук так пашет в «Неоновом Тигре», что скоро сам начнёт светиться.       Чонгук притворился, что его очень заинтересовали собственные пальцы на коленях. Ага, по-прежнему десять! Это хорошо.       Когда официант принёс заказ — пасту и вино — несчастный Чонгук испытал мимолётное облегчение: появилась возможность на законных основаниях избегать внимательного взгляда господина Кима, пялясь в тарелку.       — Тэхён, кстати, как вы относитесь к тому, что ваш стажёр питается одними чипсами? — не преминул заметить Чимин.       Тэхён чуть заметно дёрнул бровью:       — Ну, я в курсе.       — В курсе? — Чимин оживился. — То есть вы следите за питанием подчинённых? Это новая корпоративная политика или личный интерес?       — Чимин, пожалуйста, — взмолился Чонгук, безбожно краснея.       — Знаешь, — Чимин переключился на Намджуна и подался вперёд так близко, что тот, кажется, забыл, как пользоваться вилкой, — я читал, что мужчины с такими большими ладонями обычно очень… аккуратны в деталях. Это правда?       Намджун поперхнулся вином, а Чонгук захотел сползти под стол.       — Я просто интересуюсь мелкой моторикой! — Чимин невинно захлопал ресницами и снова повернулся к Тэхёну. — А вы, говорят, в офисе настоящий кремень? А дома? Тоже любите, когда все по струнке ходят? Или предпочитаете… более гибкий подход?       Тэхён неожиданно усмехнулся, глядя, как Чонгук отчаянно пытается спрятаться за бокалом.       — Предпочитаю искренность, — ответил Тэхён, не отрывая взгляда от стажёра. — И когда не боятся показывать свой аппетит.       — Извините, — пробормотал Чонгук, вскакивая и потирая лоб, — я на минутку…       Тэхён вежливо встал и проводил долгим взглядом его спину. Ну и то, что пониже спины, тоже.       — У вас эрекция, — спокойно, миролюбиво и даже пофигистично заметил Чимин.       Тэхён, отметив про себя, что замечание интонационно напоминало комплимент, посмотрел на свою ширинку и так же пофигистично ответил:       — Я знаю.       Вот и поговорили!       — Не буду вам мешать, — понимающе улыбнулся Чимин.       Намджун, который всё это время не сводил с него глаз, вдруг сказал:       — Ты всегда такой?       Чимин прищурился:       — Какой?       — Прямой.       — А какой смысл ходить вокруг да около? Жизнь коротка. Если хочу что-то сказать — говорю. Если хочу что-то сделать — делаю.       Намджун улыбнулся.       — Мне это нравится.       — Ой, да ты вообще мне весь нравишься, — Чимин махнул рукой и сделал большой глоток вина. — Давай уже знакомиться по-настоящему. Рассказывай о себе. Только быстро и честно.       Метафорически старшему Киму ситуация представлялась следующим образом: наружу вылез монстр и зарычал: «Мой!». И как мужчина, привыкший устранять проблемы в корне, Намджун решил взять быка за рога — или желанного парня за труселя.       — Люблю порядок. Не выношу, когда врут. Владею ночным клубом «Фильтр». И… — Намджун сделал паузу. — Кажется, я искал тебя всю жизнь.       Чимин слегка поперхнулся.       — Что?       — Ты сказал — честно.       — Охренеть, — выдохнул Чимин. — Ты серьёзно?       — А ты нет?       Чимин открыл рот. Закрыл. Открыл снова.       — Знаешь что, — сказал он наконец, — пошли отсюда.       — Куда?       — Ко мне. Или к тебе. Без разницы. Я ведь уже совершил с тобой прелюбодеяние в сердце своём. Так что если мы сейчас не уйдём, я начну целовать тебя прямо здесь, а тут, кажется, несовершеннолетние присутствуют.       Он кивнул на Чонгука, который незаметно вернулся и теперь сидел с лицом цвета спелого помидора.       Намджун встал и протянул Чимину руку:       — Идём.       Уже уходя, тот обернулся к Чонгуку:       — Не скучай! И не вздумай возвращаться домой слишком рано! — потом дурашливо погрозил Тэхёну пальцем: — Помните, господин Ким, гораздо лучше, когда смеются над мужчиной, а не под ним. Так что, дети, не делайте ничего такого, чего бы не сделал я… хотя нет, делайте всё!       Чимин подмигнул ошарашенному Чонгуку и буквально уволок сияющего Намджуна к выходу.       Тэхён первым нарушил молчание:       — Ваш друг… он всегда такой?       — К сожалению, да, — Чонгук вздохнул. — К счастью — тоже.       Тэхён чуть заметно улыбнулся.       — Хотите ещё выпить? Или…       — Я бы… — Чонгук запнулся. — Может, прогуляемся? Апрель в этом году удивительно тёплый.       — Хорошо.       В молчании они вышли из ресторана и медленно пошли по набережной. Вечерний Сеул искрился огнями, воздух был напоён запахом цветущей сакуры и свободы. Их плечи иногда соприкасались, и тишина между ними уже не казалась удушающей и некомфортной.       И всё же Тэхён чувствовал, что нужно что-то сказать. Разговоры обычно не входили в его «встречи», и теперь, когда он об этом подумал, они показались ему очень… клиническими. Что ему, в общем-то, подходило. Он встречался с кем-то, чесал зуд, снимал напряжение и возвращался к своей жизни.       Но Чонгук — исключение. Непредвиденная ситуация, которой не должно было быть.       — Ты очень тихий сегодня, — наконец сказал Тэхён. — В офисе ты громче хрустишь.       — Простите, — Чонгук опустил голову. — Я не знал, что вы меня видите. Мне так стыдно.       — Нечего стыдиться, Чипсинка.       Чонгук замер, а Тэхён почувствовал себя неловко. Он вовсе не планировал смущать своего милого стажёра ещё больше. Но это просто случилось.       — Почему ты всё время задерживаешься? — спросил он наобум.       Чонгук отмер и робко улыбнулся.       — Хочу быть полезным. Доказать, что я чего-то стою, — он зябко повёл плечами и отважился на встречный вопрос: — А вы тоже жили на чипсах и бананах, когда начинали работать?       — Я не люблю бананы, но помню, что ел много яблок, — рассмеялся Тэхён.       — Яблоки дорогие, — рассудительно покачал головой Чонгук, даже не возражая оказавшемуся на его плечах чужому пиджаку. — Вы финансово безответственный расточитель.       — Ты вообще обедаешь в столовой?       — Обеды у меня бывают трёх видов, — принялся перечислять Чонгук. — «Совсем хреново» — состоит из чая или кофе. Второй — «жить можно» — то же самое плюс сэндвич. Третий — «нормально» — самый редкий из всех, когда есть ещё и йогурт.       Они остановились у моста через Ханган. Вода отражала огни города, где-то вдалеке играла музыка.       — Смотрите, ночь вверху такая насыщенная! — Чонгук задрал голову и мечтательно произнёс: — Как будто небо — это огромный тост, щедро намазанный густым слоем смородинового джема.       — Ты очень нравишься мне, — неожиданно выдал Тэхён.       И сделал шаг, медленно приближаясь к Чонгуку, словно хищник, знающий, что добыча не сможет сбежать. Если честно, Чонгуку очень нравилось. Их разделяли всего лишь сантиметры, весенний воздух и миллион «а что, если».       — Есть какая-то причина, по которой мы до сих пор ещё не целуемся? — Тэхён взял лицо Чонгука в ладони, ощущая фарфоровую гладкость его щёк, и потрогал большим пальцем шрамик на скуле. — Ты ведь не меньше меня заинтересован в том, к чему это приведёт.       — Вы очень уверены в себе, — пробормотал Чонгук, дрожа от предвкушения.       — Только потому, что твёрдо намерен соблазнить тебя, — ухмыльнулся Тэхён.       — А потом бросить?       — Ну уж нет, лягушечка моя, — протянул Тэхён так ласково и жутко, что Чонгук распахнул глаза.       — Поче… му… лягушечка? — он захлопал ресницами.       Тэхён едва коснулся его губ своими, а потом выдохнул в самое ушко:       — Потому что допрыгался.       Кажется, планировался лёгкий целомудренный поцелуй, но когда руки Тэхёна скользнули по спине и сжали то место, которое уже не талия, но тоже красиво… Чёрт, ну разве можно устоять перед таким искушением?!       Когда они всласть нацеловались, Чонгук не мог говорить. Не мог дышать. Только вцепился в рубашку Тэхёна, боясь упасть. Щёки его приобрели очаровательный розовый оттенок. Он нахмурился, прочистил горло и снова нахмурился.       — П-пи… — почти ультразвуком вылетело из его горла.       — М? — Тэхён ласково улыбнулся.       — П-пи… — Чонгук явно хотел что-то сказать, но его мозг воспламенился и рассыпался кучкой пепла в том моменте, когда язык Тэхёна оказался у него во рту. — В-ви… то есть в-вы…       — Пививи? — Тэхён бережно прижал его к себе крепче. — Какое странное и милое слово. Это значит «да, ты тоже мне очень нравишься» на твоём языке?       — Да… — выдохнул Чонгук, пряча лицо у него на груди. — Пививи.       Тэхён вдруг рассмеялся — искренне, громко, запрокинув голову.       — Пививи, — повторил он, смакуя слово. — Мне нравится. Так меня теперь будет звать только один человек.       Чонгук почувствовал, что улыбается, глупо, широко и счастливо.       — Звучит как название витаминов.       — Значит, я буду твоими витаминами. И чипсами, и джемом, и что ты там ещё любишь.       — О боже, — Чонгук засмеялся. — Это так сладко, что у меня зубы заболели.       — На этот случай у нас есть корпоративная страховка, которая покрывает услуги стоматолога.       Тэхён улыбнулся и потянул его дальше, не отпуская руки:       — Идём. Провожу тебя домой.       А потом они снова целовались у подъезда. Прильнув к Тэхёну, Чонгук гладил его по щеке, и тот ощущал запах его дыхания. Казалось, оно неким образом обогащает воздух, удостоенный возможности входить в тело Чонгука и выходить обратно. Тэхён позавидовал тому мужчине, которому выпадет наслаждение так же свободно проникать в Чонгука. Туда и обратно, туда и обратно… Что может быть восхитительнее?

***

      Чонгук стоял в лифте, прижавшись лбом к холодной стене кабины, и на губах у него плавала восторженная и по-детски удивлённая улыбка.       — Пививи, — прошептал он и захихикал как ненормальный.       Он только что целовался со своим директором! Со своим недосягаемым, холодным, прекрасным директором. И директор сказал, что Чонгук ему очень нравится. И директор обещал позвонить завтра. И директор…       — Я влюбился, — сказал Чонгук пустому лифту. — Я конкретно влюбился.

***

      Да, давно у Тэхёна не было такого настроения. Когда хочется вдыхать весну полной грудью и прыгать по лужам, словно тебе семь лет.       Он вспоминал: большие глаза, смущённую улыбку, податливые губы… Мальчишка с чипсами. Стажёр, который засиживается допоздна. Чонгук, который перевернул его мир.       — Чипсинка, — прошептал он. — Мой чипсинка.       Остановился у перил, глядя на реку.       На его лице блуждала абсолютно не директорская, почти мальчишеская улыбка.       — Ну надо же. Попался. Влюбился, — признался он сам себе. — Совершенно, бесповоротно, по уши.       И ни разу в жизни Тэхён не был так счастлив.