Падший ангел

Сухие, резкие хлопки нескольких выстрелов подряд разорвали утреннюю тишину переулка, заглушая крик Кейтлин. Пуля, пущенная сверху, ударила Вай в левое плечо. Остальные, к счастью, промахнулись. ​«Удар... Словно кувалдой. Не боль — сначала это была просто ошеломляющая, тупая пустота, выбившая воздух из легких. А потом... потом пришел огонь. Белый, испепеляющий огонь, разлетевшийся от плеча по всему телу. Я... я снова подвела всех...» ​Вай отпрянула от лестницы, оступившись на металлической ступеньке. Её нога в тяжелом сапоге соскользнула, и она с глухим вздохом полетела вниз. Удар о мусорные баки внизу был страшным — звук ломающегося пластика и скрежет металла заставил Кейтлин вздрогнуть. ​«Падение... Оно длилось вечность. Тьма застилала глаза, а в ушах стоял звон. Паудер... я снова вижу твою краску на полу. А Кейтлин.. Кейт, прости меня. Я... я снова не справилась». ​— Вай! — Крик Кейтлин сорвался на хрип. Она, преодолевая страх и отчаяние, подбежала к напарнице. Она упала на колени рядом с ней. Синий мундир Вай стремительно темнел. Алая кровь пропитывала ткань, пачкая перчатки Кейтлин. ​«У меня внутри всё заледенело. Я смотрела на её бледное лицо и чувствовала, как гнев борется с чистым, неразбавленным ужасом. Если она сейчас... если я её потеряю...» ​— Вай, посмотри на меня! — Кейтлин трясущимися руками прижала ладонь к ране. — Какого черта ты полезла под пулю?! Ты хоть понимаешь, как я... что ты наделала?! ​— Кейт... тише... — Вай прохрипела, стиснув зубы от невыносимой боли. — Ты... ты орешь прямо мне в ухо. ​— Я буду орать, пока ты не начнешь дышать нормально! — Кейтлин сорвала с себя парадный пояс, стягивая рану. Её глаза предательски блестели, но она упорно смотрела только на рану. — Только попробуй отключиться, Вай. Я тебя из-под земли достану, только для того чтобы убить. Слышишь меня? Дождь в Пилтовере всегда начинался вовремя, словно по расписанию,но сегодня он опоздал. Первые тяжелые капли упали на раскаленный асфальт переулка, смешиваясь с кровью и гарью. Кейтлин чувствовала, как дрожит тело Вай — крупная, неконтролируемая дрожь человека, чей организм начал проигрывать бой с шоком. ​— Вай, эй! Смотри на меня! — голос Кейтлин сорвался, теряя напускную строгость. Она почти грубо встряхнула напарницу за здоровое плечо. — Ты слышишь? Не смей закрывать глаза. Это приказ, черт тебя дери! ​Вай мутно посмотрела на неё. Её веки налились свинцом, а зрачки расширились так, что почти затопили серую радужку. Она попыталась что-то сказать, но изо рта вырвался лишь свистящий хрип. Голова её бессильно мотнулась, ткнувшись лбом в плечо Кейтлин. ​«Она уходила. Прямо здесь, на моих руках, среди мусорных баков и этой чертовой элитарной тишины. Я чувствовала, как тепло её крови просачивается сквозь мою водолазку, обжигая кожу. Это было невыносимо. Физически больно — осознавать, что эта гора мышц и упрямства сейчас превращается в пустую оболочку». ​— Помоги мне... встать... — едва слышно выдохнула Вай. Её пальцы, испачканные не понятно чем, бессильно соскользнули с рукава Кейтлин. ​— Я помогаю! Держу! — Кейтлин поднырнула под её правую руку, закидывая её себе на шею. — Идиотка... Ну почему ты всегда лезешь на рожон? Кто просил тебя прыгать на эту чертову лестницу? Я переживаю вообще-то, ты можешь хоть раз включить голову?! ​Вай не ответила. Её дыхание стало прерывистым, поверхностным. Кейтлин чувствовала, как с каждым метром вес напарницы становится всё ощутимее — Вай переставала переставлять ноги, просто волоча их дороге. Собственный рост и тренировки помогали Кейтлин, но Вай была тяжелой — чистые мышцы. Каждый шаг давался с трудом. ​— Вай! — Кейтлин остановилась на углу, прижимая её к холодной кирпичной стене, чтобы перехватить поудобнее. — Поговори со мной. Скажи что-нибудь. Оскорби меня, как ты обычно это делаешь. Назови меня принцессой, ну же! Только не отключайся! ​Вай приоткрыла глаза. В них не было привычного вызова — только бесконечная усталость. ​Она обхватила Вай за талию, буквально заставляя её подняться. ​— Давай, вставай. Живо. Ты всегда говорила, что ты крепче любого бетона, вот и доказывай. Обопрись на меня. Больше веса, я справлюсь. ​Вай с трудом поднялась, её голова тяжело опустилась на плечо Кейтлин. ​— Твой... наряд... — выдохнула она, оставляя кровавое пятно на одежде Кейтлин. — Я всё... испачкала. Мама тебя... убьет. ​— Мама — это последнее, о чем я сейчас переживаю, и ты это прекрасно знаешь, дура, — Кейтлин крепче перехватила её, чувствуя, как та слабеет. — Кейт.. там... свет... — она едва заметно кивнула в сторону площади. — Брось меня... иди к ним... ​— Еще чего захотела, не драматизируй — прошипела Кейтлин, чувствуя, как по щекам текут слезы, которые она так старательно прятала. — Я тебя дотащу, даже если мне придется тащить тебя на закорках через весь Пилтовер. ​Она видела вспышки синих и красных огней в конце переулка. Там, на площади перед музеем, уже развернули мобильный медицинский пост. Миротворцы оцепили периметр, и белые фургоны медицинской службы ярко выделялись. ​— Помогите! Сюда! Офицер ранен! — закричала Кейтлин, выходя из тени на свет фонарей. ​Её голос, обычно спокойный и властный, сейчас дрожал от едва сдерживаемой истерики. Она видела, как несколько санитаров с носилками обернулись на крик и бросились в их сторону. ​— Держись, Вай. Мы почти пришли. Слышишь? Почти... — Кейтлин чувствовала, как Вай окончательно обмякла. Её голова бессильно упала на грудь, и Кейтлин едва успела подхватить её, когда колени напарницы подогнулись. ​— Идиотка... — прошептала Кейтлин, и в этом слове было больше нежности, чем в любом признании. ​«Мир вокруг замер. Дождь, сирены, топот бегущих ног — всё исчезло. Осталась только эта тяжесть на моих плечах и липкий страх, который я никогда раньше не знала. Я была Кейтлин Кирамман, но сейчас я была просто напуганной девчонкой, которая отдавала своего единственного "друга" в руки врачей, надеясь, чтобы они не опоздали». ​Санитары перехватили Вай, укладывая её на носилки. Кейтлин стояла, тяжело дыша, глядя на свои руки, полностью покрытые чужой кровью. Она хотела броситься за ними, кричать, требовать ответов. ​— Офицер, вам нужна помощь? — один из миротворцев коснулся её плеча. ​Кейтлин медленно подняла взгляд. В её глазах больше не было слез — только холодная, ледяная ярость, спрятанная глубоко за маской приличия. — Нет. Займитесь моей напарницей. И передайте Совету... — она запнулась, сжимая кулак. — Передайте, что я разберусь с этим. ​Она смотрела, как Вай увозят в сторону госпиталя, и знала одно: этот день изменил всё. Пилтовер больше не был её домом. Он был полем битвы. Дождь усилился, превращаясь в плотную серую завесу, которая безжалостно смывала следы с мостовой. Кейтлин стояла неподвижно, глядя вслед удаляющимся огням медицинской кареты, пока те не растворились в тумане. Ее руки все еще ощутимо дрожали, а на ткани парадного кителя багровое пятно медленно расплывалось, становясь почти черным под холодным солнечным светом. ​«Я оставила ее. Сдала на руки санитарам, как какую-то вещь. Но если я сейчас не найду ответы, те, кто нажал на курок, придут в палату закончить начатое. У меня нет права на слабость. Только не сейчас, когда она так подставилась». ​Она резко развернулась и зашагала обратно вглубь переулка. Миротворцы еще не успели выставить здесь оцепление — основные силы были стянуты к главному входу музея, где знать в истерике требовала объяснений. Это играло Кейтлин на руку. ​Она вернулась к подножию пожарной лестницы. Мусорные баки, смятые весом Вай, выглядели немыми свидетелями катастрофы. Увидев какой-то блеск, Кейтлин опустилась на корточки, поднимая эту вещь и игнорируя то, как ледяная вода мгновенно пропитывает подол края ее брюк. ​На ладони лежала гильза. Обычная, латуневая гильза, калибра, который использовали в дорогих и не очень мощных пистолетах. Но на сплющенном боку, едва заметная под слоем пыли, виднелась тонкая гравировка: переплетенные змеи. ​«Обычная.. Но этот калибр... и эта гравировка. Это не оружие уличного бандита. Это игрушка аристократа, который любит романтизировать красивую смерть. Кейтлин обернулась. У подножия лестницы лежал клочок бумаги, придавленный кирпичом. Она подняла его. На дорогой бумаге красовалась личная печать и инициалы Мел Медарды. ​«Некоторые тайны стоят дороже ваших жизней». ​— Они выстрелили в тебя и оставили это как визитную карточку, — голос Кейтлин стал ледяным. Она спрятала записку, чувствуя, как страх за Вай окончательно превращается в холодную решимость. Записка Мел, эта пуля... пазл складывался в картину, от которой тошнило. Нас не просто хотели убрать — нас хотели стравить».

***

Госпиталь Святой Марии встретил Кейтлин запахом, который она ненавидела всей душой: смесью хлорки, антисептика и застарелого страха. Огромные сводчатые потолки из белого камня усиливали каждый звук, превращая шаги в серию выстрелов, бьющих по натянутым нервам. Лампы под потолком гудели, заливая коридор ослепительным светом. Запах антисептика вперемешку с озоном выедал глаза. Кейтлин шла по коридору, и каждый стук её каблуков отдавался в висках, как удар молота. Она не видела испуганных лиц персонала, не замечала, как за ней тянется грязный след от промокшего подола. Перед глазами стояла только одна сцена: Вай, летящая спиной вниз с пожарной лестницы в груду мусора. ​У дверей к палатам дорогу ей преградил врач. Он выглядел слишком спокойным для человека, в чьем отделении только что решился вопрос жизни и смерти. ​— Мисс Кирамман, туда нельзя. Идет перевязка, операция только закончилась. — он выставил ладонь, преграждая путь. ​— Уйдите с дороги, — выдохнула Кейтлин. Голос был тихим, но в нем лязгнуло железо. ​— Послушайте, я понимаю, вы в шоке после нападения на музей, но есть правила... ​Кейтлин шагнула вплотную, так что врач почувствовал запах отчаяния и дождя, исходивший от её парадного наряда. — Мне плевать на правила. В неё стреляли, пока она защищала меня и мою работу. Если вы сейчас не уберете руку, я добьюсь того, чтобы попечительский совет пересмотрел финансирование этого корпуса. Выбирайте: свой регламент или оборудование, на которое вы молитесь. ​Врач сглотнул, глядя в её потемневшие от ярости глаза, и медленно опустил руку. ​Кейтлин рванула дверь. В этот момент из палаты выходила медсестра, неся лоток. Кейтлин невольно опустила взгляд: гора окровавленных тампонов, ярко-красных, свежих. Тошнота подкатила к горлу. Медсестра испуганно пискнула и боком проскользнула мимо, стараясь не задеть реставратора. ​Вай лежала на высокой койке, бледная до синевы. Её плечо превратилось в бесформенный кокон из бинтов. Услышав шаги, она с трудом разлепила веки. ​— Кейт... — прохрипела она. — Ну и рожа у тебя. Будто... труп увидела. ​Кейтлин замерла в двух шагах, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. Страх за секунду трансформировался в обжигающую злость — единственную защиту, которую она могла себе позволить. ​— Ты идиотка, Вайолет, — процедила Кейтлин. — Настоящая, клиническая идиотка. Какого черта ты полезла на ту лестницу? Кто тебя просил строить из себя героя? ​Вай попыталась усмехнуться, но тут же поморщилась от боли. — Работа такая... Ты же сама ворчала, что я... постоянно мешаюсь в мастерской. Вот... решил поработать с пользой. ​— С пользой?! — Кейтлин сорвалась на резкий шепот. — Из-за твоего геройства у меня всё вещи в грязи и крови! Ты хоть представляешь, как мне теперь возвращаться в музей? Картина похищена, в музее пожар, а ты лежишь тут и шутишь! ​— О... так ты пришла... поныть из-за пропавшего холста? — Вай мутно посмотрела на неё. — А я думала... ты там в коридоре всех строишь, потому что переживаешь за меня. ​— Переживаю? — Кейтлин нервно дернула плечом, отходя к окну. — Я переживаю, что осталась одна против тех, кто это устроил. Нас подставили, Вай. В тебя стреляли, мать твою. Я нашла гильзу — там гравировка со змеями. Это не залетный вор из Зауна. Это кто-то из Пилтовера, из тех, кто жертвует миллионы на музей. И если ты сейчас решишь картинно скончаться, мне придется выяснять, что было в том реестре, в одиночку. А я терпеть не могу рисковать без твоего... безрассудства. ​Вай долго молчала, наблюдая, как Кейтлин судорожно поправляет манжет своего испорченного кителя. — Кейтлин... у тебя голос дрожит. ​— Это от холода! — Кейтлин резко развернулась. — И от того, что мой лучший костюм безнадежно испорчен. Ты знаешь, сколько времени я потратила на этот образ? ​Вай слабо протянула здоровую руку и зацепила пальцем край рукава Кейтлин. — Врешь ты всё... Принцесса. Ты напугана до чертиков. Признай уже. ​— Я не напугана, я в ярости! — Кейтлин хотела отдернуть руку, но пальцы Вай, хоть и слабые, держали крепко. Кейтлин сдула упавшую на глаза прядь и добавила уже тише: — И я буду в ярости, пока ты не начнешь дышать ровно. Поспи. Мне нужно вернуться в архив и понять, почему за этот кусок пергамента готовы убивать. ​— Иди уже.... — выдохнула Вай, закрывая глаза. — Только... умойся. У тебя... пятно на щеке....хоть красный тебе к лицу, но ты выглядишь не по уставу. ​Кейтлин постояла над ней еще минуту, слушая тяжелое дыхание. Она коснулась пальцами своего окровавленного рукава. Привязанность? Нет. Просто профессиональная солидарность. Она повторяла это себе как мантру, выходя из палаты и плотно закрывая за собой дверь. Но в глубине души она знала: Пилтовер совершил ошибку, когда выбрал Вай своей целью. Потому что теперь Кейтлин Кирамман будет играть не по правилам. Кейтлин вышла из палаты, и тяжелая дверь захлопнулась за её спиной с глухим, окончательным стуком. Она прислонилась затылком к холодной стене и закрыла глаза. Гул в ушах наконец начал стихать, уступая место ледяной, звенящей пустоте. ​«Она сказала это "не по уставу". Какая ирония. У реставраторов нет устава, Вай. У нас есть только кодекс сохранности артефактов. А ты — самый ценный и самый поврежденный артефакт в моей коллекции на сегодняшний день». ​Кейтлин открыла глаза и посмотрела на свои руки. Пальцы всё еще мелко дрожали. Она достала из кармана ту самую гильзу с гравировкой змей. Маленький кусочек латуни, который едва не разделил её жизнь на «до» и «после». ​— Мисс Кирамман? — тихий голос дежурного врача заставил её вздрогнуть. Он стоял чуть поодаль, уже без прежнего апломба, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Я... я распоряжусь, чтобы вам принесли чистую одежду из резерва персонала. И горячий чай. Вы выглядите... ​— Я выгляжу как человек, который возможно потерял работу и чей музей только что ограбили, а помощницу едва не убили, — отрезала Кейтлин, мгновенно возвращая себе маску невозмутимой аристократки. — Благодарю, чай не нужен. Но мне понадобится телефон и закрытая линия с архивом музея. Прямо сейчас. ​Врач кивнул и поспешно удалился, явно радуясь возможности сбежать от её тяжелого взгляда. ​Кейтлин направилась в дамскую комнату в конце коридора. Ей нужно было смыть это пятно, о котором говорила Вай. Она подошла к зеркалу и замерла. На бледной щеке, прямо под скулой, темнел смазанный мазок крови. Чужой крови. ​Она включила ледяную воду и начала тереть лицо, почти сдирая кожу. ​«Идиотка. Какая же она идиотка. Почему она решила, что это макулатура стоит её жизни? Этот документ... я видела только его фрагмент, когда снимала верхний слой лака с картины. Список имен, даты, суммы в золоте... Если похититель охотился именно за этим, значит, тени Пилтовера гораздо длиннее, чем я думала.» ​Она выпрямилась, глядя на свое отражение. Мокрые пряди прилипли к вискам, глаза лихорадочно блестели. В этот момент она меньше всего походила на реставратора. В ней проснулось что-то хищное и расчетливое. ​ Она вышла из госпиталя через служебный вход, чтобы избежать репортеров, которые уже наверняка роились у главных ворот. Дождь почти прекратился, оставив после себя запах мокрого камня. Кейтлин поймала такси и коротко бросила адрес: ​— Архив музея. Южное крыло. И гоните так, будто за нами гонятся все миротворцы города. ​Сидя в темноте экипажа, она снова и снова прокручивала в голове детали: сухой выстрел, блеск змеиной чешуи на пуле, записка Мел... Слишком много улик. Слишком жирные следы. Тот, кто это устроил, хотел, чтобы она пошла по ложному пути. Или чтобы она испугалась и замолкла. ​«Они не учли одного. Реставраторы знают, что под самым красивым слоем краски часто скрывается нечто уродливое. И я не остановлюсь, пока не счищу эту ложь до самого холста». ​Когда такси затормозило у величественного здания архива, Кейтлин уже знала, с чего начнет. В геральдических книгах Пилтовера змеи встречались редко. Это был символ чьего-то дома . Возможно тех, кто предпочитал править из подполья. ​Она расплатилась и решительно зашагала к массивным дверям, сжимая в кулаке гильзу. Предстоящая ночь обещала быть долгой, и Кейтлин знала: когда Вай проснется, у неё должны быть ответы. Потому что во второй раз она не позволит этой идиотке подставиться под удар вслепую.