Падший ангел

Тишина музея в три часа ночи была не благородной, а какой-то липкой. Кейтлин стояла у массивного полотна, и свет лампы выхватывал из темноты только узкую полосу холста. Запах растворителя бил в нос, смешиваясь с ароматом остывшего, почти ледяного кофе. ​«Мои пальцы дрожали. Не от холода — в залах музея всегда поддерживали идеальную температуру, — а от того, что проступало под кистью. Я знала этот почерк. Что-то до боли знакомое. Но я не могу вспомнить чей же он..." ​— Слушай, Кейтлин, — голос Вай разрезал пустоту зала, как удар хлыста. Она сидела в нескольких метрах, как обычно развалившись в кожаном кресле и закинув ноги на край стола, заваленного какими-то безделушкамм. — Ты там дыру в нем протрешь. Расслабься. От того, что ты сверлишь картину взглядом, цифры не поменяются. ​Кейтлин не обернулась. Она лишь плотнее сжала ватный тампон, пропитанный составом. — Ты не понимаешь, Вай. Это не просто цифры. Это... это доказательство. Здесь указаны объемы мерцания. Те самые, которые «исчезли» со складов несколько лет назад. ​Вай горько усмехнулась. Звук был сухим, как треск ломающихся веток. Она поправила жесткий воротник своего синего мундира, который явно натирал ей шею. — «Исчезли», ага. Скажи честно, ты правда верила, что они просто испарились? Пилтовер ничего не теряет просто так, дорогуша. Вы слишком любите свои денежки. ​«Я чувствовала, как внутри меня что-то с треском рушится. Весь мой мир из правил и четких границ превращался в грязную лужу. Я посмотрела на Вай. В этом дурацком мундире с золотыми эполетами она выглядела как пленница, которую нарядили для парада». ​— Вай, здесь подписи... — Кейтлин наконец повернулась, её голос сорвался на шепот. — Они знали, куда это идет. В нижний город. В жилые сектора. ​Вай медленно опустила ноги со стола. Её лицо, обычно полное дерзости, сейчас казалось высеченным из камня. В полумраке только стеклянные глаза чучела барсука в соседней витрине отражали тусклый свет лампы. ​— Паудер - моя сестра, однажды нашла такую банку, — внезапно сказала Вай. — Ей было семь. Она думала, это краска. Ну, знаешь, такая ярко-розовая, неоновая... Она всегда хотела раскрасить нашу дыру, чтобы было «красиво, как наверху». ​Вай замолчала, и тишина в зале стала невыносимой. — Она кашляла кровью три дня, Кейтлин. А я сидела рядом и молилась богам, в которых не верю, чтобы её легкие не превратилисьв труху и чтобы она их не выплюнула. Пока твои советники ставили эти аккуратные закорючки под лаком. ​«Мне хотелось подойти. Сказать что-то... что угодно. Но между нами всё еще были эти пять метров паркета и пропасть в целую жизнь. Я посмотрела на свои руки. Они казались мне запятнанными, хотя я всего лишь стирала слои лака». ​— Вай...мне жаль, — только и смогла выдавить Кейтлин. ​— Забей, — Вай резко поднялась, её мундир сухо зашуршал. — Твои извинения не прочистят ей легкие. Лучше спрячь эту дрянь обратно. Скоро рассвет, и сюда нагрянут все эти разодетые павлины праздновать свой «Прогресс».

***

​Солнце Пилтовера ворвалось в окна, превращая пыль в золотую крошку. Музей ожил. В коридорах слышался смех, шорох тяжелых платьев и звон серебра. ​Кейтлин стояла перед зеркалом, застегивая пуговицы пиджака. Её лицо было бледным, но взгляд — холодным и острым, как скальпель, которым она ночью вскрывала правду. ​«Я видела в зеркале идеального сотрудника. Строгая синяя водолазка, безупречный строй. Но под этой формой я чувствовала себя предательницей. Я скрыла реестр, покрыв его новым слоем лака. Теперь это была наша общая тайна. Моя и Вай». ​Она вышла в главный зал. Вай уже ждала у колонны, раздраженно подергивая эполет. — Ну что, Кейтлин? — Вай осклабилась, увидев девушку, но глаза её оставались серьезными. — Идем охранять покой тех, кто танцует на костях моего города? ​Кейтлин поправила перчатку и кивнула. — Идем. Только постарайся никого не избить в первые пять минут. ​— Ничего не обещаю. Мундир жмет, а рожи у них слишком тактильные. Огромные двустворчатые двери музея наконец распахнулись, впуская в зал первую волну гостей. Тишина, которую они так бережно хранили ночью, рассыпалась вдребезги под натиском вежливого лицемерного смеха, шороха дорогих тканей и бесконечного звона бокалов. ​«Я стояла у колонны, чувствуя, как воротник водолазки сдавливает горло. Каждый гость, проходящий мимо, казался мне теперь потенциальным соучастником той ночной находки. Я знала, что всё скрыто под свежим лаком, но мне казалось, что буквы просвечивают сквозь холст, выкрикивая имена предателей прямо в лица этим напудренным лордам». ​Вай стояла в паре метров от неё, прислонившись спиной к позолоченной лепнине. Она выглядела на удивление эффектно в этом синем мундире, хотя её поза — расслабленная, почти вызывающая — явно не вписывалась в этикет Пилтовера. ​— Глянь на них, — негромко бросила Вай, едва шевеля губами. — Улыбаются так, будто у каждого в шкафу не скелет, а целый кладбищенский склад. ​Кейтлин едва заметно кивнула, не сводя взгляда с толпы. — Улыбайся и ты, Вай. Тебя наняли охранять все это, помнишь? ​— О, я охраняю, — Вай перехватила бокал шампанского у проходящего мимо официанта и выпив всё за один глоток, тут же поставила его на край витрины. — Просто думаю, чья рожа первой треснет от моей «охраны», если они начнут лапать экспонаты. ​К ним приблизился высокий мужчина в расшитом камзоле. Советник Сало. Он остановился перед картиной «Основателей", той самой, под которой Кейтлин ночью вскрыла правду. ​— Чудесная работа, не правда ли? — Сало прищурился, разглядывая холст. — В этих мазках чувствуется сама суть нашего города. Чистота, порядок... мощь. ​«У меня внутри всё заледенело. Я видела, как рука Вай непроизвольно сжалась в кулак, сминая белую перчатку. Сало стоял всего в шаге от улик, которые могли стереть его карьеру в порошок. Он пах дорогим табаком и уверенностью в собственной безнаказанности». ​— Особенно чистота, советник, — подала голос Кейтлин, и её тон был сухим, как старый пергамент. — Поразительно, как много можно спрятать за красивым фасадом, если использовать правильные вещи. ​Сало медленно повернул голову к Кейтлин. В его взгляде мелькнуло мимолетное замешательство, которое тут же сменилось снисходительной улыбкой. — О, дорогая Мисс Кирамман, вы всегда были слишком внимательны к деталям. Но секрет успеха в том, что надо уметь видеть только то, что достойно созерцания. ​Вай издала короткий, хриплый смешок. — Ага. А то, что недостойно, можно просто спустить в сточные канавы, верно? Вместе с химикатами и парой сотен лишних жизней. ​Сало на мгновение замер. Атмосфера вокруг них стала такой плотной, что казалось, её можно резать ножом. ​«Я видела, как у советника дернулся глаз. Он не ожидал такой дерзости от бродяжи из Нижнего Города. Я должна была её осадить, должна была играть роль... но вместо этого я просто смотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда. Впервые в жизни мне было плевать на протокол». ​— Ваша... спутница весьма прямолинейна, — процедил Сало, обращаясь к Кейтлин, игнорируя Вай. ​— Она просто видит мир без фильтров, советник, — парировала Кейтлин. — Иногда это полезно для безопасности. ​Сало сухо кивнул и, не проронив больше ни слова, растворился в толпе. Вай проводила его взглядом хищника, оценивающего добычу. ​— Ты видела, как он побледнел? — прошептала она, чуть склонившись к Кейтлин. — Кейт, мы наступили на очень большую гадюку. ​ Гул в главном зале музея становился невыносимым, напоминая Кейтлин шум прибоя, разбивающегося о скалы. Она стояла у колонны, стараясь сохранять невозмутимый вид, но внутри всё сжималось от плохого предчувствия. Советник уже скрылся в толпе, оставив после себя лишь неприятный осадок и запах дорогого табака. ​«Я чувствовала, как по спине пробежал холодок. Не от кондиционеров, поддерживающих идеальную температуру для экспонатов, а от того, что скрывалось под покровом этой роскоши. Реестр, впаянный под слой лака в полотно был бомбой замедленного действия. И мы с Вай стояли прямо на её фитиле». ​Вай, казалось, разделяла её беспокойство. Она больше не прислонялась к колонне, а стояла прямо, хищно оглядывая зал. Синий мундир, который так её раздражал, теперь казался ей тесной броней, сковывающей движения. ​— Слишком спокойно, — процедила Вай сквозь зубы, не разжимая губ. — Пахнет подставой. Эти павлины слишком расслаблены. ​Кейтлин едва заметно кивнула. — Держи ухо востро, Вай. Что-то здесь не так. ​Вай, повинуясь инстинкту, вдруг схватила Кейтлин за руку. Её хватка была железной, неоспоримой. — Уходим, — коротко бросила она, потянув Кейтлин за собой. — Здесь небезопасно. ​— Вай, что ты делаешь? — Кейтлин попыталась вырваться, но Вай была сильнее. — У нас приказ! ​— К черту приказ! — Вай не оборачивалась, пробиваясь сквозь толпу. В этот момент, словно в подтверждение её слов, зал содрогнулся от оглушительного грохота. Это не был звук разбитого бокала или упавшего стула. Это был взрыв. Мощный, раскатистый, он пришел откуда-то снизу. Может из подвалов музея, а может из соседнего здания. ​«Земля ушла у меня из-под ног. Грохот был такой силы, что зазвенели хрустальные люстры, а несколько бокалов с шампанским на подносе официанта разлетелись вдребезги. Паника вспыхнула мгновенно, как сухой порох. Крик, визг, звон бьющегося стекла — всё смешалось в безумную какофонию». ​— Взрыв! — закричал кто-то в толпе. — Террористы! ​Гости в панике бросились к выходам, давя друг друга и опрокидывая столы с закусками. Советники, забыв о своем достоинстве, расталкивали локтями слуг, стремясь первыми покинуть опасную зону. ​— Вай, пусти! — Кейтлин, вырвавшись наконец, бросилась обратно в зал. — Там люди! Им нужна помощь! ​Она не поняла, что это был отвлекающий маневр. Для неё, воспитанной в традициях Пилтовера, взрыв был реальной угрозой, и её долгом было помочь пострадавшим. ​Вай, выругавшись про себя, бросилась за Кейтлин. — Идиотка! — прошептала она. — Куда ты лезешь? ​Но Кейтлин уже не слышала её. Она, преодолевая страх и расталкивая бегущих людей, пробилась к картине. Но было поздно. Рама была пуста. Холст, в котором скрывалась тайна, исчез. ​— Нет! — закричала Кейтлин, чувствуя, как отчаяние заливает её душу. ​Она огляделась по сторонам, пытаясь найти похитителя. В хаосе и дыму, окутавшем зал, разглядеть что-то было практически невозможно. Но вдруг её взгляд упал на фигуру в черном плаще, стремительно направляющуюся к боковому выходу. Под плащом угадывались очертания свернутого холста. ​— Вай! На выход! Скорее! — скомандовала Кейтлин, бросаясь в погоню. ​Вай, заметив жест Кейтлин, мгновенно поняла ситуацию. Она перепрыгивая через опрокинутые столы, устремилась за Кейтлин. ​«Мы бежали сквозь задымленный коридор, преследуя тень в черном плаще. Сердце колотилось в груди, как пойманная птица. Я знала, что если мы упустим похитителя, правда о Пилтовере будет похоронена навсегда. И этот город продолжит пировать на костях Зауна, даже не подозревая о цене своего «Прогресса». ​Похититель выскочил на улицу, где царил не меньший хаос. Сирены миротворцев, крики людей, зарево пожара в подвале музея — всё смешалось в безумную картину. Но Кейтлин и Вай не сдавались. Они были полны решимости вернуть реестр и разоблачить предателей, кем бы они ни были. Холодный утренний воздух Пилтовера ударил в лицо, выбивая из легких остатки музейной пыли и дыма. Улица перед зданием превратилась в бурлящий котел: перевернутые экипажи, кричащие аристократы в испачканных шелках и первые патрули миротворцев, тщетно пытающиеся выстроить оцепление. ​— Туда! К переулку! — крикнула Кейтлин, указывая на мелькнувший среди толпы край черного плаща. ​«Я бежала со всех ног, даже не думала о том, как выгляжу. Моя прическа, которую я так тщательно укладывала утром, рассыпалась, пряди лезли в глаза, мешая сосредоточиться на цели. Но в голове пульсировала только одна мысль: картина. Тот самый слой краски и лака, который я так бережно очищала ночью, теперь уносил кто-то, кто не побоялся взорвать здание ради этой бумаги». ​Вай бежала впереди, работая локтями и буквально прорубая им путь сквозь обезумевшую толпу. Китель на её плечах трещал по швам, а одна из золотых эполет болталась на честном слове, но ей было плевать. Она двигалась как хищник, который наконец-то учуял запах настоящей добычи. ​— Прижмись к стене, Кейтлин! — рявкнула Вай, когда они влетели в узкий, пропахший сыростью проход между зданиями. ​Фигура в плаще была уже близко. Похититель двигался неестественно быстро, почти бесшумно, ловко перемахивая через ящики и мусорные баки. В какой-то момент он обернулся, и Кейтлин успела заметить блеск маски, скрывающей лицо. В руках он сжимал продолговатый тубус — картину вырезали из рамы профессионально и быстро. ​— Стой! Именем закона! — Кейтлин вскинула руку, инстинктивно ища кобуру, которой не было на парадном костюме. ​«Пустота под пальцами отозвалась холодом. Я была безоружна. Единственная ситцация, где мне, блядскому реставратору — нужен пистолет. В этом чертовом Пилтовере считалось, что на балу никому не нужно оружие — достаточно честного слова и безупречной репутации. Какая ирония». ​Похититель не остановился. Напротив, он резко свернул к пожарной лестнице и начал стремительно карабкаться вверх, к крышам, где золотое солнце Прогресса заливало верхушки шпилей. ​— Законом он подотрется, — бросила Вай, не сбавляя темпа. Она на ходу сорвала с себя парадный ремень, мешавший бегу, и отбросила его в сторону. — Здесь работают другие правила. ​Вай прыгнула. Это был не просто прыжок — это был выплеск всей той ярости на совет и Верхний город, которую она копила, сидя в кресле музея. Она вцепилась в нижнюю перекладину лестницы и подтянулась с такой силой, что металл жалобно заскрипел. ​— Вай, это ловушка! — крикнула Кейтлин снизу, замечая, как похититель остановился на верхней площадке и что-то достал из-под плаща. ​«Я видела это словно в замедленной съемке. Темный металлический предмет в его руке. Он не собирался бежать дальше. Он ждал нас. Точнее, он ждал её. Я рванулась вперед, игнорируя боль в лодыжке после прыжка через обломки». ​— Берегись! — крик Кейтлин отразился от кирпичных стен, но было поздно.