Личное дело

Что делать со страхом, боязнью влюбиться?

Зашей себе веки, забей рот поролоном.

В принципе, можно сыграть в «Зарницу»,

Но чур у меня боевые патроны.

Радиопомехи - Филофобия (с)

      Мотоко оперлась спиной о стену, чуть склонив голову набок. Бато менял масло татикоме с заботой человека, вычесывающего любимую собаку. Кажется, он и разговаривал с роботом примерно в том же тоне, каким бы общался с гипотетическим домашним животным. Кусанаги это не нравилось: не было ясно, как это скажется на развитии искусственного интеллекта татиком. Они уже были чересчур любознательными, а получать опыт им было гораздо проще, чем просто живому существу, благодаря процессам синхронизации. Из-за Бато, они, кажется, обрели коллективный опыт привязанности - несмотря на то, что он использовал одного и того же робота и выказывал именно ему особое внимание, они все имели к нему теплые... чувства?..       Пока не было до конца ясно, хорошо это или плохо, но оружие, имеющее свободу воли, это весьма опасная история. Девятый отдел служил тому безоговорочным подтверждением. - Бато! - окликнула она его. - Уже поздно. - Я в курсе, майор, - отозвался мужчина, прекращая сюсюкать с татикомой. - Но у нас тут кризис доверия. - У нас? - Мотоко нахмурилась. - У него, - Бато похлопал по синему корпусу робота. - Я обещал проверить масло еще утром. - Татикомы не умеют обижаться, - напомнила майор, но прозвучала, кажется, недостаточно уверенно из-за того, что мгновение назад размышляла о том, что он может обрести эмоциональную связь даже с тяжелой военной техникой. - Я все слышу! - радостно объявил робот. - Я не обижаюсь, я архивирую! - Я, кажется, куда-то тороплюсь, да? - Бато усмехнулся. - Предупреждай заранее в таких случаях, у меня вообще-то еще дела сегодня. - Это надолго? - спросила Мотоко совершенно серьезно. - Ну... Минут на десять, думаю, - он задумчиво потер квадратный подбородок, проходя мимо нее.       Кусанаги недовольно фыркнула и последовала за ним прочь из гаража.       Густые сумерки опустились на город, смягчаемые городской иллюминацией, но все же неумолимо стремились в ночь. Дождь разошелся ни на шутку, превращаясь в настоящий ливень, и город словно отражался сам в себе, мокрый, холодный и свежий. Мотоко подумала о том, что хочет поскорее выйти на улицу, когда они проходили мимо панорамных окон штаба. Рабочий день, - а если уточнять, последние трое рабочих суток, - выдался на редкость тяжелым и впервые за долгое время скупые зелено-синие интерфейсы терминалов не вызывали ничего, кроме желания обрубить этому месту питание. - На твоей или на моей? - спросил Бато, нажимая кнопку вызова лифта. - На моей, - ответила Кусанаги не задумываясь. - В такую погоду я не сяду в машину, которая помнит предыдущий политический режим. - У нее все кишки от современного авто, - Бато недовольно покосился на нее. - Я люблю старые машины, а не страдаю старческим слабоумием. - Все равно поедем на моей, - заявила Мотоко невозмутимо.       Они зашли в лифт. Кусанаги встала к нему чуть ближе, чем располагала геометрия кабины. - Майор, - заметил Бато, не глядя на нее. - Ты сейчас стратегически занимаешь пространство? - В лифте мало места, - как ни в чем не бывало ответила она. - Конечно. Особенно в той его части, где стою я.       И все же, Бато не отстранился, прижавшись к ней плечом в ответ. Если бы штаб не был напичкан камерами, вероятно, уже сейчас случилось бы что-нибудь, что не должно случатся на рабочем месте.       На подземной парковке почти не осталось машин. Вообще-то Мотоко рассчитывала уехать еще часа два или три назад, но Бато был занят какой-то своей работой. Можно было бы, конечно, просто попросить его потом заехать к ней, но обнаружилось еще несколько важных задач, как будто ей на зло, поэтому сегодня они торчали в штабе дольше всех, хотя за счет утренней операции Арамаки великодушно сократил им пятничную смену, потому что четверым из них нужен был основательный ремонт. По меркам Девятого отдела это почти сходило за оплачиваемый отпуск, если не считать того, что половину из них перед этим раскрутили по винтам. - Хочешь повести? - спросила майор прежде, чем сесть на водительское сидение. - Нет, свою современную иномарку води сама, я с ней не совладаю, - Бато сел на переднее пассажирское. - Нам надо будет заехать в одно место. - Поехали, - решительно заявила Мотоко. - Майор, - Бато улыбнулся той своей очаровательной улыбкой, которою на нем нельзя было увидеть просто так. Мотоко слишком хорошо знала ее по вечерам у себя дома, в его машине и еще в паре десятков мест, где им становилось не до правил приличия. - Неужели тебе настолько нужна сегодня моя компания? - Нет, - ответила Мотоко. - Мне нужен человек, который знает, где это "одно место", и не начнет по дороге читать мне лекцию про карбюраторы.              Кусанаги отвернулась, поворачивая ключ зажигания. Эта улыбка всегда выбивала ее из колеи. Скажи она кому-то из коллег, что Бато умеет так улыбаться, ей бы никто не поверил. Он не был красавцем, но черты его лица имели суровую, грубую привлекательность, а его харизма и топорное, бесхитростное обаяние человека, который всегда был и будет слишком большим, чтобы это самое обаяние было так просто разглядеть с первого раза, были огранены тяжелым жизненным опытом. Это не могло не быть привлекательным, особенно для нее, видевший Бато в работе.       Она резко развернулась к нему, коротко, но крепко чмокнула в сухие тонкие губы, сделав это так, как делают что-то, что очень хочется сделать, но при этом не хочется доставить этим действием другому удовольствие, хотя это неизбежно. Мотоко сдала назад, выезжая с парковочного места. Бато отвернулся, прикрыв ладонью рот с таким видом, будто пытался скрыть кашель, а не совершенно невыносимо довольную ухмылку. - Я устала и хочу просто хорошо провести время, - недовольно буркнула Кусанаги. - Что в этом такого? - Ничего, - Бато покачал головой. - Я не против.

***

      Мотоко напряглась уже на въезде в район. Адрес, названный Бато, был ей знаком, но даже думать не хотелось, какие дела у него могут быть в этом месте. С другой стороны, все они имели минимум по одному секрету, знать который коллегам не было никакой необходимости, но если бы это было дело из подобной категории, он бы с ней сюда не поехал, верно?       Она остановила ровно напротив того дома, который он назвал. - Стой, - сказала Мотоко приказным тоном и настороженно сжала пальцами руль, поворачиваясь к нему, уже собиравшемуся выйти из машины. - Что ты будешь там делать? - С другом надо поболтать, - как ни в чем не бывало ответил Бато так, что на ее месте любой другой человек поверил бы, будто военный киборг, собранный по параметрам импортных советских шкафов, взял с собой автомат исключительно из любви к содержательным беседам. - Я пойду с тобой, - Кусанаги отстегнула ремень безопасности. - Зачем? Мы будем обсуждать всякие скучные мужские штуки, - он как ни в чем не бывало выбрался из машины. - Тебе не понравится. Я быстро, майор, подожди меня.       Она проводила его взглядом до входа в здание, ловя себя на мысли, что стоило бы быть понастойчивее и не пускать его туда, во всяком случае одного. Обычный жилой дом, но учитывая район и улицу, скорее всего не дом, а офис какой-нибудь мелкой группировки, может дочерней якудза... Мотоко сложила предплечья на руле и уткнулась в них лбом. Усталость накатила внезапно, ближе к концу рабочего дня, и теперь хотелось только скорее добраться до дома. Выпить, заняться сексом и завалиться спать - стандартный ее план действий, когда уставала уже даже не перегруженная тремя сутками без сна кибернетика тела, а психика.       Бато в таких случаях был идеальным вариантом. Он не задавал вопросов о работе, потому что они работали рядом и его самого от этой работы периодически начинало тошнить, с ним можно было быть ленивой в постели, и ему было все равно, убежит она сразу после того, как получит желаемое, или останется до утра. Может поэтому Бато был одним из тех трех людей, к кому она возвращалась из раза в раз. Рядом с ним было стабильно. Ровно настолько близко, чтобы не чувствовать одиночества, и ровно столько, чтобы не быть ни чем друг другу обязанными.       Она мгновенно выровнялась и повернулась к зданию, где раздались выстрелы. Из распахнувшейся входной двери вывалилась взъерошенная, напуганная молодая девушка почти нагишом, прикрывающаяся пиджаком, размахивая дамской сумочкой и явно намереваясь сбежать. Мотоко вышла из машины и направилась ко входу, машинально вытаскивая из кобуры под курткой пистолет и задерживая его перед собой на вытянутых руках, готовая, если что, прикрыть напарника.       Картина перед ней предстала исключительно странная. Никого, очевидно, не убили, а автоматная очередь прошлась по стене: примерно на уровне ее глаз тянулась неровная линия выбоин, от которых расползались трещины. Если приглядеться, где-то обязательно найдутся гильзы. Мебель была перевернута, а за ней укрывались напуганные люди, смотревшие на Бато, чья нога прижимала к полу лицо какого-то сомнительного вида мужика. Видимо, тоже любитель поболтать, судя по валявшемуся достаточно далеко, чтобы он не мог дотянуться, пистолету. - Я же просил меня подождать, - он глянул на нее через плечо.       Кусанаги опустила пистолет. Дело совершенно точно не имеет ничего общего с работой. Работающий Бато выглядел совсем иначе. Это был Бато, который может пока никого и не застрелил, но если ситуация выйдет из-под контроля, он положит всех, кого понадобится. На самом деле очень редкое зрелище, которое можно было лицезреть только тогда, когда его действительно что-то очень сильно разозлило. - Ваше везение, что у меня нетерпеливое начальство. Ты все понял? - обратился он к тому, на чьем лице все еще находился его тяжелый ботинок. В ответ раздалось тонкое утвердительное мычание. - Повтори, - Бато убрал ногу, но вместо этого направил ему на голову автомат. - Нельзя угрожать женщинам, детям и родственникам полицейских, - проскулил мужчина и поторопился отползти подальше. - Клянусь, мы больше никогда!.. - Конечно никогда. Если еще хоть раз, и каждая выпущенная пуля пойдет в ваши головы, - Бато попятился к выходу, не спуская его с прицела. - На вашем месте я бы извинился перед ней.       Он взял Кусанаги под локоть, намекая, чтобы она вышла первой. Мотоко, так же двигаясь спиной вперед, покинула помещение. Он ногой захлопнул дверь, еще несколько секунд стоял, держа прицел на ней и, наконец, направился к машине. - Ты понимаешь, что я должна донести на тебя Арамаки? - спросила Кусанаги, возвращаясь на свое водительское место. - Это самоуправство. - Я просто немного поболтал со старыми друзьями, - Бато бросил автомат в багажник и тоже вернулся на переднее пассажирское. - Увы, не знал, что они такие мудаки, что будут угрожать супруге моего коллеги. - Это не в твоих полномочиях, - Мотоко посмотрела на него со всей своей строгостью. - А в чьих? Привлечь их по факту оказалось не за что, а Тогуса образцовый сотрудник, ему мараться нельзя. А мне будет легче отмазаться, если что-то всплывет. Да и не всплывет. Едва ли они захотят встретиться со мной второй раз. Нельзя просто напугать домохозяйку с младенцем на руках так, чтобы остаться безнаказанными, майор. В магазин заедем? - вернувшись к своему обычному состоянию спросил Бато. - Да. У меня пустой холодильник, - Кусанаги пристегнулась ремнем и помотала головой. - Нельзя безнаказанно напугать домохозяйку с младенцем или нельзя безнаказанно напугать жену Тогусы? - уточнила она, глядя в зеркало заднего вида. - Семье надо помогать, майор, - он расслабленно откинулся на спинку сидения.       Похоже, это было что-то вроде варианта... заботы о коллеге. Семье надо помогать... Кажется, что она и раньше ловила Бато на том, что он применял к коллегам формулировки, которые были актуальны скорее для членов семьи. Это, видимо, было все таки просто частью его натуры. Она всегда замечала, что у него есть потребность заботиться, настолько неестественная для их среды, что Мотоко даже однажды подняла этот вопрос в кабинете шефа один на один. "- А что ты хотела? - ответил тогда Арамаки с легкой усмешкой. - Закончи Бато карьеру военного по возвращению из армии, был бы сейчас главой разбалованного семейства из кроткой почтительной женушки, трех детей и двух собак. Бывают и среди наших такие люди, майор."       Что ж, в принципе, учитывая, что никто не умер - на это можно закрыть глаза. Мотоко была уверена, что Бато контролировал себя более чем достаточно, просто иногда ему было выгоднее выглядеть человеком, у которого вот-вот сорвет последние тормоза. Иногда это просто гораздо эффективнее любых их рабочих мер. - В следующий раз предупреждай, - Мотоко провернула ключ зажигания. - Со стороны это выглядит так, будто я слишком много тебе позволяю из-за нашей связи. - Будто?       И опять эта улыбка. Кусанаги выдохнула через нос, раздраженная в первую очередь собственной слабостью.

***

      Ее квартира встретила их привычной пустотой. Аскетичная, относительно просторная студия, без лишних деталей, почти обезличенная - если бы не одежда в шкафу и чашка с недопитым кофе на столе, можно было бы подумать, что здесь вообще никто не живет. Бато сбросил ботинки, снял куртку, определив ее на тот же крючок на вешалке, что и всегда, и понес пакет в кухонную зону, огражденную длинной барной стойкой от основного пространства. Мотоко разулась и прошла следом.       Она достала из шкафчика над вытяжкой два бокала и бутылку виски. - Выпьешь? - спросила Кусанаги, плеснув в один из бокалов на два пальца. - Давай.       Бато выглядел так, будто это он здесь живет: настолько естественно он раскладывал продукты по полкам. Мотоко привыкла. У нее вообще редко что-то было в холодильнике кроме молока, яиц и хлеба, которому как правило даже на взгляд было уже очень плохо. Она предпочитала питаться вне дома. Не то, чтобы она не умела готовить, но однозначно не любила и зачастую просто не хотела. Бато же, как положено машине его габаритов, нуждался в соответствующих объемах топлива, так что ни его кулинарным навыкам, ни тому, что они всякий раз заезжали сначала в ближайший супермаркет, она никогда не удивлялась.       Она налила виски во второй бокал, закрыла бутылку и протянула бокал Бато. Он принял его, они с тихим звоном чокнулись, и сделали по паре глотков. Мотоко задержала взгляд на нем чуть дольше, чем было нужно, и уткнулась лбом в его грудь. - Устала, - по затылку скользнула большая теплая ладонь.       Мотоко ничего не ответила. Просто через мгновение отстранилась, чтобы допить порцию виски и налить следующую. Они выпили еще раз, и Бато отставил бокал. - Я в душ, - он направился к шкафу с вещами, откуда достал полотенце, которое уже тоже, как и крючок на вешалке, фактически стало его личным.       Кусанаги снова проводила его большую, мощную фигуру взглядом до двери ванной комнаты и только теперь обнаружила, что стоит, привалившись бедром к кухонному гарнитуру. Отстранившись от него она слегка пошатнулась, недовольно сморщившись. Да, хорошо быть неуязвимым киборгом. Плохо вспоминать, что твоя неуязвимость это где-то сорок часов, а дальше конструкторы решили, что твоему телу нужно поесть, поспать и потупить с полсуток в стену для полного восстановления. Но сейчас у нее появился дополнительный стимул отложить сон еще на часок-другой.       Мысль о том, что этот мужчина спит с ней, ночует у нее дома и готовит ей ужины и завтраки, всегда была неожиданно приятной. Слишком часто она видела, как на него липнут барышни из смежных ведомств. Для них он был хрестоматийным примером: бывший военный, любящий оружие и машины, при этом обходительный, честный, с чувством юмора и на самом деле совсем не такой суровый сухарь, каким кажется на первый взгляд. Мечта для среднестатистической современной сотрудницы секретных и не очень подразделений.       Иногда появлялась мысль, что она испытывает ревность, но и это было вполне объяснимо: если так много и так близко проводить время с человеком, то неизбежно начнешь подсознательно считать его в чем-то своим. По привычке. Она спокойно принимала тот факт, что он точно так же иногда встречается с кем-то другим. Как-то у них даже был продолжительный перерыв, месяцев на восемь, когда у него появилась постоянная партнерша.       Кусанаги прошла к шкафу, повесила на край двери куртку, оставаясь в брюках и топе, больше похожем на лифчик от купальника. Ее понимание комфортной одежды разнилось с социально-приемлемым, но Мотоко ставила на удобство в случае драки в гражданке. Бато всегда с усмешкой замечал, что драться в футболке или майке не менее удобно. И тогда не оставалось ничего, кроме как признать: ей просто нравится носить открытое и откровенное. Потому что красиво.       И вообще, как будто ему это не нравится... Она недовольно фыркнула в ответ на собственные размышления. Она то помнила, как он смотрел на нее в кабинете у Арамаки, когда она после миссии, на которой испачкала гражданку в помойке, докладывала задание прямо в нижнем белье от комплекта боевого костюма. И если Тогуса из приличия смотрел хотя бы ей в глаза или в сторону, то Бато вообще не стеснялся изучать ее взглядом, еще и улыбался. Будто и так не знал эти доспехи наизусть и не видел ее в белье, без белья и во всем промежуточном.       И, может быть, это ей тоже нравится.       Он вышел из ванной, голый, с полотенцем на плече и одеждой в руках. - Ну и денек, - сказал Бато, разминая шею. - Денек? Мы трое суток были на ногах, - она окинула его довольным взглядом.       Он прошел мимо нее, и Мотоко не удержалась, шлепнув его по ягодице, после чего выхватила полотенце из шкафа и побежала в ванную, намереваясь уйти от последствий. Последствия сегодня не последовали, поэтому она благополучно добралась до ванной и, не закрывая дверь, сбросила остатки одежды и забралась в душевую кабинку. Пахло сиренью. Логично, гель для душа у нее один. Как будто он давно уже мог принести сюда свой... В следующий раз имеет смысл этим озадачиться и купить ему что-то свое. Хотя он вроде ни разу не жаловался на отнюдь не самый мужественный запах...       Она вышла из ванной, вытирая волосы полотенцем, ища глазами Бато. Обнаружился он на кровати и, кажется, задремал. Мотоко наклонила голову, разглядывая его спящее лицо. Во сне морщинка между его бровей разглаживалась и он становился почти похож на мальчишку. Седого мальчишку, которому дали допуск к дорогостоящему оружию, правительственным тайнам и праву наносить людям психологические травмы. Кусанаги подошла к кровати, аккуратно забравшись на мягкий матрас и добравшись до спящего мужчины. Она перекинула ногу через его торс, усевшись на живот. - Я вообще-то спал.       Бато проснулся еще в тот момент, когда ее колено только-только коснулось матраса. Мотоко наклонилась к нему и поцеловала в губы, уперевшись локтями по обе стороны от его головы, зарываясь пальцами во влажные длинные волосы. Она провела языком по сухим, тонким губам, размыкая их, чтобы проникнуть в его рот. Он отвечал. Спокойно, размеренно, чуть грубовато и сухо, почти лениво, и она углубляла поцелуй, чувствуя, как его рука скользит по ее бедру вверх, нарочито хозяйским движением сжимая ягодицу. По телу прокатилась волна дрожи, когда чужие пальцы с силой впились в кожу на заднице.       Она прихватила зубами нижнюю губу, чуть оттянула и отпустила, отстраняясь ненамного. - Ты красивая, майор, - Бато аккуратным движением убрал с ее лица мокрые черные пряди. - Ты каждый раз это говоришь, - Мотоко усмехнулась.       Она не отслеживала и не считала, но совершенно точно слышала это от него чаще, чем следовало бы. Впрочем, уверенности в том, что Бато в это что-то вкладывал кроме факта того, что этот ее доспех эстетически правильный, не было. - Говорю как есть, - он прижал ладонь к ее щеке, скользнув подушечкой большого пальца по мягким губам.       Она взяла палец в рот, облизала языком, принялась посасывать. Бато резко, шумно выдохнул через нос, Мотоко почувствовала, как другая его рука крепче сжалась на бедре. Он прикусил губу, когда Кусанаги посмотрела на него из-под полуприкрытых век. Ее ладони уперлись в его грудь, ногти чуть впились в кожу.       Мотоко выпустила палец изо рта, снова наклонилась к нему, но в этот раз целуя только в уголок губ, в щеку, чуть повыше в острую скулу, в висок, опустилась ниже, принимаясь покрывать поцелуями мускулистую шею. Она оставляла маленькие засосы, облизывая кончиком языка следы собственных зубов. На ключицах задержалась чуть подольше, бедрами сдвинувшись с живота назад, так, что ее вагина коснулась головки твердеющего члена. Бато дышал чуть тяжелее, чем еще мгновение назад, его руки все так же блуждали по ее спине, бедрам и ягодицам, где-то любовно оглаживая, где-то сжимая чуть крепче и грубее.       Внизу живота сладко тянуло. Кусанаги добралась до его груди, где кончик языка сразу же нашел бусинку левого соска, а пальцы - правого. Каким бы грозным и суровым он не казался, все же, он просто мужчина, с чувствительными сосками, с оттекающей от головы в считанные мгновения кровью. Хриплые тихие стоны, вырывавшиеся из его груди, были как сладкая патока для ее слуховых сенсоров. Она спустилась еще ниже, проложив дорожку из влажных поцелуев по мышцам пресса до пупка и ее грудь легла аккурат на твердый ствол. Мотоко облизнулась.       Заключив член между грудей, она облизала мясистую головку, скользнула чуть ниже по стволу, чувствуя, как его ладонь гладит по волосам. Она подняла глаза и довольно улыбнулась, выпустив член изо рта, целуя ствол по длине, рисуя языком хорошо знакомый рельеф вен. Бато откинулся на подушке, закусывал сухие губы, пока его пальцы зарывались в ее мягкие волосы. Она отстранилась, приподнимаясь, чтобы снова устроиться сверху.       В окно лил неоновый свет, делая черную ночь темно-синей, рисуя в темноте комнаты силуэты. Мотоко однажды, ради интереса, подключалась к нему в процессе - посмотреть на себя со стороны, глазами, которые наверняка не соврут, ведь кибернетика, тем более кибернетика девятого отдела, редко врет. Ей не понравилось. Она показалась себе смешной нелепой лягушкой со скошенными в оргазме глазами, прыгающей на его члене, но ему... ему нравилось. Хотя ей казалось, будто он намеренно пытается не думать, пока они соединены общим кабелем.       Она прижалась промежностью к твердому стволу, вильнув бедрами. Клитор терся о синтетическую кожу члена, доставляя удовольствие обоим. Ее ладони уперлись вниз его живота, глаза закрылись непроизвольно, и она застонала, прижимаясь плотнее, принимаясь двигать бедрами чуть резче, быстрее. Сквозь затянувшую сознание пелену она ощутила его прикосновение к лицу, плечам, талии, и Бато потянул ее на себя, подхватив ее под руки. Легко уложив ее на себя, он сжал ее ягодицу, оттягивая в сторону. Два пальца надавили на вход во влагалище, дразняще поглаживая, а его губы целовали ее лицо и шею.       Мотоко вздрогнула, всхлипнув, когда Бато резко проник в нее. Большой и толстый член легко растянул податливое влагалище, входя до упора. Для удобства он подхватил ее под левое колено. Кусанаги обняла его за плечи, уткнувшись в шею. В голове совсем помутилось, и от каждой новой фрикции она словно все больше пьянела. Его тяжелое дыхание ощущалось на лбу, губы продолжали ласкать ее лицо. Большие сильные ладони сжимали кожу с таким ощутимым давлением, что будь она способна чувствовать боль, то ей было бы больно и совершенно безразлично на эту боль, потому что движение члена в ней напрочь лишало возможности думать о чем-то другом.       Тело свело сладкой судорогой. Оргазм ярким теплом растекся по синтетическим нервам, вынуждая окаменеть, застонать в голос, впившись ногтями в кожу на широких мужских плечах. Она высвободилась из его рук, чтобы спуститься вниз, снова взять член в рот и довести его до пика. Губы ловко, быстро скользили вверх-вниз по стволу следом за ладонью, уже не нарочито нежно и слегка, чтобы завести, а страстно, глубоко, так, чтобы мышцы сжимались в судороге, чтобы дышать стало трудно, чтобы он кончил с несдержанным, громким стоном, прижав ее голову за затылок.

***

      Мотоко вышла из душа. Она втянула носом запах жареного мяса, невольно облизнулась. Она ведь за эти три дня толком и не ела - перебивалась белковыми батончиками и кофе между выездами. Кусанаги прошла в кухонную зону.       Бато готовил. Киборг с таким сосредоточенным видом жарил свинину в панировке, что Мотоко показалось, будто она его настолько же серьезным видела не на каждом задании. Она подошла к нему сзади, уткнулась лбом между лопаток и обняла за талию, ощупывая пальцами кубики пресса. Даже после душа от него чувствовался запах машинного масла и его собственный, терпкий, крепкий, мужской запах. У нее было много женщин, гораздо меньше, но все же мужчин, но никто не пах так, как Бато.       На одну из ее ладоней легла его рука, коротко осторожно погладила, и вернулась к ручке сковороды. - Пахнет вкусно, - сказала Мотоко. - Но ты серьезно готовишь тонкацу после всего этого?       Взгляд устало блуждал по собственной кухне. Продукты на столе, упаковки в мусорном ведре под раковиной, шкворчащая сковорода, работающая рисоварка, греющийся чайник... Ее совершенное, чистое пространство сейчас выглядело не таким совершенным, но очень живым. Мотоко поцеловала Бато в спину там же, между лопаток, и снова потерлась лбом, от чего он на мгновение замер. - А что ты предлагаешь делать? - спросил Бато.       Кусанаги прошла к барной стойке, забралась на стул, и сложила голову на предплечье, внимательно наблюдая за его действиями. В голове все еще было мутно: от выпитого алкоголя, от усталости, от напряжения, от удовольствия. Хотелось лечь спать сразу, но Мотоко понимала, что без еды не восстановится, к тому же стрепня Бато однозначно стоила того, чтобы еще немного потерпеть. - Лечь и умереть от счастья, - наконец ответила она.        - Это плохой вариант. Ужин надежнее, - Бато поставил перед ней тарелку с тонкацу и рисом, чашку с чаем и сел напротив, как будто это не он полчаса назад стонал под ней на кровати, а просто зашел по делу и случайно задержался у плиты. - Не смотри на меня так, - Мотоко взялась за палочки. - Если ты сейчас ждешь благодарности за ужин, то зря. Я еще не пробовала, а ты уже выглядишь так, будто смог в одиночку провернуть тяжелейшую операцию. - Майор, - невозмутимо отозвался Бато, наливая себе чай. - У тебя в холодильнике были подкисшее молоко, два яйца и хлеб в терминальной стадии. На этом фоне любой человек, способный разогреть сковороду и не убить вас обоих, действительно выглядит героем. - Я придерживаюсь минимализма по жизни. - Ты придерживаешься халатного отношения к своему организму. Даже киборг не может функционировать на одних только кофе и отчетах. - А ты ведешь себя так, будто я не взрослая женщина, а подросток, которого оставили одного дома на неделю. - Подростки обычно хотя бы пытаются заказать себе еду или питаются полуфабрикатами. Ты же, судя по содержимому кухни, просто забываешь, что тебе вообще нужно есть.       Мотоко недовольно хмыкнула, отвернулась, но взяла кусок котлеты и положила в рот. Сосредоточено прожевала, глядя в окно на противоположную сторону города, отделенную заливом и переливающуюся всеми оттенками голубого и зеленого. Ночью этот пейзаж сильно приятнее... Воцарилась тишина, нарушаемая только проезжающими мимо дома машинами. Бато молча ел, иногда поглядывая на нее, видимо, все же ожидая каких-то комментариев. Кусанаги раздраженно выдохнула через нос, беря еще один кусок. - Ладно, это вкусно, - признала она. - Но не делай такое лицо. Я сказала "вкусно", а не "выходи за меня". - Какая жалость, я то уже растрогался, - Бато фыркнул, отпивая чай. - Не переигрывай. Тебе не идет. - Мне вообще много чего не идет, но почему-то тебя это никогда не останавливало. - Не начинай, - Мотоко подняла на него взгляд поверх чашки. - Я и не начинал. Это ты сначала тащишь меня к себе, потом поишь виски, эксплуатируешь как сексроида, а после этого еще и критикуешь мой сервис. - "Эксплуатирую" - очень сильное слово для взрослого мужчины, который добровольно приехал, добровольно кончил мне в рот, добровольно приготовил ужин и теперь сидит с таким довольным видом, будто весь вечер развивался строго по плану. - Весь вечер и развивался строго по плану. Я просто не озвучивал его вслух, чтобы не рушить твою иллюзию контроля над ситуацией, - он улыбнулся. - Бато, ты иногда разговариваешь так, будто тебя в детстве воспитывали одновременно сержант, домохозяйка и очень самодовольный психотерапевт, - Кусанаги прищурилась. - И тем не менее ты продолжаешь пускать меня в квартиру. - Я тоже могу тактически ошибиться. - Нет, майор. Тактически ошибаться - это спать с коллегами. А пустить коллегу на кухню уже просто закономерный исход.       Мотоко фыркнула и снова взялась за палочки. - Смешно, что из нас двоих именно ты ведешь себя как человек, который незаметно женился на быте. - Я просто не считаю пустой холодильник приемлемой формой свободы. - Я не обязана получать удовольствие от готовки только потому, что общество считает кухню местом, где женщина должна испытывать какое-то мифическое умиротворение. - Я и не говорил, что должна. Я всего лишь говорю, что когда у человека дома из еды только молоко и хлеб, молящий о том, чтобы его выкинули, это уже не идеология, а запущенный случай. - Удивительно, насколько уверенно ты хозяйничаешь в моей жизни для человека, который вообще-то должен был просто заехать ненадолго, - она с достаточно громким стуком опустила пустую тарелку на стол. - Я и заехал ненадолго. - Бато, ты уже минут двадцать только читаешь мне лекцию о пищевой беспечности. - И чай тебе налил, заметь. - Вот именно. Это уже перебор. Нельзя быть одновременно вооруженным, огромным и таким подозрительно пригодным для мирной жизни. - Можно. Просто тебе до сих пор не с чем сравнивать, - он лениво отпил чай. - Слава Богу. - Не прибедняйся. На тебя регулярно смотрят так, будто ты последняя здравая фантазия в этом городе. - А на тебя так, будто тебя можно немедленно утащить в загс, на стрельбище и в автосервис, и везде ты будешь к месту. - И все равно ужин готовлю тебе я, - он довольно ухмыльнулся. - Это потому, что я хороший руководитель и умею делегировать полномочия. - Это потому, что ты без присмотра через три дня начинаешь питаться как человек, который либо собирается умереть на задании, либо просто слишком устал, чтобы дойти до плиты.       На секунду Мотоко замолчала. Ее иногда раздражало то, насколько хорошо он ее знал. Потому что она знала его гораздо хуже и ей поддеть его было зачастую не за что. Трахается он классно, готовит вкусно, смешит ее, всегда рядом, когда нужен... Она откинулась на спинку стула и посмотрела на него чуть внимательнее. - Ты вообще всегда такой невыносимый после секса или это специальная программа лично для меня? - Исключительно для тебя. С другими я абсолютно ужасен. Возможно поэтому я так и не нашел женщину, которая захотела бы спать со мной дольше года. Добавки хочешь? - спросил он. - Давай, - Мотоко кивнула, все еще глядя угрюмо.       После трех порций риса и тонкацу, пустота внутри наконец оказалась окончательно удовлетворена. Время близилось к полуночи, поэтому было принято единодушное решение ложиться спать.       Они устроились на кровати. Бато включил телевизор, расположившись на одной стороне, пока Кусанаги ворочалась на своей половине. Мозг явно планировал не дать ей ни чем заняться перед сном. В конце концов Мотоко легла рядом с Бато, сначала только положив голову на его плечо, уставившись в телик, по которому шел какой-то старый голливудский боевик со Шварценеггером.       Затем она закинула на него руку и ногу. Его ладонь погладила ее по покатому плечу и легла ей на талию так, как будто была создана только для того, чтобы находиться там. Через пару минут глаза все таки начали постепенно, непроизвольно закрываться. - Майор, у тебя все в порядке? - спросил Бато полушепотом. - Да. Я просто устала, - ответила Мотоко. - Обычно это я к тебе липну, а ты великодушно позволяешь трогать себя. А сегодня ты одарила меня минимум двумя лишними поцелуями и спонтанными объятиями. - Я трогала пресс, - попыталась она лениво оправдаться. - Я не тактильнее, чем обычно. Не выдумывай... глупости... - глаза окончательно закрылись. - Как скажешь, майор, - он поцеловал ее в лоб.