Личное дело

      В ее квартире утро ощущалось совсем по-другому, особенно выходное. Мотоко просыпалась рано и к моменту его пробуждения уже бодрствовала, если можно было так сказать о ее специфичном времяпрепровождении: она сидела за барной стойкой, обычно подтянув к себе одно колено, в майке и трусах, и смотрела в одну точку, куда-то сквозь кружку, полную кофе. С виду, естественно, на активное утро мало похоже, но на деле майор уже прошерстила все интересные и не очень новостные сводки, пообщалась в десяти чатах с сотней человек и, возможно, раскрыла пару киберпреступлений.       Бато почти поднес штекер к гнезду ее импланта, когда взгляд Мотоко сфокусировался на кружке. - Только попробуй, - Кусанаги подняла на него глаза. - А я что? Я ничего вообще, - Бато спрятал штекер за спину, понимая, что едва ли сможет выглядеть в этой ситуации действительно невинно.       Всегда было интересно, чем она там, в сети, по утрам занимается. Но она никогда не пускала его в эту часть своей жизни, как, в общем-то, и почти в любую. Бато был вхож только в рабочие будни и постель своей начальницы. Иногда она делилась чем-то личным, он даже запомнил парочку ее постоянных подружек по именам, но в основном Мотоко предпочитала держать дистанцию. Получалось у нее плохо, правда не потому, что она как-то неумело шифровалась, а потому, что на самом деле она была куда проще, чем ей самой казалось.       Во всяком случае для Бато.       Он наклонился к Кусанаги, коснувшись пальцами ее щеки, намереваясь ее поцеловать, но она выставила перед собой ладонь. Губы Бато поцеловали подушечки пальцев, в которые уперлись, и он отстранился, не собираясь настаивать, потому что ждал именно такую реакцию. - Доброе утро. Кофе будешь? - спросила Мотоко, пододвигая к нему свою кружку. - Доброе, майор, - Бато улыбнулся, отстраняясь и отпивая кофе. - Как дела в мировой паутине? - Человечество стабильно разочаровывает и раздражает, - она вздохнула.        Вчера ее поведение казалось странным, но нежелание нежничать с утра пораньше возвращало все на круги своя. Видимо, даже у самой самодостаточной женщины в этом городе случался тактильный голод. Хотя кое-что в этом утре все же было странным: Мотоко приготовила завтрак. Две тарелки с омлетом, замеченные им не сразу, стояли на столешнице так, будто специально были спрятаны от посторонних глаз. - Кажется, мы вчера осуждали концепцию, в которой женщина обязана готовить, - фыркнул он. - Не обязана, а не не может захотеть, - Кусанаги нахмурилась, скрестив руки на груди. - Радуйся, что я тебя сразу не разбудила и не отправила отсюда восвояси. - Благодарю тебя, о суровое Божество домашнего очага, - Бато встал перед ней на колени, беря ее ладони в свои и прижимая их к груди. - Встань, - сухо сказала она. - Не могу. Меня переполняет религиозный трепет, - он засмеялся в ответ на ее выражение лица, красноречиво дающее понять, что если это сейчас не прекратится, то в отдел его доставят уже по частям. - Я просто искренне приятно удивлен, майор, - Бато улыбнулся, обняв ее. - Давай завтракать, - буркнула Мотоко, отворачиваясь от него. - Остынет.       Завтракали молча. За окном гудели машины, телевизор тихо бубнил какую-то утреннюю программу, в которой два лощеных ведущих с идеальными улыбками смеялись и обсуждали повседневные вещи праздничным тоном. Бато изредка поглядывал на Кусанаги, что ела приготовленный омлет с таким видом, будто сама не понимала, для чего она его вообще приготовила. Возможно, именно об этом она сейчас и думает.       Она не выгоняла его из своей квартиры в прямом смысле, но майор предпочитала, чтобы проведенное вместе время было ограничено ровно удовлетворением ее желания потрахаться. Остаться на ночь - его роскошный максимум, но утром он должен был уйти. В любом случае, как бы он не хотел получить продолжение ночного рандеву или просто побыть вместе, если Кусанаги не хотела, то от нее невозможно было добиться внимания. Иронично, что прямо Мотоко об этом никогда не говорила, но Бато всегда четко понимал, чего именно от него хотят.       Майор устраивала его как партнерша. У нее был минимум загонов и комплексов, что могла себе позволить даже не каждая кибернезированная женщина его поколения, и те касались в основном вопросов бытия, которые едва ли могли помешать хорошему сексу. У нее были четкие границы, она всегда понимала, чего хочет и что ей нужно, и всегда была честной в своих намерениях.       Бато всегда уважал честность и предпочитал быть честным с самим собой и с реальностью. Именно поэтому он не врал себе и не пытался преуменьшать свои чувства. Просто для собственного спокойствия он не думал лишний раз о том, что это на самом деле за чувства и не пытался назвать их. Они напарники, боевые товарищи, коллеги и друзья, и Бато было этого достаточно.       В конце концов, он уже не в том возрасте, чтобы превращать это все в трагичный фарс. - О чем задумался? - спросила Мотоко и сделала глоток кофе, сосредоточив на нем взгляд. - Да так, - Бато отмахнулся. - Не суть важно. Что ты добавила в омлет? - Молоко. В командировке пробовала такой в кафе, мне понравилось, - она снова посмотрела на свою пустую тарелку. - Думала получится хуже. - Вкусно, - Бато улыбнулся.       Она отвернулась, но ему показалось, что на какую-то долю секунды уголки ее губ все же слегка приподнялись в улыбке. - Чем планируешь заниматься сегодня? - Ну... даже не знаю, честно говоря. Тупить в стену, наверное, - Кусанаги вздохнула. - Все таки двое суток мой рабочий предел. Нужен отдых. - Тоже верно, - Бато утвердительно кивнул. - А ты? - Приеду домой и завалюсь дальше спать, - он пожал плечами.       Телефон зазвонил. Бато нахмурился и недовольно хмыкнул, беря в руки мобильник. Ему нравилось это спокойное молчаливое утро и хотелось продлить его на подольше. Номер на дисплее не определялся. - Слушаю, - он приложил телефон к уху. - Бато? Привет. Это Санада.       Рука Бато замерла в нескольких сантиметрах от кружки. Мотоко заметила, как он напрягся, и взгляд ее стал вопросительным. - Давно не виделись, да? Жаль, что встретиться придется при печальных обстоятельствах.

***

- Подожди в машине, - попросил он. - Как в прошлый раз? - Мотоко отстегнула ремень безопасности. - Нет. Просто подожди. Это... тебя не касается. Личное, - Бато вышел из машины. - Там полицейские, - она взглядом указала на два автомобиля с мигалками и один черный, вероятно, федеральный.       Кусанаги осталась сидеть на своем месте. Он выдохнул. Это была не та часть его жизни, в которую он готов был ее, да и вообще кого-либо другого, посвящать. Иногда ему казалось, что он и сам рад был бы не быть в нее посвященным. Если бы не тот факт, что его машина осталась на подземной стоянке в штабе, Бато ни за чтобы не попросил ее о помощи, но ехать надо было срочно.       Пока тело не забрали.       Он шел по хорошо знакомой тропинке между могилами. Бато бывал здесь чаще, чем следовало, ведь даже на могилы собственных родителей он ходил реже, да и то скорее из какого-то навязанного обществом уважения, чем из собственного желания. К отцу и без него хватало посетителей, а вот могилу матери, кажется, никто, кроме него действительно не навещал... Бато не любил кладбища. По молодости слишком часто приходилось на них бывать, а теперь было почти до болезненного неприятно осознавать, скольких своих товарищей он пережил не на десять и не на двадцать лет. Кажется, что всех, кого мог, и к нему на могилу ходить уже будет некому.       Эта мысль угнетала исключительно. Умирать на пятом десятке он точно не собирался, тем более в кибернетическом теле, но как показывал опыт, если слишком активно планировать жить долго и счастливо, то шанс очень скоро обнаружить себя несчастным и мертвым значительно вырастал.       Место преступления огородили желтой лентой. Бато остановился около нее, глядя на могилу. "Хаяси Осаму" - гласили высеченные на камне иероглифы. Обгорелый труп на выжженой земле привалился плечом к памятнику. Повреждения были слишком сильные, достаточно, чтобы идентифицировать конкретную личность оказалось невозможно без ДНК-теста, однако именной армейский жетон делал задачу проще. Конечно, тест все равно потом проведут, но Бато не верил в такие совпадения. - Извините, в данный момент этот участок кладбища является местом преступления, посторонним вход на него воспрещен, - сказал полицейский дрожащим голосом. Совсем молодой парнишка ниже его на две головы. - Покиньте, пожалуйста... - Девятый отдел, - он достал жетон из кармана куртки. - Офицер Бато. - Д-девятый? - парень отшатнулся. - Я думал, это просто выдумки... - Это от судьи Санады, - сказал другой полицейский. - Пропусти, Такахаси.       Он нервно сглотнул и отшатнулся в сторону. Бато поднял ленту, все равно вынужденный пригнуться, чтобы пройти под ней. - Я не знаю, в чем дело, но Санада просил позволить вам на это взглянуть, - к нему подошел полный невысокий мужчина, одетый в строгий черный костюм.       В его маленьких карих глазах не читалось ни трепета, ни страха перед киборгом из отдела, чье существование приравнивалось к греческим мифам об Олимпе. Либо он уже знаком с Девятым, но Бато об этом не в курсе, либо повидал достаточно, чтобы удивляться живому оружию, стоящему миллионы, что создало его государство. - Я Хаято Ямада, следователь, - мужчина протянул ему руку. Бато пожал ее в ответ. - Единственная причина, по которой я допускаю вас сюда, это то, что господин Санада мой хороший друг. Вряд ли тут есть работа для Девятого отдела. Возможно, и для нас нет.       Бато подошел к телу и присел перед ним на одно колено. Аналитическая программа считала метрические данные трупа. Соответствует параметрам Ханады, но это тоже еще ни о чем не говорит. Он посмотрел в пустые обугленные глазницы, вспоминая зеленые глаза. - Как давно нашли тело? - спросил Бато. - Часа два назад. Мужчина пришел на могилу сына неподалеку отсюда. Проходил в нужный сектор и увидел тело. - А до этого посетителей не было? - Администрация утверждает, что нет. Около них есть камеры, мы проверим. - И вы полагаете, что это самоубийство? - он обернулся и через плечо посмотрел на следователя. - Если это действительно Шота Ханада, то не исключено. Протест против начинающегося военного конфликта на западе или против участия в нем Японии, что-нибудь вроде того. Место выбрано символическое - покойный сослуживец, похороненный как герой страны. Способ тоже максимально демонстративный и привлекающий внимание. Есть все основания полагать... - Вы когда-нибудь горели заживо, следователь Ямада? - спросил Бато, перебив его.       Он поднялся на ноги. Интерфейс на мгновение завис на изображении трупа и только потом снова заработал нормально. Бато видел много всего в этой жизни и ему казалось, что ничего уже не может тронуть. Но, похоже, если дать условному изуродованному телу имя его армейского товарища, то ситуация становится немного тяжелее. - Нет, - ответил нахмурившийся Ямада. - Я горел. Это больно. Визжал в пятой октаве даже после того, как меня потушили. Сектор близко к восточной границе кладбища, - он кивнул на расположенную не так уж далеко ограду. - А там жилое здание. Даже если предположить, что бывший солдат, прекрасно знающий, что происходит с горящим заживо человеком, решил выбрать такой способ покончить с собой, его бы, как минимум, услышали. - Справедливое заключение. Однако, я думаю, что в любом случае точный ответ даст только экспертиза. - Вы и правда уверены, что это суицид, - Бато усмехнулся. - Обещаю не злорадствовать, когда мы увидимся с вами в следующий раз. - Ваша служба в Девятом отделе не позволяет вам смотреть на нас свысока, офицер Бато. - Это не высокомерие, господин Ямада. Просто опыт. Честно говоря, я предпочел бы им не обладать, но жизнь распорядилась иначе.       Мотоко не сидела в машине. Стояла около ворот, глядя по сторонам. У нее с кладбищами тоже были сложные отношения. Насколько Бато знал, ей даже не было известно, где похоронили родителей - данную информацию от нее скрыли вместе с данными о ее настоящей личности. Она говорила, что помнит какое-то имя, но давно уже не уверена, что это то самое, ее, имя.       Вообще-то, Бато был уверен, что она могла бы при желании, получить засекреченный на высшем уровне кусок своего личного дела, но Кусанаги говорила, что это давно потеряло всякий смысл. Если государство создало в ее лице идеальную машину для борьбы с кибертерроризмом, подделав воспоминания и призрак, логично создать на такой случай и липовую биографию маленькой девочки, которая попала в авиакатастрофу со своей семьей.       Бато в такие моменты хотел смеяться, но не делал этого, понимая, что, даже если это звучит как теория заговора, после которой впору надевать шапочку из фольги, то ее это может искренне тревожить. Его кибернезировали в двадцать три и у него остались свои части тела, а майор всю жизнь кочевала из одних доспех в другие. Он вспомнил, как странно ощущалось, когда на задании она для слежки за целью использовала одно из своих подростковых тел. Если даже со стороны это казалось странным, то какого было самой Мотоко? - Все в порядке? - спросила Кусанаги. - Относительно, - он неоднозначно пожал плечами.       Они сели в машину. - Ты не хочешь рассказать, что случилось? - она покосилась на него, поворачивая ключ. - Или хочешь, чтобы я влезла в это дело сама, когда все станет слишком плохо? - Майор, - Бато улыбнулся. - Не изображай заботу, тебе не идет. Расслабься. Тебя это правда не касается. Никого из отдела тоже. Я буду благодарен, если ты просто забудешь о том, что мы вообще сюда заезжали. - Ладно, как скажешь, - Кусанаги нахмурилась. - Вернемся ко мне? - Подбрось меня до штаба. Заберу машину, поеду домой. А ты не знаешь, шеф сегодня на работе?       Мотоко пожала плечами.

***

             Бато сидел за столиком и потягивал виски. Он пришел раньше назначенного времени, потому что больше обычного нуждался в том, чтобы накидаться до невменоза к концу вечера и хотя бы ненамного перестать думать. Экспертиза займет около двух-трех дней, а значит до того времени его никто не будет трогать и никому не станет известно о том, что он вполне может вписаться в круг подозреваемых. Если, конечно, следователь Ямада докопается до всех связей Ханады, а что-то подсказывало, что этот человек как раз из тех, кто докапывается.       Они виделись последний раз около полугода назад. Тогда Ханада попросил забрать его после очередной госпитализации в психиатрической клинике, потому что никто из родственников тогда не смог. Обострения случались пару раз в год, в остальное же время он вел тихую, замкнутую жизнь. Семьи у него не было, только младшая сестра и ее дети, о которых он заботился, видимо по тому, что нуждался в том, чтобы о ком-то заботиться и чувствовать себя нужным хоть кому-то. Работал мусорщиком, читал книги, слушал старую музыку на кассетном проигрывателе, ужинал в одном и том же маленьком ресторане около дома и никогда не нарушал без серьезной надобности простой алгоритм своей жизни, потому что любое отступление вело его к обострению.       Последний раз созванивались три дня назад. Всего три дня. Он прикусил губу. Три блядских дня назад они разговаривали по телефону, а сегодня он сверял биометрию обгорелого трупа с параметрами Ханады, чтобы убедиться, что тело принадлежит именно ему. Да, оставалась крошечная надежда на то, что это совпадение, что каким-то неисповедимыми Господними путями жетон Шоты попал к какому-то другому мужчине, который имел абсолютно идентичный скелет с идентичными следами старых травм.       Он прикрыл глаза рукой. - Я смотрю, ты все еще решаешь эмоциональные проблемы виски? - Виски не врет и не пытается устроить мне психотерапию. Я считаю это его абсолютным преимуществом, - Бато поднял взгляд на Санаду. - Хорошо выглядишь для инвалида, кстати. Новая трость? - Да. Подарок супруги на свадьбу, - он продемонстрировал ему набалдашник трости, инкрустированный мелкими драгоценными камнями. - Знаешь, психотерапия - это вообще не плохо, - мужчина сел рядом, взял бутылку и налил во второй бокал, приготовленный для него. - Если грамотно подходить к вопросу - исключительно хорошо. Особенно для таких, как мы с тобой.       Стаканы звонко ударились друг о друга, и они сделали по глотку. - Я справляюсь, - фыркнул Бато. - Хорошо. Я был уверен, что Ханада тоже справляется, - взгляд его потемнел. - Когда вы последний раз общались? - Три дня назад он мне позвонил. - И? - И ничего. Обычный звонок. Спросили у друг друга, как дела, поделились общими чертами нашей удручающей стабильности и на этом закончили. Ничего подозрительного. Он не говорил, что собирается поджечь себя на могиле папаши, если ты об этом. - Мы встречались два месяца назад. Мне тоже показалось, что все в норме. У тебя... есть алиби на последние двое суток? Дело досталось Ямаде. Он закошмарит нас всех, как только узнает, что мы служили в одном взводе. - Я ночевал у женщины. Мы оба киборги из правительственной структуры, так что вопросов с подтверждением алиби возникнуть не должно. - Спишь с коллегой? Ай-яй, - Санада покачал головой с лукавой улыбкой. - А как же правила? Как же кодекс? - Она еще и моя начальница, - Бато сделал глоток виски. - О-о-о. Надумаешь подавать иск за харрасмент - обращайся, у меня есть хороший адвокат, занимающийся такими делами, - Санада засмеялся. - А ты? У тебя есть алиби? - Подозреваешь меня? - он прищурился, подливая виски в бокалы. - Не больше, чем ты меня.       Соприкоснувшееся стекло снова зазвенело. - У нас были семейные сборы. Меня видело такое количество родственников и друзей, что Ямада замучается их опрашивать. Ты успел на место преступления? - Да. Антропометрия трупа совпадает с антропометрией Ханады. И у него был его армейский жетон. Либо это самое невероятное совпадение за всю историю человечества, либо Шота перешел кому-то дорогу. - Ты не считаешь это суицидом? - Нет. Я уверен, что его сожгли уже мертвым, либо он был без сознания в этот момент. Убили его в другом месте, - Бато сложил пальцы пирамидкой и уткнулся в них носом. - Вопрос в том, кто это сделал. Он оставил тело на могиле Хаяси, чтобы это приняли за антивоенный протест, а значит знал о связи между Хаяси и Шотой. - Думаешь, это кто-то свой? - Санада напрягся. - Это логично. Либо кто-то с доступами к базам данных, либо кто-то, кто был в курсе его прошлого и без этого. А ты веришь в версию с суицидом? - Нет. Ни в коем случае. Ханада был сломан, но жизнь он любил. Иначе бы давно последовал примеру Фудзимото, - Санада заговорил тише. - Да и сестру бы он не оставил. Слишком сильно он ее любил. Тогда кто?       Бато пожал плечами. На какое-то время они замолчали, просто пили виски, не глядя друг на друга. - Слушай, если я помогу добиться доступа к делу, ты возьмешься за него? - Вряд ли получится, - Бато покачал головой. - Во-первых, пока в дело не вмешаны кибернетические технологии, дело в отдел не передадут. Во-вторых, я заинтересованное лицо. Как только наша связь с Ханадой всплывет, меня отстранят в любом случае. - Я могу договориться с Ямадой. Если у тебя действительно рабочее алиби, он допустит тебя к расследованию. Хаято хороший мужик, просто технику не любит, - Санада усмехнулся. - Поговори с начальством. Неужели они тебе откажут в помощи?       Бато вдруг понял, что точного ответа дать не может. Майор не располагает такими полномочиями, а вот Арамаки... Бато ни разу не просил его ни о чем подобном - не приходилось. Обычно это его ребята просили о личных услугах или он сам предлагал им помощь, если видел, что гордость не позволяет опуститься до просьбы. - Я попробую поговорить с шефом. Но ничего обещать не могу. - Отзвонись мне, скажи, что тебе ответят.       Они еще раз выпили и снова замолчали. В какой-то момент показалось, что они недостаточно горюют. А с другой стороны... они пережили столько смертей вокруг себя, что уже странно реагировать на это с тем юношеским гневом на жизнь, какой был в армии, когда смерть товарища могла заставить плакать.       Хотя, может плакать он сейчас не может просто потому, что ему выжгло слезные железы и теперь у него вместо глаз киберимпланты. - Так ты снова женился? Помнится, ты себя разве что пяткой в грудь не бил, что в это болото больше ни ногой, - Бато залпом осушил бокал и налил еще. - Ну и кто она? - Секретарь суда, - Санада вздохнул, будто пойманный на преступлении. - Познакомились с ней пару лет назад. Я не рассказывал, не думал, что закончится чем-то серьезным, но вот... Как-то так, - он опустил взгляд на руку, где на безымянном пальце находилось простое обручальное кольцо. - А как на это отреагировала Дзинка? - Как ни странно, она обрадовалась. У Аяко двое маленьких сыновей, а Дзинка ведь всегда надеялась, что мы с матерью заведем второго ребенка. А мы вместо этого с ней развелись, - он засмеялся. - Бедная наша Дзинка... Но сейчас, кажется, у всех все хорошо. Бывшая моя тоже замуж вышла. А ты? - Ну... Я все в тех же деструктивных отношениях со своим начальством. В принципе, нас обоих это устраивает, - Бато улыбнулся, подумав о Мотоко.       Интересно, чем она сейчас занимается? Действительно просто тупит в стену или путешествует по сети? Может пошла гулять или встретилась с кем-то из своих женщин? Нет, его это волновать не должно. - То есть ты хочешь сказать, что все эти годы, что ты говоришь о некой абстрактной женщине, в койке которой регулярно оказываешься в качестве мальчика по вызову, но за большое спасибо вместо оплаты, ты спал со своей начальницей? Слушай, может реально стоит заявление написать? Харрасмент нынче очень сурово наказывается, - Санада, кажется, говорил совершенно искренне и абсолютно без иронии. - Ты думаешь, я сплю со своей начальницей, потому что она меня принуждает? - Ну мало ли... Может она давит на тебя авторитетом... - Санада отвернулся, а затем засмеялся. - Ладно, это правда смешно, если представить, что тебя принуждает к сексу... Погоди-ка. Начальница девятого ведь Кусанаги, - его словно озарило.       Бато молча отпил виски, глядя на него. - Вот то, что она тебя принуждает, я могу поверить, - он усмехнулся. - Она же... Ты и сам знаешь. - Я знаю все, что бы ты не имел ввиду. Мы с ней друзья и наш с ней секс не имеет никакого значения ни для нее, ни для меня, ни для нашей работы. - По тонкому льду ходишь, Бато, - усмехнулся Санада. - Зря ты тогда на Мике не женился. Посмотри, во что угодил. - Мика бы не выдержала той реальности, в которой я сейчас живу. - А может ты бы жил в другой реальности? Может было бы лучше? - Меня все устраивает в моей жизни, - осек его Бато. - Я люблю свою работу и свой отдел. - И свою начальницу, ага, - вот теперь сарказм читался на его лице как никогда ясно. - Ладно, если вас обоих это устраивает и так долго вы еще ни разу не опростоволосились на работе по полной программе, наверное, это правда способная существовать мутация отношений. - Ага, - он выпил. - Слушай, а приходи в среду к нам на ужин? Познакомлю вас с Аяко, Дзинка будет рада тебя видеть. Мы с тобой слишком давно не виделись, - Санада протянул ему стакан. - Ладно. Планов на среду пока нет, так что можно и поужинать вместе.       Они еще раз чокнулись и выпили.

***

- Шеф, есть минутка? - спросил Бато.       Арамаки оказался на работе. На самом деле удивляться этому не было вообще никакого смысла: начальник, кажется, находился здесь круглосуточно, а покидал штаб только для командировок и личного предъявления претензий господам министрам. - Да, конечно, заходите, - старик не отрывал взгляд от терминала. - Какими судьбами, да еще и в выходной? - Шеф, тут такое дело... У меня к вам просьба. Очень личная.       Арамаки отстранился от терминала. - Слушаю, оперативник Бато.