Быстрые круги

— Это самая идиотская идея… из всех… что у тебя были. Оскар остановился, чтобы перевести дыхание: он говорил с паузами, с трудом выталкивая воздух из горящих легких. — Шагай, — с агрессивным азартом бросил Ландо, шумно вдохнув и выдохнув через рот. Он пытался держать дыхание и шаги в одном ритме, но выходило так себе — по крайней мере, насколько мог судить Оскар. Несмотря на то, что сам он выдохся еще метров пятьсот назад, краем глаза он все равно следил за Ландо: не хватало еще, чтобы тот споткнулся и травмировался. Ландо остановился, как только поравнялся с Оскаром — до этого он отставал ступенек на пять. Без их вечной привычки превращать все подряд в соревнование подъем дался бы легче, но иначе у них уже просто не получалось: состязательность давно и прочно встроилась в их ДНК. — Черт, — обессиленно выдохнул Ландо, бросив на Оскара косой взгляд. — Черт, — тот согласился, упираясь руками в бедра. Они планировали эту прогулку как расслабляющую, а в итоге все скатилось к беспощадному треккингу. — Почему твой метод борьбы со стрессом включает в себя еще больше стресса? — ровным тоном поинтересовался Оскар. Ландо пожал плечами. Вид у него был такой, будто он и сам не был уверен, почему так выходит. — Зато мы вернемся в гостиницу, упадем замертво и честно проспим полдня. И проснемся уже без стресса. — Мы могли бы просто натрахаться до беспамятства, не думаешь? — Оскар выпрямился, заметив, как тяжело натруженные мышцы реагировали на малейшее движение, и расправил плечи. — Проспать полдня и проснуться уже без стресса. — Во-первых, это наш обычный вторник, — Ландо гибко размялся: хрустнул шеей, красиво прогнулся в пояснице, — во-вторых, фотки, Оск. Охуенные будут фотки. Он похлопал себя по карманам, забыв, что ступенек сто назад убрал камеру в рюкзак, и так резко обернулся, что Оскар машинально дернулся к нему для подстраховки. Сломать себе шею на Великой Китайской стене было бы очень в духе Ландо, но Оскару совершенно не хотелось объяснять это Заку. Хорошо хотя бы, что в этом сезоне у него не было причин вероломно устранять своего тиммейта: если они за что-то и боролись, так это за то, чтобы хотя бы один из них сумел и стартовать, и финишировать. По результатам второй гонки они решили временно не обсуждать работу. Особенно Ландо: тему своих «успехов» в защите титула он игнорировал с впечатляющим упорством. — Ты убрал камеру в рюкзак, — Оскар все еще придерживал Ландо за поясницу, хотя тот стабилизировался, и хмыкнул, почувствовав, насколько сильно вспотела его футболка. Он забрался под нее пальцами, но не успел ухватиться за крепкую талию: Ландо юрко выскользнул — он был мокрый до нитки, поэтому получилось буквально, — и отпрыгнул на две ступеньки вверх. — Оск, умоляю, я весь потный. Уверен, что еще и воняю. Оскар сделал вид, что принюхивается, и Ландо предсказуемо застонал. — Чувак. — Брось, — Оскар поднялся и мягко перехватил Ландо за руку, когда тот снова попытался отступить, — это даже сексуально, когда от тебя не воняет жженой резиной и шампанским. — Боже ты мой, — Ландо все еще изображал недовольство, но закусил губу, чтобы не улыбнуться. Оскар размашисто записал это в свой список побед — хоть где-то они еще были. — Я предпочел бы, чтобы от меня воняло резиной и шампанским, — Ландо разнылся, стоило Оскару вспомнить о больном, — это мой первый DNS, кстати, ты знал? — Ты всерьез спрашиваешь? — Оскар чуть подвинулся, чтобы фигура Ландо загородила ему солнце, медленно скатывающееся к горизонту. Чем популярней он становился, тем больше неудобных фактов фанаты выуживали из его прошлого. Цифровой след Оскара состоял из лайков на постах Ландо — справедливости ради, и на постах других гонщиков, что начисто всеми игнорировалось, — и на постах о Ландо. Мемы, фотки, интервью — Оскар в те времена лайкал все подряд и даже не подозревал, чем это обернется. Хорошо хотя бы, что комментарии он писал относительно нечасто. — О, я забыл, что ты меня сталкерил, — Ландо расплылся в шакальей улыбке: ничего он не забывал, конечно. — Тогда ты в курсе. — И почему я думал, что чемпионство сделает тебя скромнее? — закатив глаза, Оскар кивнул Ландо за спину. — Ого, смотри, птичка. — А? Где? — Ландо развернулся, оглядываясь по сторонам, и Оскар с огромным удовольствием ущипнул его за задницу. И не дал возмутиться — дернул на себя, схватив за запястье, положил руку на затылок и поцеловал, не обращая внимания на недовольное мычание. Недовольным, впрочем, оно было недолго — Ландо затих, стоило Оскар нагло сунуть язык ему в рот, и застонал, когда вплетенные в волосы пальцы потянули их вниз, обнажая горло и заставляя слегка запрокинуть голову. Они целовались так, будто должны были вот-вот потрахаться, а не стояли на Великой Китайской стене, открытые всем ветрам посреди живописного ничего. На самом деле, живописным это ничего назвать было сложно: склоны покрывала бледно-желтая прошлогодняя трава, еще не успевшая смениться свежей и зеленой, пыльные хвойные кусты только начинали оживать, а на голых ветках деревьев проступали первые почки. Великая Китайская стена тянулась от одного горизонта к другому, будто кто-то небрежно набросил нитку поверх гор; над ними висела легкая серая дымка, приглушавшая синеву неба до едва различимого голубого. Обычная стена, ничего такая — просто очень длинная, — посреди довольно скудного пейзажа, если спросить Оскара. Но его не спрашивали: у Ландо был талант находить что-то красивое даже в такой картинке. Фотки наверняка будут классными, как он и сказал, но Оскар не собирался преждевременно это подтверждать. Эго Ландо могло и лопнуть, как переспевший арбуз. Идея забраться на дикий, не отреставрированный и опасный участок стены с огромными перепадами высоты принадлежала, разумеется, тоже Ландо, — Оскар отстраненно подумал, что Зак убьет их, если узнает об этом, но решил, что возможность отдохнуть как нормальный человек — вдали от цивилизации и таких же нормальных людей, — стоила того. В итоге об отдыхе речи и не шло: стена буквально разваливалась под их ногами, ступеньки крошились и грозились обвалиться. Оскару приходилось смотреть не только себе под ноги, но и под ноги беспечному Ландо, вертящемуся с камерой в руках. Никакой страховки у них не было, разумеется: чтобы попасть сюда, они пролезли через дыру в заборе, спустились по узкой тропинке к старому мосту и прошли еще с километр вдоль дороги, заросшей фруктовыми деревьями. Где-то впереди лениво лаяла собака — один из ориентиров маршрута, — и к тому моменту, как они вышли на звук, из покосившейся сторожки уже выбрался беззубый добродушный дед. Официальной кассы здесь тоже не было: только самодельные таблички с выцветшими иероглифами и криво приписанным «¥10». Ландо протянул мятую купюру, обезоруживающе улыбаясь, и дед махнул рукой, пропуская их дальше, — ни одного из них он не узнал. Ландо нашел этот маршрут на Реддите: 17 лайков и 4 комментария, в это время года автор обещал исключительные виды и полное уединение с природой. Не соврал, но мог бы и предупредить, что ногам будет пиздец. В китайское бинго Оскара точно не входил секс на Китайской стене — зато в него входила гонка, например, в которой они так и не участвовали, — так что он неохотно отступил от Ландо и указал подбородком наверх. — Знаешь, почему здесь ступеньки разной высоты, а между лестницами нет площадок? Ландо, еще не отошедший от поцелуев и резкой смены настроения, шало проморгался. — Это оборонительная система. Враг не мог подняться быстро, а когда поднимался, уставал еще до боя. Мы поднимаемся на сигнальную башню, поэтому она выше остальных. — Ты такой задрот, — отчеканил Ландо, осуждающе качая головой, но веселый блеск в глазах полностью его выдавал, — это горячо. — Пять минут поцелуев — и тебе уже все горячо, — пробормотал Оскар, почувствовав, как заново вспыхивают щеки, и не стал ничего говорить о том, что гугл все еще бесплатный. — Мы забираемся туда, ты делаешь фотографии, мы спускаемся и идем обратно к машине, — он не был готов принимать возражения, но Ландо и не выглядел так, словно собирался возражать. — Окей, — тот поправил свободные спортивные штаны, которые даже не пытались скрыть стояк, и вздохнул, — давай сфоткаемся здесь. Когда доберемся наверх, ты снова будешь красный как рак. — Ты все равно не будешь это никуда выкладывать, — без особого сопротивления заметил Оскар, послушно прижимаясь к Ландо, доставшему телефон, и дежурно улыбнулся в камеру. — Тебя как будто загнали на медиа-тренинг, боже, — Ландо скопировал широкую улыбку Оскара, демонстрирующую весь набор зубов, и прыснул, нажав на кнопку затвора. — Мы выглядим как придурки. — Мы и есть придурки, — Оскар зажмурился, разминая пальцами переносицу, и тоже рассмеялся: против задушенного гогота Ландо, листавшего их селфи, было сложно устоять. Когда он открыл глаза, отсмеявшись, тот уже упорхал наверх, бросив самодовольное «догоняй». Оскар скользнул взглядом вдоль крепкой узкой спины, обтянутой черной футболкой, ехидно хмыкнул — после нескольких часов интенсивной ходьбы Ландо едва переставлял ноги, — и подумал о том, что тот, конечно, был совершенно невыносимым, до смешного самоуверенным, нахальным и шумным, но рядом с ним даже самые идиотские идеи неизменно превращались в отличные воспоминания. Лучше затеряться с Ландо в богом забытой китайской глуши, чем лежать одному в гостиничном номере и гипнотизировать белоснежный потолок, снова и снова прокручивая в голове замечательное начало сезона: минус две гонки из двух. — У меня хорошее предчувствие по поводу Японии, — крикнул Ландо спустя десять ступеней (Оскар дал ему фору) (на самом деле он никак не мог заставить себя двигаться), — и куча планов на апрельский перерыв. О нет, — со слабой улыбкой подумал Оскар, решивший сэкономить дыхание и промолчать. Значит, и у него теперь куча планов на апрельский перерыв. И это неплохо, на самом деле, у Оскара тоже было хорошее предчувствие: не по поводу Японии, а в целом — по поводу этого года, себя и Ландо. И по отдельности, и вместе.