сердцехранители

17 октября 2019 года 07.25 Пасмурное небо, после только-только закончившегося дождя, погрузило весь Сеул во мрак. Казалось, что солнце отвернулось от этой планеты и его оставшихся лучей хватит только на несколько минут. Люди обступали грязные мутные лужи, спеша на работу в своих начищенных кожаных ботинках, прячась от мороси под тусклыми зонтами. Женщины в серых пальто, мужчины в чёрных пиджаках. Весь Ёнсан Гу плыл по хмурому течению холодной осени. Грязные, поношенные кроссовки наступили в глубокую лужу, разбрызгивая дождевую воду ещё и на серый подол трико. Неприятное ощущение промокших носков в таких же промокших кроссовках вызывало мурашки по холодной коже Бомгю. Руки в карманах тёплой куртки, пол лица спрятано под чёрным застиранным шарфом, в ушах проводные наушники с самой душераздирающей музыкой, известной человечеству. До офиса компании «Хайб» оставался всего один перекрёсток. Шум проезжающих сбоку машин просачивался сквозь дешёвое шумоподавление белых айфоновских наушников, и только успокаивающий вид реки Ган справа напоминал о земле под ногами. Даже если ноги в мокрых носках. Even if it hurts, you can't fight anymore 아파도 더는 투정 부리면 안 돼 — Мы очень сожалеем, что всё так вышло, Чхве Бомгю-щи. Компания приносит свои извинения за произошедший инцидент и все ритуальные услуги, конечно же, будут, проведены за счёт «БигХит». Низкий голос прозвенел над Бомгю, смешиваясь с песней, которую он слушал, когда сидел на полу возле реанимационного отделения, поджав колени под подбородок и обхватив их крепко руками. Его пальцы переминали толстый серый материал джинс между собой. Двое мужчин в чёрных костюмах с жёлтыми галстуками стояли перед ним. Бомгю не поднимал голову, уставившись на отполированные чёрные туфли прямо перед своими глазами. Изображение плыло из-за слёз, не переставая стекающих по его щекам последние восемь часов. — Могу я узнать насчёт вашего решения о предложении работы? И, возможно, вы бы хотели впоследствии обсудить судебные дела? Мы не настаиваем заниматься всем этим сейчас, так как понимаем ваше состояние и- Мужчина стоявший сзади вдруг похлопал разговаривающего мужчину перед собой, прошептав что-то тому на ухо. — Мы будем ждать вас в машине внизу. — по итогу произнёс мужчина спереди, и звук каблуков по холодному полу начал эхом летать по пустому белому коридору туда-сюда. Please don’t give up on me. Дверь лифта открылась на двадцать седьмом этаже офиса. Бомгю оттянул вниз край клетчатой рубашки — которая явно была на два размера больше, чем его собственный — и застыл перед дверью с табличкой «2707 Боевая дисциплина». Глубокий вдох. Глубокий выдох. Холодная бледная рука потянулась к дверной ручке, дёргая её вниз. Мелодия из мальчишеских разговоров и смешков вылилась из-за приоткрытой двери, смешиваясь с вокалом певца в наушниках. Бомгю украдкой осмотрел помещение, глазами быстро отыскав себе место подальше от всех в классе— парта у стены в самом краю кабинета. Несколько парней сидели на передних партах, уверенно свесив ноги; кто похрабрее — даже подошвой кроссовок опирался о стол, о чём-то громко смеясь. Бомгю оттянул рукава серой толстовки вместе с рубашкой вниз, упираясь глазами в пол. Он проскользнул к присмотренному месту, плюхаясь на твёрдый деревянный стул и бросая чёрный рюкзак с обвесами на стул рядом. Выдох. Взгляд всё ещё направлен вниз, на свои руки на парте. Что угодно, лишь бы не поднимать глаз. Может, они говорили про него. Бомгю не знал наверняка, потому что боялся посмотреть. We'll be going up, don’t fall — Вы бы хотели позицию открытого или закрытого гроба на похоронах, мистер Чхве? Бомгю было восемнадцать, когда он организовывал похороны своего брата. — А? Извините, не могли бы вы повторить вопрос? — спросил мальчик, сидя в сером офисе ритуальных услуг с агентом, предложенным компанией. Его мысли летали где-то за пределами этого офиса. Шум в ушах глушил все слова, вылетавшие из уст других людей. Будто все вокруг открывали рот, но ничего не произносили. Бомгю вглядывался, как шевелятся их губы, как кусочек нори застрял у кого-то между зубов, наблюдал как они из деланной жалости сжимают руки в кулаках, боясь обидеть его, подбирают слова, которые Бомгю всё равно не слышит. Единственное, что проходило через эту стену шума — была музыка. Она каким-то образом находила пути до внутреннего Бомгю, которого внешний случайно закрыл и потерял ключ. Бессонными ночами он крутил пластинку на повторе, мутными днями — слушал музыку в наушниках. Всё, что угодно лишь бы не этот оглушающий шум. — Ало, Чхве Бомгю слушает! — Чхве Бомгю-щи, это директор отдела сапёров «БигХит». Мне нужно доложить вам о сложной новости. Дело в том, что…дело в смерти вашего брата. Сегодня произошёл инцидент и весь отряд №3 подвергся взрыву во время операции. Мне жаль, но Чхве Х. не выжил. Вам стоит приехать в больницу и- — Да, конечно, вы бы предпочли открытый или закрытый гроб во время церемонии в церкви? — мужчина прокашлялся, сцепив руки в замок на столе и наклонившись вперёд. Как будто там есть, на что смотреть. — Закрытый. — Бомгю сглотнул ком в горле, чувствуя, как шипы протыкают его внутренности. — Хорошо. Мне нужно обсудить с вами ещё несколько моментов. — мужчина сделал запись в свой белый блокнот. — В качестве компенсации компания предлагает вам бесплатное обучение, стажёрство и работу в «БигХит». Что скажете по этому поводу? — Я и так постоянно был в ней. Бомгю со средней школы заходил к нему в офис пару раз в неделю, чтобы они могли вместе пообедать и хоть немного провести времени вместе. Он же постоянно был занят своими «инженерными» делами. — Как тебе меню на сегодня, Бомгю-я? — Мне если честно больше рис нравится, как мама варит! Он мягкий и не прилипает к зубам, как этот. — Да, я тоже скучаю по маминому кимпабу. Хм…Вернёмся в Дэгу на Рождество, хорошо? — До Рождества ещё так долго… Все в компании знали про «инженерную» легенду и умело подыгрывали. Бомгю было шестнадцать, когда он узнал, что его брат работает сапёром на компанию, убивающую людей за деньги. — Да, агент Сун передал мне, что вы уже начали тренировочную программу по специальности «SS». — мужчина издал вежливый смешок, направляя свой взгляд из-за толстой оправы очков обратно на Бомгю. Ему не нужны были деньги. Не нужна была работа. Ему нужен был его брат. In front of the mirror I give in again It’s too dark here 거울 앞에서 난 또 굴복해 여긴 너무 컴컴해 Класс наполнялся учениками, и когда время подходило к началу урока, — в кабинете уже было двенадцать человек. Все разной комплекции, разных направлений, все молодые, но один мальчик выделялся больше всех. Как минимум, потому что у него были ярко синие волосы с пробором посередине, и потому что разговаривал он больше всех, прыгая посередине класса и активно жестикулируя. Почему кому-то хорошо, когда я вынужден страдать? —…и потом я достал калькулятор, прямо, когда он отвернулся и успел посчитать последнее уравнение! Бум! — он, как дирижёр, свёл руки перед собой, вызывая бурную реакцию от нескольких парней недалеко от себя. — Да, хён! Ну ты даёшь! — Наш хён, как всегда, номер один! Мальчик посмеялся, пробегаясь глазами по лицам вокруг, вдруг замечая новое незнакомое в самом конце класса. На его лице заиграла довольная ухмылка. — Так, погодите, кажется, новенькому надо показать доску почёта и того, чьи фотки на ней висят вживую! — хихикнул тот, уверенно направляясь в сторону притихшего Бомгю. Увидев, как парень с синими волосами с угрожающей ухмылкой идёт уверенно прямо на него, Бомгю крепко сжал руки в кулаки, так что почувствовал, как короткие ногти впиваются в ладони. Он тут же уткнулся взглядом в пустую тетрадь на парте, пытаясь сделать вид, что не видит его. Even if it hurts, you can't fight anymore The world that kept me hidden 아파도 더는 투정 부리면 안 돼 나를 꼭 감춰둔 세상, 세상 — Аминь! Священник, наконец, закончил свою десятиминутную речь, делая несколько шагов вниз по деревянным ступенькам. Теперь все могли подойти к гробу, чтобы проститься с погибшим в последний раз. Из широко-открытых окон подул сквозняк, когда все гости поднялись, как по сигналу, приближаясь к длинному деревянному гробу с закрытой крышкой и фотографией с цветами сбоку. Бомгю остался сидеть на первой скамейке, уставившись на абрикосовое дерево за окном, танцующее под симфонию жаркого ветра. Стоял знойный август. Все окна в маленькой церквушке на окраине Дэгу были растопырены на всю. О кондиционере и речи не шло. Женщины в чёрных юбках громко вздыхали; пытаясь охладиться — они, не переставая, махали, такими же тёмными траурными, веерами перед собой. Маленький мальчик где-то сзади спросил у мамы, когда они уже пойдут домой. Солнце так и норовило просочиться внутрь и испепелить всех, поджарить всех в этой невыносимой сауне. Мужчины сняли свои угольные пиджаки, побросав их на спинки стульев. Капелька пота медленно и раздражительно стекала по горячему виску Бомгю. Он теперь уставился на свои чёрные ботинки, которые раньше принадлежали мертвецу в гробу. Кожа под тремя слоями тёмной одежды ныла, чтобы её охладили и молила о прохладном сквозняке. Бомгю боялся все последние два года, что этот день однажды настанет. Но никогда не представлял его, не пытался возвести его в реальность. Мысль, как крыса жила в подвале его сознания, периодически проскакивая, показывая лишь свой мерзкий склизкий хвост. Бомгю не смотрел на неё, он знал, что в его доме жила эта крыса, но не хотел о ней думать. — Бомгю-щи, — низкий мужской голос отвлёк его от мыслей, и мальчик поднял голову на мужчину. — Соболезную. Это был один из выживших сапёров команды его брата. Бомгю, встал, поджимая губы. Он протянул левую руку, чтобы пожать, так как правая рука сапёра была в гипсе. Вообще, вид у него был пугающий: весь в ожогах и бинтах, с гипсом и сухим, как хворост голосом. — Спасибо. — тихо произнёс Бомгю, наблюдая как люди выходили из церкви, и как большая дверь открывалась и закрывалась за каждым из них. — Как вы себя чувствуете? Бомгю хорошо знал его. Он был один из немногих, кто дольше всех пробыл в отряде, и с кем они обедали вместе в столовой. Бомгю взглянул на большую коричневую рану на щеке сапёра. — Это мне стоит спросить у тебя. — он почти усмехнулся, и уголки его губ полетели наверх, но он остановился в самый последний момент. — Я… Он потянулся к внутреннему карману своего пиджака, пытаясь что-то найти. — Я должен, ам, передать тебе письмо от компании. Приглашение работы, наверное. Кто-то упоминал ещё, что ты мог бы переехать в новое общежитие и начать ходить на курсы, как все остальные ребята. Бомгю, сложил губы в трубочку, забирая молочного цвета конверт и рассматривая чёрную печать «Хайб» сверху. Сквозняк, наконец, подул где-то сзади, посылая мурашки по вспотевшей спине Бомгю. Мужчина громко взглотнул. — Я хотел сказать кое-что лично. — нерешительно начал тот, пытаясь поймать взгляд мальчика, но Бомгю не хотел поднимать глаз. — Х. постоянно говорил о тебе. Не всегда что-то хорошее. Иногда он ругался, что его младший брат пошёл по его стопам, да ещё и выбрал самое опасное направление. Даже, наверное, чаще всего ругался на тебя. Сапёр усмехнулся, наконец, привлекая внимания Бомгю. Дрожь пробежала по коленям при упоминании его имени. — Но, пойми, он был напуган. Он был в ужасе, что ты на это решился. Потому что любил тебя, и боялся потерять самое драгоценное, что у него было. — голос мужчины вдруг затих под конец, когда тот заметил, как глаза напротив начали заполняться слезами и ярко блестеть. — Но я слышал то, как он гордился тем, какой смелый у него младший брат. Что несмотря на все его попытки тебя переубедить, все страшные истории, которые он придумывал, лишь бы ты поменял своё мнение — ты оставался верным своему решению. Он гордился тем, какой ты упорный и решительный, и как лидер, он приводил тебя в пример новичкам. Но ты же знаешь, какой Х. Он никогда не скажет тебе в лицо, что думает. И, я не представляю, как тебе тяжело, и как тебе будет тяжело жить без него, но- Мужчина сглотнул, протягивая здоровую руку и медленно кладя её на сердце Бомгю. По его щеке потекла горячая слеза. — Он всегда с тобой. Он был с тобой с твоего рождения и будет с тобой всю твою жизнь. Ты будешь слышать его в шелесте листьев, в журчании воды, видеть его лицо в отражении в зеркале, слышать его голос в голосе других людей. Вы очень похожи, я бы даже сказал, что ты маленькая улучшенная копия Х. Просто пообещай ему, что ты будешь в порядке, ладно? Не натвори глупостей, Бомгю-я. Если, что ты всегда можешь обратиться к хёну, да? Голос мужчины предательски задрожал, и Бомгю тоже сдался, бросаясь в чужое плечо со сдавленным всхлипом: — Да, да, я обещаю! Please find me please 나를 찾아줘 제발, 제발 — Йа, новичок! Пойдём кое-что покажу. Чужая рука деловито упала рядом с тетрадкой Бомгю, нагло закрывая её. Бомгю, снял один наушник, пряча руки под стол. Он уставился на мальчика, не произнеся ни слова. Синие волосы, приятное мягкое лицо, аккуратно-поглаженная рубашка с тёмно-синим кашемировым джемпером, завязанным на плечах, два серебряных кольца на пальцах и девчачьи браслеты на запястьях. Мальчик с вопросом поднял бровь, надув розовые губы. — Ты глухой? Тебя как зовут? — он не отступал, нагнувшись над партой, рассматривая лицо Бомгю вблизи. Его глаза быстро бегали от глаза к глазу, пока тот не отстранился, обходя стол и садясь рядом. Бомгю позволил ему повесить свой рюкзак на спинку стула, не решаясь возникать. — Меня Чхве Ёнджун зовут. — он сел слева от Бомгю, деловито закинув ногу на ногу и облокотившись на спинку стула. Он продолжил оценивающе рассматривать Бомгю. Учитель зашёл в класс вместе с его извинениями об опоздании, но Ёнджун только проводил мужчину средних лет взглядом, не торопясь вернуться на своё место. — Видишь вон там доску? — он наклонился поближе к Бомгю, переходя на полушёпот и пальцем показывая на доску на стенке напротив них. Бомгю только кивнул головой. — Там везде висит моё фото. Знаешь почему? Бомгю покачал головой в отрицании. — Потому что я здесь самый лучший. — шёпотом, по слогам проговорил Ёнджун, отдаляясь и ослепляя Бомгю своей довольной ухмылкой. У Бомгю от такого заявления вытянулось лицо. Что-то новое или, может, давно забытое вдруг кольнуло его в бок. Сопернический дух вдруг заполнил его лёгкие. Он не ответил, разворачиваясь в прежнее положение и окидывая Ёнджуна осуждающим взглядом. Мальчик выглядел довольным своим заявлением. Он так и остался сидеть рядом, периодически поднимая руку и отвечая на вопросы учителя. — Йа, новенький, стой! Не успел Бомгю выйти из здания, как знакомый голос окликнул его, заставляя развернуться. Дождь закончился, но лужи лишь увеличились, сливаясь в одно большое болото в плоских зонах города. В воздухе стоял стойкий аромат дождя, будто кто-то только что побрызгал всё вокруг освежающим парфюмом с нотками хлопка. — Где ты живёшь? — запыхавшись, спросил Ёнджун, складываясь пополам и упираясь ладонями в колени. Бомгю от удивления поднял брови, замечая, как быстро поднимается и опускается грудь напротив из-за того, что Ёнджун, судя по всему, бежал за ним. Волосы немного разлохматились, но светлое лицо всё так же выглядело идеальным. — Зачем тебе? — подал голос Бомгю, разворачиваясь, чтобы они могли сдвинуться с прохода в здание. — Ого, так ты не глухонемой? — фыркнул Ёнджун, вытягиваясь и начиная следовать с правой стороны Бомгю, параллельно рассматривая того. — Ты же тот самый новенький, который переехал в 913 комнату, да? Мой друг твой сосед. Бомгю спрятал руки в карманы, смотря себе под ноги, чтобы не наступить в лужу и ещё больше не заляпаться. И так придётся вручную стирать джинсы и кроссовки, потому что стиральная машинка в общежитии на ремонте. — Мгм. Ёнджун хмыкнул. Левый уголок его губы подлетел вверх, изображая ухмылку. — Как тебя зовут то? — Чхве Бомгю. — проговорил низким голосом Бомгю. Нахмурившись, он спрятал лицо в воротнике рубашки. At the end of the maze Across the mirror over there Please find me please 미로 속 끝에, 미로 속 끝에 거울 저 편에, 저기 저 편에 나를 찾아줘 제발, 제발 — Я не собираюсь продолжать этот разговор! Бомгю, это мой конечный ответ — нет! — Но я справлюсь! Я уверен на сто процентов, что у меня всё получится! Бомгю и Х. стояли посередине офиса последнего. Его брат узнал о том, что Бомгю начал тренироваться в «БигХит». На самом деле Бомгю скрывал это уже как два месяца, но видимо, слухи дошли до офиса сапёров только сейчас. — Никогда не зарекайся, что уверен в чём-то даже на один процент, Бомгю. — парень остановился посередине комнаты, пригрозив младшему пальцем. Бомгю виновато спрятал руки за спиной, опуская взгляд в пол. Сложно было найти качественные аргументы в своём растерянном разуме, когда его застали врасплох. — И сними эту жилетку. Я не хочу тебя видеть с этой эмблемой. Бомгю взглянул на белый значок с правой стороны своей тренировочной жилетки. На белом металле напечатаны две чёрные буквы — SS. Он поджал губы, чувствуя, как зубы уязвимо давят на нежную кожу. Х. обошёл стол, громко приземляясь на стул на колёсиках с уставшим выдохом. Он упёрся локтями о стол, пряча лицо в ладонях. — Ну пожалуйста! Я уверен… я обещаю! У меня хорошо всё получается, и тренер даже сказал, что я лучший в отряде! — Вас пять человек в отряде, Бомгю. Тебе это ни о чём не говорит? Он поднял голову. Уставший взгляд с синяками под глазами уколол Бомгю в селезёнку, и он вдруг почувствовал, как что-то в груди рассыпалось неприятной дробью по всей его нервной системе. Он крепко сжал руки за спиной, проглатывая страх, застрявший рыбной костью в его напряжённом горле. — Раз уж мы заговорили про это. — Бомгю сделал глубокий вдох и продолжил, — Я всю свою среднюю школу провёл здесь, рядом с тобой. И ты врал мне в лицо все эти годы, даже не пытаясь объяснить ситуацию. И я чувствовал себя виноватым за то, что ты так усердно работаешь и рискуешь своей жизнью каждый день ради меня и родителей и нашего будущего. Но, как ты думаешь с кого мне брать пример теперь, если не с тебя? Тишина повисла в комнате. Бомгю ждал ответа, ждал реакции. Он и его подростковая самоуверенность были убеждены в том, что он найдёт способ переубедить его. Хорошо, что брат ещё не узнал о том, что он подделал его подпись на документе о согласии два месяца назад. Иначе, пришлось бы слушать ещё и лекцию о том, что врать — нехорошо. Но если врать неправильно, то почему ему врали всю его жизнь? — Бомгю-я, — мягкий голос, наконец, привлёк внимание младшего. Он подошёл к столу, наблюдая как его брат переминает пальцы, уставившись в стол. — Я понимаю, что тебе хочется. Не важно уважения, внимания, признания или чего-то ещё, потому что ты не такой как все и то, что ты можешь похвастаться одноклассникам о том, что ты умеешь стрелять из пистолета, не важно! Он поднял взгляд на Бомгю, который колом застыл у стола, чувствуя, как холод плитки под ногами потихоньку проникает сквозь его стопы, вдоль лодыжек, щекоча суставы коленей, пробегаясь по берцовым костям, заставляет желудок урчать, а кончики пальцев трястись. Его будто обили холодной водой со льдом и выставили на улицу под сильный ветер. Внутри будто ничего не осталось, только метель бушевала между его рёбер. Это то, как он его видит? — Мне нужно, чтобы ты был в безопасности. Я видел своими собственными глазами, как наёмников уносят в чёрных пакетах со вскрытым горлом, с десятью пулями в черепе, что родственники даже не могу опознать их лицо в морге. Видел, как они перед миссиями молятся с крестом в руках и как оставляют предсмертные записки на столе. Я не поверю, что ты настолько глуп, чтобы так бездумно рисковать своей жизнью, просто ради того, чтобы носить это звание и этот дурацкий значок на сердце. Завтра мы идём в офис, и ты забираешь документы, и сосредотачиваешься на поступлении в университет. Тебе же нравится рисовать. Сохрани свои силы на это занятие. Он развернулся на своём стуле, вставая и подходя к шкафу. Он достал ключи от машины и рабочую карточку. Разговор окончен. Бомгю даже не заметил, как во рту стало солёно. Горяча слеза с тихой мелодией отчаяния, сыгранной на каком-нибудь пианино, стекла по его румяной щеке, минуя губу и оказываясь у кончика рта. Обида и разочарование затопили его полностью. Ему было так много чего сказать, возразить — кипящее море эмоций захлестнуло его, но мозг никак не мог решить, что сказать, и как сделать так, чтобы голос не дрогнул. Он никогда не чувствовал себя настолько незначительным, как в этот самый момент. Как будто он смотрел в экран, а экран треснул прямо перед его глазами, расходясь трещинами повсюду. Никогда не чувствовал себя настолько неправильно понятым. Если его не мог понять самый близкий ему человек в этом мире, то, получается, Бомгю никто никогда больше не мог понять, да? Надежда — ложь? Он нахмурился, рвано вздыхая и сжимая руки в кулаках. Злость никак не вымывалась, смешиваясь с жуткой обидой, так что сердце болело на физическом уровне, и Бомгю мог в реальном времени почувствовать, как оно сжимается и разжимается где-то внутри. Холод превратился в пожар. — Как глупо с твоей стороны думать, что я просто какой-то позёр! У тебя всё всегда просто и понятно. Ты всегда пытаешься всё упростить своим тупым реализмом и пессимизмом. Жизнь, где я сижу в офисе и считаю каждую копейку, чтобы прокормить себя, — простите, — не для меня, представляешь себе? Бывает и так! Я не хочу быть как ты, не хочу быть как мама с папой! Я хочу делать то, что мне нравится! Неужели, это так сложно понять, а! Если кто-то провалился — это не значит, что меня убьют на первой же миссии! Прекрати думать, что я маленький и никчёмный! Я ненавижу твоё спокойствие по поводу всего! Почему так сложно быть эмоциональным и понимающим! Дверь с грохотом захлопнулась за ним, оставляя оглушающий писк в ушах звенеть ещё долгое время. Push me in the mirror In that broken and divided shape Don’t let me even find the real me In the mirror, 속 날 밀어 깨지고 나뉜 그 형체 속에 나조차 진짜 날 찾을 수 없게 해 Ёнджун стал проблемой для Бомгю намного больше, чем последний мог себе представить. — Ты можешь отсесть от меня наконец, а? — возмутился Бомгю, падая лбом в свою тетрадь от усталости. Ёнджун зашёл в класс, садясь на своё привычное место. Опоздал. Прошло только одно занятие, а изнеможение уже накрыло его полностью. Ёнджун фыркнул сбоку, доставая тетрадь из портфеля. — Дай ручку. Бомгю возмущённо хмыкнул, приподнимаясь, чтобы окинуть его осуждающим взглядом. — С чего это? — Потому что ты вчера проиграл. — Ёнджун высунул язык, корча глупую рожицу. Синий цвет его волос понемногу смывался, оставаясь ярким только у корней. Вчера на беговой тренировке они, как всегда, поспорили и пробежали четыреста метров на время. Ну, Ёнджун выиграл. Бомгю задумчиво свёл брови, пытаясь вспомнить, зачем он вообще согласился на эту авантюру, если изначально, его шансы были нулевые. Один только вид задирающегося Ёнджуна заставлял раздражение колоться изнутри, а руки чесались предложить в чём-нибудь посоревноваться. Даже если это было «Йа, Чхве Ёнджун! Спорим, я быстрее выпью бутылку воды, чем ты!», «Бомгю, спорим я сейчас встану посреди урока и скажу «сыр», а тебе слабо, да?». Что угодно — лишь бы сопернический дух не угасал. Бомгю был уверен, что видел, как что-то загорается в глазах напротив, когда он предлагал соревнование. И был так же уверен, что в глазах напротив отражались его собственные два огонька. — У меня одна, будем писать по очереди. — Бомгю почесал нос, кладя ручку посередине стола. — Ещё чего? — старший хмыкнул, начиная глазами быстро бегать по классу, а пальцами тарабанить по деревянному столу, явно что-то задумывая в своей ненасытной голове. Взгляд Бомгю на секунду задержался на родинке возле его глаза, смазываясь к проколу в ухе и останавливаясь на хитрой ухмылке на розовых губах. — Спорим, я нарисую тебя лучше, чем ты сам. Слова сами слетели с губ Бомгю, прежде чем он мог их осмыслить. Он моментально прикусил язык, ожидая реакции, но на его удивление, услышал лишь воодушевлённое: — Давай! Кто проиграет — пишет заметки весь урок! Они не разговаривали между собой, как друзья, или вообще, как нормальные люди, так что Ёнджун вряд ли знал о способностях Бомгю или о том, что тот ходил в арт-школу. Он позволил маленькой пушистой уверенности резво вести его руку по гладкой бумаге, ручкой выводя детали, затемняя линии. Его глаза поднимались на модель, а потом обратно на свой лист. — Ну что так долго, ты всё равно проиграешь, давай быстрее! — ныл Ёнджун, пытаясь усидеть на одном месте ровно, но постоянно ёрзал и дёргался. Вот же шило в- — Если бы ты сидел спокойно, я бы уже давно закончил! — цокнул младший, кладя ручку на стол и сравнивая рисунок с реальным Ёнджуном, который, надув губы и склонив голову в бок — ждал результат. — Покажи! — Нет, ты сперва нарисуй и потом мы одновременно сравним! Не успел Бомгю принять удобную позу или решить куда положить руку, как послышалось: — Готово! — Что? Уже? — у Бомгю челюсть отвисла, и он потянулся вперёд, чтобы взглянуть на чужой рисунок на клетчатой бумаге, но Ёнджун схватил его за запястье. Серебряные часы поймали солнечный зайчик и отправили его прямо Ёнджуну в глаза — ослепляя. — Ой, что это? — он зажмурился, рукой скрываясь от лучика. Бомгю вернулся в прежнее положение, быстро одёргивая рукав рубашки. — Ничего. Показываем рисунки. — он прозвучал угрюмо. Ёнджун хмыкнул, уверенно разворачивая свой лист. Синей ручкой посередине листа был выведен кружок с двумя маленькими кружками внутри. Шевелюра еле-еле напоминала волосы, а спутать каракули с птичьим гнездом было легче лёгкого. Бомгю медленно перевернул свой лист с хорошим быстрым скетчем Ёнджуна. Он уловил все мелкие детали, что было свойственно художникам; начиная от одинарного века старшего и заканчивая острым подбородком. Ёнджун замер в моменте, и на секунду, искренность блеснула на его лице. Что было весьма необычно и даже приятно, учитывая все их сопернические наигранные взаимоотношения. Старший переводил взгляд с рисунка на Бомгю, с Бомгю на рисунок. Поджав, губы он сказал: — Отдай сюда! — и выхватил рисунок. Бомгю не потянулся за ним, боясь снова поднять тему часов и лишь довольно ухмыльнулся. Победа — молочным привкусом осталась на его языке. И пока он смаковал её вкус и готовился проспать следующие сорок пять минут урока, Ёнджун с румянцем на щеках записывал что-то в тетрадку, украдкой посматривая на спящего соседа. Через месяц фотографии с проваленной миссии с рядом жертв полугодичной давности вдруг стали всплывать в чатах, а слухи быстро разлетелись среди всех стажёров. Тихий новенький, который всегда молча сидел в углу класса — быстро стал темой для обсуждений. Точнее то, что случилось с отрядом сапёров. И, казалось, что все, кого Бомгю знал со средней школы в компании — куда-то вдруг испарились. 17 декабря 2019 17.59 — Я слышал, что Чхве Х. это родной брат новенького. — Что? Это правда? Ты видел фотки, которые вчера кто-то прислал в групповой чат? — Фу! Нет, я даже не открывал! Говорят, там во всей квартире было просто кровавое трупное месиво, как в фильмах ужасах! — Да, по сути, так и есть. Я слышал, что даже тела не смогли распознать, потому что… — Да, вы заткнётесь уже или нет! Звонкий голос с конца класса заставил шушуканье на первых партах прекратиться. Ёнджун сидел на своём привычном месте, закинув ногу на ногу. Его пугающий взгляд заставил парней с первых парт замолчать и развернуться в разные друг от друга стороны. Ёнджун цокнул, болтая ногой и возвращаясь к проверке информации в телефоне. Бомгю зашёл в класс, быстро привлекая всеобщее внимание. Он, накинув капюшон и спрятав пол лица в одноразовой маске, проскочил на своё место, минуя Ёнджуна. Разговоры возобновились. Некоторые оборачивались на них. Бомгю снял наушники, начиная доставать канцелярию из портфеля. Ёнджун глазами следил за движением его трясущихся рук. Прозвенел звонок, и учитель, как ни в чём не бывало, начал вести урок. Бомгю пытался сосредоточиться на словах и терминах, облокотившись на стену справа от него, но дышать в маске было сложно, а его шея вспотела из-за капюшона. На улице стоял декабрь, но кабинеты протапливали так, что даже Ёнджун, сидящий в одной футболке глубоко вздыхал, посматривая в сторону окна. Но, что не сделаешь, лишь бы не привлекать внимание. Но если честно, его маскировка не особо помогала, и скорее даже наоборот. Глаза закрывались из-за бессонной ночи и кошмаров, которые вернулись вчера после того, как он случайно увидел фотографии, отправленные в общий чат. In front of the mirror, I give in again 거울 앞에서 난 또 굴복해 — Бомгю-щи, вы уверенны, что хотите осмотреть тело? — холодный спокойный голос патологоанатома отскакивал от кафельных зелёных плиток подземного морга «Хайб», и летел дальше по жуткому плохо-освещённому коридору. Всё вокруг пахло спиртом и плесенью, и Бомгю был уверен, что этот запах останется в его кожи навсегда, и ничего никогда больше не сможет его смыть. Мурашки побежали по его спине. Он сглотнул, вытирая слёзы рукавом толстовки. — Да. Женщина оглянулась на дверь позади, ведущую в морг. Из-за небольшого окна были видны несколько столиков с накрытыми чёрной тканью телами. — Дело в том, что…Понимаешь, из-за того, что у других агентов был подписан контракт о неразглашении, их семьи не знают и не узнают о их смерти, но, — женщина спрятала руки за спиной, опуская взгляд в пол. — Ты — исключение, поэтому на распознание можно прийти только тебе, и… Она сомневалась. Женщина снова оглянулась назад и, наконец, тяжело выдохнула. Она наклонилась вперёд, опираясь руками о колени, чтобы заглянуть в заплаканные глаза Бомгю. Патологоанатом положила руку на дрожащее плечо младшего, пытаясь его немного успокоить. — Послушай, ты ещё такой ребёнок. Не порти себе психику так рано. Лучше запомни Х. таким, каким он был при жизни, хорошо? Оно того не стоит, Бомгю. It’s too dark here 여긴 너무 컴컴해 Он сквозь сон почувствовал, как что-то тычется ему в плечо. Он приоткрыл свои мутные глаза, облизывая потрескавшиеся губы. Он снял маску, делая глоток свежего воздуха. Перед ним лежала бумажка. Он взглянул на Ёнджуна. Старший метнул свой взгляд на бумажку и затем обратно на Бомгю, мол, посмотри. Его брови страдальчески изогнулись. Бомгю приблизился к столу, читая сообщение: Мы можем поговорить после урока? Он сжал губы в трубочку, сводя брови к переносице. В желудке неприятно закрутило, и он почувствовал, как сегодняшний завтрак вот-вот выйдет наружу. Не хватало ещё и опозориться перед всем классом. Он не переживёт такой позор. Он соскочил со своего места и ринулся вон из кабинета, пытаясь вспомнить с какой стороны находился ближайший туалет. Благо уборная была буквально следующим помещением, и завтрак всё-таки оказался в раковине мужского туалета. Бомгю вытер рот салфеткой, включая воду. Часы снова блеснули на запястье. Он взглянул на своё отражение в зеркале. Маленькая копия Х. Он сглотнул, чувствуя, как мерзкая кислая желчь стекает вниз по трахее, возвращаясь в раздражённый желудок. Он снова был в холодном помещении, окружённый холодным царством кафеля. Только звук непрерывно льющейся воды составлял ему компанию. — Мне кажется, я не справляюсь, Х-я… — тихо, словно одними губами, прошептал Бомгю, чувствуя, как отчаяние и одиночество начинает пожирать его изнутри, засасывая как чёрную дыру. — Почему я тебе ничего не сказал? Почему ты ничего мне не сказал? Почему мы такие? Слёзы стали скапливаться в уголках холодных глаз, мягко скатываясь по бледной коже щёк. Руки начали предательски дрожать. Осознание свалилось на его голову, будто он проснулся на дне ледяного озера, и никак не мог найти лунку, чтобы всплыть и сделать глоток воздуха, так сильно необходимого для жизни. Его брат никогда не узнает, что он выбрал этот путь, чтобы он им гордился. Что его младший брат пошёл по его стопам, что он мотивировал его, что Бомгю всегда восхищался им. Что все вокруг говорили, какой его старший брат хороший человек, и что Бомгю стоит брать с него пример. Он хотел показать, что всё, что он для него сделал — было не зря, и что Бомгю тоже может быть хорошим агентом и хорошим лидером, хорошим братом, хорошим. Достойным. Он никогда не узнает, что Бомгю хранил свою причастность к компании тайной. Тайной, которая тяжёлым грузом лежала на его сердце, не позволяя ему жить жизнью обычного подростка. Что ему приходилось, врать своим друзьям о том, что он идёт на курсы, или едет к родственникам, или у него много домашки, или любое другое оправдание каждый раз, когда его звали вместе поесть или сходить в торговый центр. Он никогда не узнает, что ему пришлось пожертвовать своими друзьями, всем своим свободным временем и всеми своими хобби, потому что даже времени на сон ему еле-еле хватало, а на дорогу уходили часы. И Бомгю боялся представить сколько ещё таких секретов ушло от него навсегда полгода назад. — Эй, у тебя всё хорошо? Внезапный голос заставил его вздрогнуть. Знакомый голос. Он тут же нахмурился, пряча лицо за капюшоном, и разворачиваясь в противоположную сторону, чтобы его лица не было видно. — Да. Зачем ты пришёл? — он потратил все свои силы, чтобы не шмыгнуть носом и сохранить стабильность в голосе. Ёнджун медленно зашёл, закрывая дверь и выключая воду в кране. Его рука неуверенно потянулась к руке младшего. Он не мог решить коснуться его или нет. — Я, ам… Слушай, мне жаль, что всё это произошло, и прости, что не знал… — Ёнджун начал диалог, всё-таки пряча руки по карманам чёрных джинс. — Нет, я не буду рассказывать тебе подробности. Нет, у меня нет другие фото. Нет, я ничего не знаю! Пожалуйста, хотя бы ты можешь не впутываться в это? Я хочу отпустить это, но оно продолжает появляться в моей жизни. Напоминания о…о… Он развернулся к Ёнджуну, уже не стараясь скрыть слёз и дрожащего голоса. Ну, вот, теперь он точно опозорился. Чёрт, теперь Ёнджун увидел его слабым, и будет припоминать ему об этом при каждом удобном случае. А если хуже, то расскажет своим друзьям. Может, его вообще подослали всё разузнать и- — Бомгю-я, всё хорошо. Тс-с-с. Тёплое дыхание обожгло его левое ухо, когда острый подбородок упал на его плечо, а руки обхватили сзади, притягивая ближе. Бомгю застыл, чувствуя, как его собственная грудь прыгает из-за рваных вдохов. Ёнджун обнимал его. Он только что подумал, что он здесь в качестве сбора слухов. Ну и чем, он лучше, если это была его первая мысль? Бомгю медленно, сомневаясь, поднял руки, осторожно кладя их на спину старшего. Ему так захотелось разлиться лужей прямо здесь и сейчас. Раз он оголил кусочек своей уязвимости, дал попробовать на вкус истинного себя, стоило ли отдаться полностью и вылить всю свою душу ему? Стоило ли поставить на кон всё, что у него было? А у него и не было ничего. Только воспоминания в сердце и горечь на душе. Он потерял половину себя. Он потерял шестнадцать лет своей жизни за одну секунду, и он ничего не мог с этим поделать. Он не мог даже найти виноватого, чтобы успокоить себя. За него шестнадцать лет делали решения, а потом за секунду, ему пришлось взять все решения в мире на себя и свои неокрепшие плечи. Разве справедливость существует в этом мире? Ёнджун первый отстранился, мягко погладив его по лопатке. Бомгю вытер слёзы рукавом, уныло скатываясь спиной по холодной стенке. Он обхватил свои колени. Каштановая чёлка упала на глаза, скрывая припухлость век. Старший аккуратно сел сбоку, принимая такую же позу. Неловкое молчание повисло в туалете, и только капающий кран разбавлял эту тишину однотипным звуком, бьющейся о раковину, воды. Бомгю слушал, как сбоку от него шуршит материал джинс. Ёнджун, наверное, пальцем ковырял ткань, дожидаясь, пока Бомгю успокоится, чтобы они могли вместе вернуться в класс. — О чём тогда ты хотел поговорить после класса? — шмыгнул Бомгю. Он нерешительно повернулся в сторону собеседника. Их плечи соприкасались. Ёнджун поднял брови, видимо, не ожидая движений с его стороны так скоро. Его руки покоились на коленях, пальцы рвали лишние нитки и бросали на пол. — Просто, — он отвернулся, пряча глаза и не давая Бомгю возможности увидеть его лицо. — Хотел узнать всё ли с тобой в порядке. Хотя, это глупо, прости. Конечно, это не так. Бомгю поджал губы, выпрямляя ноги перед собой. В соседнем помещении продолжал идти урок, но никто из них не хотел возвращаться в душный класс. Да, и тишина стала казаться чуточку комфортней. — Мой отец был полицейским, поэтому я с детства был так или иначе вовлечён в его работу, — проговорил Ёнджун, взгляд всё ещё на собственных коленях. — Он хотел, чтобы его единственный сын тоже пошёл в полицию, поэтому я чуть ли не с младшей школы держал пистолет в руках, и ходил на ужасные тренировки. Если честно, я уже сам не помню нравилось мне это или нет. Он почесал голову, наконец, разворачиваясь. Они сидели так близко, что Ёнджун чуть ли врезался лицом в лицо Бомгю. Бомгю заметил, как тот быстро отдёрнулся назад, но не отреагировал, слишком восхищённый тем, что Ёнджун делился чем-то личным с ним. Они никогда не разговаривали о своей жизни. Где ты живёшь? Сколько тебе лет? Ты из Сеула? Ёнджун оставался загадкой для Бомгю, а Бомгю загадкой для Ёнджуна. Иногда, выходя из класса Бомгю оборачивался бросить последний взгляд на него, потому что тот всегда оставался в кабинете, помогая учителю с посещением и заполнением бланков. Ёнджун всегда смотрел в ответ, но они не прощались и не здоровались, и тем не менее, Бомгю каждый раз с волнением ждал, когда закончится его последний урок в школе, потому что после звонка он сразу поедет в компанию. Бомгю всегда сидел один во время обеденных перерывов и ужинал тоже один. Они не ходили рядом и не болтали на переменах, как это делали все остальные. Даже на обследования они ходили в разное время. И всё равно, как только появлялась малейшая возможность предложить в чём-то посоревноваться — они были самыми первыми волонтёрами. Как будто нахождение повода для совместного времяпрепровождения — было их задачей. Урок боевой дисциплины был единственным уроком, когда они сидели вместе, и весь этот урок Ёнджун не переставая о чём-то ему говорил. Эти сорок пять минут были единственным моментом за всю неделю, когда они коммуницировали. Даже если это был очередной челлендж или хвастовство Ёнджуна о его очередном достижении и новополученном значке. Бомгю не нашёл друзей в классе, но врагов тоже не нажил. Иногда он слушал истории о Ёнджуне от своего соседа, но последнего практически никогда не было в комнате, а когда они пересекались, то Бомгю всегда нужно было куда-то идти, а его соседу кому-то позвонить. — Но как ты оказался здесь? — Бомгю наклонил голову в бок, чувствуя, как мигрень начинает поражать его правую часть головы. — Как-то раз я пришёл в колледж на тренировку, и мне предложили курсы в компании бесплатно за мою золотую медаль. Я согласился. — он пожал плечами, глазами бегая по всему Бомгю и останавливаясь на его запястье. Он облизал губы, встречаясь глазами с ним глазами. Младший всем телом чувствовал, как он хотел спросить про часы, но никак не мог решиться. Маленькая улыбка заблестела на его лице, когда он приподнимал рукав толстовки. Ёнджун открылся в новом уязвимом свете перед ним сегодня. Не такой уж он и идеальный, ха? Старший заёрзал на месте, довольный, что его немой вопрос всё же попал в орбиту Бомгю и был успешно расшифрован. Бомгю вытянул руку вперёд, оголяя руку по локоть. Те самые серебряные часы показались на его руке, привлекая внимание Ёнджуна. В темноте туалета они не слепили так, как в прошлый раз. Даже наоборот, старший заметил несколько осколов и затёртостей на них. — Это часы моего брата. — Бомгю взглянул на завороженного Ёнджуна, который внимательно рассматривал предмет своими сверкающими глазами. — Это был подарок на моё шестнадцатилетние, и они такие особенные, потому что, во-первых, это его часы, во-вторых, это единственное физического напоминание, которое у меня осталось. Он кончиками пальцев пробежал по расцарапанному стеклу. — Они были на нём в тот день? — осторожно спросил старший, складывая брови домиком. — Да. Это единственное, что пережило взрыв. — голос Бомгю заметно похолодел под конец предложения. Он оттянул рукав обратно, разворачиваясь в сторону двери. — Спасибо, что…ну, пошёл за мной. Ёнджун хмыкнул, вставая и протягивая руку младшему. Как только они вышли из уборной — прозвенел звонок. Как и всегда, через несколько недель слухи утихли, и появились новые темы для обсуждений. Не считая пристальных взглядов со стороны и разговоров за спиной, больше ничего не произошло. Его не поддержали, но и не унизили, что было хорошо. Бомгю не нуждался в поддержке. Он сосредоточился на достижении результатов, в которых был уверен. Сдержать обещание. На следующий день после той ситуации в туалете, Ёнджун сделал вид, что ничего не было. — Йа, Чхве Бомгю! Кто последний добежит до класса — покупает обед! Он прокричал, когда Бомгю подходил к зданию компании. Ёнджун, облокотившись на прозрачную дверь в чёрном длинном пуховике, ждал его прихода. Бомгю улыбнулся, но только тепло его шарфа знало об этом секрете. Please don’t give up on me