Последняя воля

Даня завис над всей этой ситуацией основательно. Время неумолимо перевалило за три ночи, а рыжий всё гонял по кругу одни и те же мысли, не в силах разорвать этот порочный круг. За последнюю неделю он конкретно проебался перед Русланом — это неоспоримый факт, который скрёб где-то под рёбрами. Так долго продолжаться не могло, требовалось что-то предпринимать. Решив, что нехуй без толку валяться на кровати и гипнотизировать потолок — ведь от этого дерьмовая ситуация сама собой не рассосётся, — Даня рывком сел за ноутбук. В поисковую строку он вбил: «как наладить отношения с трудным подростком». Гугл услужливо выплюнул россыпь статей, одна бесполезнее другой: от слащавых советов про «обнимашки по расписанию» до откровенной воды про переходный возраст. За этим чтивом Даня просидел ещё час, безжалостно скролля страницы в надежде найти хоть зёрнышко истины. К нормальному выводу он так и не пришёл, но, продолжая листать эту бесконечную портянку, наткнулся на кое-что интересное: «Детский психолог. Анонимно. Работа с трудными подростками. Диана Николаевна». Ниже шёл номер телефона и короткое, но внушающее доверие описание. — Блять, как я сразу-то не догадался... Точно, надо сводить его к спецу. Но как?.. — пробормотал он в пустоту. Решив отложить этот ребус на потом, Кашин резко ощутил свинцовую усталость, захлопнул крышку ноутбука и мешком завалился спать. Разбудили его настырные лучи солнца, которые по-хозяйски игрались с его рыжими вихрами, будто намекая, что день давно в разгаре. Бросив взгляд на часы, он увидел, что стрелки показывали уже одиннадцать утра. Благо, сегодня у него ночная смена, так что роскошь выспаться была позволительна. Опустив босые ступни на холодный линолеум, Данила прошлёпал в ванную и уставился на своё отражение. — Бляя… ебать мне харю разнесло, Олег Монгол нахуй, — хмыкнул он, оценив опухшую со сна физиономию. Посмеиваясь с собственной же тупой шутки, Данила умылся ледяной водой, пытаясь привести себя хоть в какой-то божеский вид. После этого он переместился на кухню. Вспомнив, что у него, вообще-то, в доме обитает ребёнок, которого по-хорошему нужно кормить, он, не став изобретать велосипед, решил соорудить яичницу. Ну а чё, хули нет — быстро и сердито. Он водрузил на плиту сковородку, разбил два яйца и накрыл их крышкой, параллельно заваривая себе кружку крепкого кофе. Вспомнив про ночную идею с психологом, Даня решительно набрал номер. Из динамика пошли длинные гудки, и спустя секунд пятнадцать трубку сняли. Кашин услышал приятный женский голос, мягкий и обволакивающий. — Здравствуйте, я Диана Николаевна, психолог питерской детской больницы номер шесть. Чем могу помочь? — Э-э… Здрасьте, я звоню вам по поводу статьи, которую увидел в интернете… — затупил Данила, чувствуя себя не в своей тарелке. — Желаете записать ребёнка? — Да… да, желаю. А что для этого нужно? — фраза прозвучала по-дурацки, но Даньке, у которого до этого своих детей отродясь не было, простительно. — Назовите фамилию, имя и отчество ребёнка, дату рождения, ваши данные как опекуна и удобное число. — Так-с… Тушенцов Руслан… Сергеевич? Дата рождения — двадцать второе марта две тысячи девятого. Опекун я, Кашин Данила Владимирович. Удобно будет сегодня ближе к вечеру, — по скрипту проговорил рыжий, стараясь не сбиться. — М-г… записала, — отозвался врач под мерный стук клавиатуры. — Назначаю вам приём сегодня в восемнадцать ноль-ноль. Будем ждать. — Спасибо, до свидания, хорошего дня. — И вам того же, — мелодично попрощался психолог перед тем, как отключиться. Даня убрал телефон в карман шорт. Яичница на сковороде как раз аппетитно зашкворчала, и вообще, пора бы проведать мелкого, а то от него ни слуху ни духу. Двигаясь по направлению к комнате Руслана, Даня всё больше мандражировал, что тот давно сбежал через окно. Это же Руслан. Но, приоткрыв дверь, он приятно обомлел. Подросток безмятежно посапывал в кровати, аккуратно свернувшись в трогательный калачик. Одеяло сиротливо валялось на полу, подушка была зажата в крепком захвате, словно ценная добыча, а сам Руслан лежал с приоткрытым ртом, из которого смешно вытекала тоненькая струйка слюны, рисуя мокрую дорожку на наволочке. Ну такое зрелище было просто грех не запечатлеть, правда ведь? Вот и Даня придерживался того же мнения, поэтому, не теряя ни секунды, он достал из кармана мобильник и бесшумно щёлкнул Соню. Была бы его воля, он бы всегда желал видеть пацана таким тихим и спящим, а не вечно орущим и огрызающимся. Но хорошего помаленьку, не зря же он вообще сюда припёрся. Взрослый замер истуканом, мучительно соображая, как его разбудить, чтобы ненароком не активировать бомбу замедленного действия. — Кхм… Руслан, — негромко позвал Даня и легонько потрепал его за плечо. — Руслан! — уже громче повторил он, но подростку было абсолютно побоку, он лишь что-то невнятно промычал. Тогда Даня подошёл к окну и резким движением раздёрнул плотные шторы, впуская в тёмную берлогу яркое дневное светило Петербурга. — Блять, отъебись от меня, чмо лысое, — промычал подросток куда-то в подушку, отчаянно жмурясь от беспощадных лучей. — Эй, во-первых, я не лысый, а во-вторых, я был бы искренне рад отстать. Но если ты тут случайно склеишь ласты от голода, все претензии прилетят ко мне. Поэтому вставай, да побыстрее. — Если ты тут внезапно сдохнешь от удара по голове, я скажу ментам, что ты пытался меня облапать и я самооборонялся. Спрос, прикинь, тоже будет с тебя, — продолжая бубнить в смятую постель, огрызнулся Рус. — Ах ты говнюк мелкий, вставай живо и иди хавать, — выходя из комнаты, уже беззлобно бросил мент. Прошло минуты две. Руслан наконец осознал, что сна нет ни в одном глазу, а организм предательски требует жрать. Ну чё, делать нехуй. Так же босыми ногами он прошлёпал прямиком на кухню, по пути демонстративно игнорируя рыжего. Увидев эту помятую физиономию, Даня сразу поставил перед Русланом тарелку с наполовину остывшей, но всё ещё аппетитной яичницей. Присев рядом, опекун решил не тянуть кота за причинное место. — Слушай, Руслан… нам надо серьёзно поговорить, — начал Даня, собираясь с духом. — Я весь во внимании, — с набитым ртом буркнул подросток, не поднимая взгляда от тарелки. — Я хочу извиниться перед тобой. Вчера было очень глупо обвинять тебя вот так, на ровном месте. Я был на эмоциях, наговорил кучу лишнего, даже башкой не подумав. То, что ты из детдома, абсолютно не значит, что ты плохой. Я много обсасывал вчерашнюю ситуацию и понял, что я дурак. Прости меня, Руслан, — с неподдельной досадой выпалил Данила. — Извинения приняты, Бог простит. Что-то ещё? — скептически отозвался Руслан. Ему, безусловно, грело душу, что перед ним решили извиниться — хоть он и сам вчера вёл себя далеко не как ангел. Но Руслан давно перестал верить в хороших взрослых. Сегодня они стоят на коленях в слезах, а завтра — выставляют пинком под зад на мороз без капли жалости. — Да, я тут записал тебя к детскому психологу. Недалеко от дома, приём сегодня в восемнадцать ноль-ноль. Отказы не принимаются, — сурово добавил Даня, сразу давая понять, что торг здесь неуместен. — Круто. Я теперь ещё и псих, зашибись, — саркастично выплюнул Руслан. — Ты не псих, наоборот. Сходишь к специалисту, может, даже пару раз, и тебе станет легче. Вот увидишь, — мягко, но настойчиво парировал старший. — Сомневаюсь я чёт. Ладно, будет забавно понаблюдать за промывкой мозгов. Спасибо за хавку, — отрезал Рус и с грохотом поставил тарелку в раковину. Весь оставшийся день их траектории практически не пересекались, но ближе к вечеру, через долгие и муторные уговоры, Даня всё-таки выкурил Руса на улицу. — Долго нам вообще переться? — без особого интереса буркнул младший, пиная мелкий камушек. — Минут пятнадцать ходьбы, но мы успеваем, можно особо не торопиться, — сказал Даня, дважды проворачивая ключ в замочной скважине. — Класс, целых пятнадцать минут наедине с рыжим ментом. Просто мечта, бля! — изображая вселенское счастье, кривлялся кареглазый. — Откуда в тебе столько токсичности, Рус? Я в твои годы максимум бабку нахуй посылал, да и то не свою и через забор, — с усмешкой припомнил веснушчатый, нажимая кнопку вызова лифта. — А ты не задумывался, что мне вообще-то лет сорок, просто я карлик? Ну как Джарахов, например, только без диабета. — Зато с алкоголизмом, м-гм. Чего ж ты тогда себе хату не снимешь, Джарахов? — решив подыграть, усмехнулся рыжий, выходя из гудящего лифта, а затем и из подъезда на свежий воздух. — А мне, знаешь ли, нравится за рыжими фуриёбами наблюдать. Фетиш у меня такой, редкий, непопулярный просто, — не растерялся подросток. Примерно в таком абсурдном ключе они и дошли до больницы. До приёма оставалось ещё десять минут, так что запас времени был солидный. — М-да, и куда только уходят наши налоги? Не больница, а заброшка какая-то, тьфу, — брюзгливо прогнусавил Руслан, мастерски изображая сварливого старика. — Вот тебе точно ещё рановато о таком думать. Живи себе в кайф, я в твоём возрасте даже слова «налоги» не знал и искренне верил, что бабло на деревьях растёт, — заходя внутрь поликлиники, проговорил фуриёб. — Мне в твоём возрасте лоботомию, видимо, не делали, — не остался в долгу пацан. Они взяли талончик под номером «22» и приземлились на мягкие, слегка продавленные диванчики в светлом больничном коридоре. Спустя пять томительных минут ожидания из динамиков раздался механический голос, приглашающий их в кабинет. Подойдя к двери с табличкой «56», Даня коротко постучался костяшками пальцев. — Входите! — раздался тот самый мелодичный женский голос, и Кашин осторожно потянул ручку на себя. — Здравствуйте, вот, привёл вам пациента, — чуть подталкивая упирающегося Руслана в кабинет, весело отрапортовал Даня. — Здравствуйте! Привет, Руслан, присаживайся. А вас, Данила Владимирович, я попрошу подождать снаружи, — мягко, но непреклонно выпроводила его девушка. Выглядела она очень молодо и добродушно. У неё были густые каштановые волосы до плеч, аккуратно уложенные, пухлые губы и тёплые карие глаза, которые смотрели на подростка с искренним участием, а не с дежурным равнодушием. — Ну что, Руслан, — сказала она. — Давай знакомиться. Расскажешь что-нибудь о себе? Что сам хочешь. Или спроси что-нибудь. Я открыта. Руслан перекатил желваки. Нога на ноге, руки скрещены, пальцы впились в рукава толстовки. Он смотрел не на неё — на угол стола, где кружка отбрасывала короткую тень. — Чё рассказывать-то, — сказал он хрипло. — Имя вы знаете. Возраст тоже, наверное. — Тринадцать? — Угу. — Даниил Владимирович говорил. Руслан дёрнул плечом. Услышать «Даниил Владимирович» было странно. Для него Даня был просто Даней — тем, кто забрал его к себе неделю назад, а до этого приходил в детдом. А теперь вот — сиди тут. — Он мне не отец, — сказал Руслан. — Если вы думаете. — Я не думаю. Я знаю, что он опекун. Временный. — Ага. Временный. — Он выделил слово голосом, будто пробовал на вкус. Горькое. — Все временные. Мать временная была. Потом детдом. Потом этот... ну, до Дани, ещё один мужик был. Тоже временный. Сдал обратно через полгода. — Почему? — Потому что я трудный. — Руслан посмотрел ей прямо в глаза впервые за всё время. Взгляд был острый, с вызовом. — Вам же так написали? Трудный подросток. Девиантное поведение. Склонен к побегам и агрессии. Во. — Написали, — спокойно согласилась она. — Но я редко верю тому, что пишут. — А чё вы тогда здесь делаете, если не верите? — Знакомлюсь. С тобой. Не с бумажками. Руслан отвёл взгляд. Снова в кружку. Пар уже не шёл. Наверное, остыла. В тишине слышно было, как на этаже хлопнула дверь и кто-то прошёл по коридору — шаги тяжёлые, мужские. Даня? Нет, тот сидит тихо. Наверное, другой посетитель. — Чё вы такая молодая? — спросил Руслан, не глядя на неё. — А что, нельзя? — Не знаю. Странно. Обычно психологи — тётки в очках. Или мужики с бородой. Которые говорят: «Расскажи о своих чувствах». — Я тоже могу так сказать. — Ну скажите. — Расскажи о своих чувствах, — сказала она с каменным лицом и тут же улыбнулась. Улыбка была быстрая, тёплая. Не издевательская. — Вот. Сказала. Теперь я настоящий психолог? Руслан фыркнул. Почти смешно. — Не-а, — сказал он. — У вас очков нет. — Завтра надену. Специально для тебя. Он снова фыркнул и на секунду расслабил руки. Правая упала на колено, левая осталась на локте. Почти открылся. Почти. Диана Николаевна взяла кружку, отпила — чай и правда остыл, она чуть поморщилась — и поставила обратно. — А ты чем увлекаешься, Руслан? — Ничем. — Совсем ничем? Пауза. Тикали часы на стене — простые, круглые, с белым циферблатом. Восемнадцать тридцать. — Рисую иногда, — сказал он тихо. — Что рисуешь? — Так. Всякое. — Можешь показать как-нибудь? Если захочешь. Он не ответил. В голове пронеслась Пепельная долина — серые холмы, пепел, который падает с неба, как снег, ангелы с крыльями из слюды, которые несут светящиеся сферы. Он никогда никому это не показывал. Даже Дане. — У меня нет с собой, — сказал он. — Рисунков. — Жаль. Но у нас будет время. Если ты придёшь ещё. — Меня заставят. — А если не заставят? Сам? Руслан поднял глаза. Посмотрел на неё долго. Карие в карие. Она не отводила взгляд, но и не давила. Просто ждала. — Я подумаю, — сказал он наконец. — Этого достаточно. За дверью скрипнул стул — Даня, наверное, пересел. Руслан узнал его манеру двигаться. Чуть слышно скрипнул и затих. Ждёт. — Ладно, Руслан. На сегодня давай закончим. Первое знакомство — не марафон. Ты устал, наверное. — Не устал. — А я устала, — сказала она легко. — Кофе не пила с утра. Имею право? Руслан пожал плечами. Встал. Руки сунул обратно в карманы. — Я пойду тогда. — Приходи в четверг. В три. Если захочешь. — Даня захочет. — А ты? Он взялся за ручку двери, помедлил. — Посмотрим. Вышел. Даня сидел на стуле у стены, листал телефон. Увидел его, поднял глаза. Ничего не спросил. Просто кивнул — пошли. Руслан кивнул в ответ. И они пошли к лестнице. В голове у него крутились ангелы над Пепельной долиной. Один из них — он не знал, почему — выглядел как Диана Владимировна. Каштановые волосы, карие глаза. Только крылья за спиной. И в руках — светящаяся сфера с чьим-то воспоминанием. Может, его собственным.