Последняя воля

Десять минут тянулись вязко, как будто время застряло и не хотело двигаться дальше. Каждая секунда цеплялась за следующую, растягиваясь до неприятного предела. Руслан сидел, уставившись в никуда, и чувствовал, как внутри постепенно нарастает раздражение — глухое, липкое, от которого не избавиться. Сначала он пытался отвлечься — открыл инсту, начал бездумно листать. Лица, сторис, чьи-то смехи, какие-то тупые подписи, идеальные комнаты, идеальные люди. Всё это казалось фальшивым, как будто из другой реальности, куда его никогда не пустят. Он пролистывал быстрее. Ещё быстрее. Лишь бы не думать. Но даже это долго не продлилось. Экран моргнул, завис на секунду — и погас. Десять процентов. — Блядство… — тихо, почти беззвучно выдохнул он, сжимая телефон в руке чуть сильнее, чем нужно. Чёрное стекло отразило его лицо — уставшее, немного пустое, с какими-то тяжёлыми тенями под глазами. Он на секунду задержал взгляд… и тут же убрал телефон в карман. Тишина. Та самая, которая не просто вокруг — она внутри. Давит изнутри, как будто что-то распирает грудную клетку. Руслан медленно запрокинул голову и посмотрел на небо. Звёзды. Редкие, холодные, равнодушные. Они будто висели слишком далеко, чтобы иметь хоть какое-то отношение к его жизни. Свет от них был слабый, чужой. Холодный воздух скользнул по шее, пробрался под воротник. Где-то зашуршали листья, скрипнула качеля. На секунду стало тихо. Даже слишком. И эта тишина почти успокоила. Почти. — Да ну нахуй… — он резко выдохнул, опуская голову. Это не работает. Не с ним. Ну серьёзно. Это что, сцена из дешёвого романа? Смотреть на звёзды и чувствовать себя лучше? Хуйня это всё. Ни один нормальный человек не будет так сидеть больше пятнадцати минут. По крайней мере, если у него в голове не каша из всего подряд. Руслан встал, резко, почти раздражённо, и подошёл к качелям. Цепи звякнули, когда он сел. Металл был холодный, неприятный, будто специально напоминал, что на улице ночь, а не уютная комната. Он оттолкнулся. Сначала лениво. Потом сильнее. Качели заскрипели — протяжно, монотонно. Звук начал заполнять пространство, перекрывая тишину. Ветер ударил в лицо, холодный, бодрящий, выбивающий лишние мысли. Вперёд. Назад. Мир начал слегка плыть. — Похуй… — тихо пробормотал он, раскачиваясь сильнее. Даже если его сейчас вывернет прямо здесь — хоть что-то происходит. Хоть какое-то движение. Хоть какая-то жизнь. Площадка была пустая. Абсолютно. Ни голосов, ни шагов — только фонарь, который периодически моргал, давая рваный жёлтый свет. От этого всё вокруг казалось каким-то нереальным, как будто декорацией. И в этой пустоте он был один. Слишком один. Когда вдалеке наконец появились фары, они сначала показались чем-то чужим, почти лишним в этой тишине. Свет резанул по глазам. Руслан слегка прищурился, не прекращая качаться. Машина подъехала ближе, остановилась. Двигатель тихо урчал, нарушая привычную тишину. Дверь открылась с глухим хлопком. Даня вышел, огляделся… и сразу уставился на него. Пауза. Короткая, но плотная. — Ебааать… — выдохнул он, проводя рукой по лицу. — Руслан, да ты в говно. В голосе — не просто удивление. Там было раздражение, усталость и что-то ещё, что он явно не хотел показывать. Руслан повернул к нему голову. Движение чуть запоздало, как будто через сопротивление. На губах растянулась кривая, глупая улыбка. — Ахуеть ты умник… — протянул он, растягивая слова. Он выглядел… странно. Слишком расслабленно. Слишком легко. Как будто всё, что его обычно давило, на время выключили. И это было даже хуже. — Проехали, — коротко сказал Даня, подходя ближе. — Ты как? Он остановился рядом, наклонился и положил ладонь ему на лоб. Пальцы холодные, но движение аккуратное, почти осторожное. — Голова кружится? — Не-е… — протянул Руслан, улыбаясь шире. — Мне ахуена… Он даже не пытался звучать убедительно. Даня тяжело выдохнул. — Так. Сам идти сможешь? Вопрос прозвучал спокойно, но в нём явно была надежда. — А то! — Руслан резко качнулся вперёд, цепляясь за цепи. — Я вообще всё могу! Он поднялся. И сразу же потерял равновесие. Земля под ногами поехала, тело повело в сторону. На секунду он даже не понял, что падает. Но Даня среагировал быстро. Слишком быстро, будто уже ожидал этого. Он перехватил его за плечи, удержал, не давая грохнуться. — Твою мать… Руслан слегка повис на нём, расслабляясь. — Ну… почти всё… — уже тише, почти шёпотом. — Пиздец ты лёгкий… — пробормотал Даня, перехватывая его удобнее. — Пошли, горе луковое. Голос грубый. Но руки — осторожные. Руслан не ответил. Он уже с трудом улавливал, что происходит. Слова проходили мимо, звуки расплывались. Всё было как в воде. До машины они дошли почти без слов. Даня открыл дверь, усадил его внутрь, придерживая за плечо, чтобы тот не ударился. Щёлкнул ремень безопасности. Мелочь. Но важная. Он обошёл машину, сел за руль. Двигатель завёлся мягко, почти тихо. В салоне было тепло. Слишком. Тепло обволакивало, расслабляло, убаюкивало. После холода это ощущалось почти как что-то родное. Руслан откинул голову назад, прикрыв глаза. Тело стало тяжёлым. Веки — тоже. И почти сразу— — Дань… Голос тихий, почти потерянный. — М? — Меня… тошнит… Слова давались с трудом. Даня на секунду сжал руль. — Уверен? Потерпишь до дома? Голос стал напряжённее. — Нет… Ответ короткий. Без сил. — Блять. Машина резко свернула, шины зашуршали по асфальту. Он остановился на ближайшей парковке. Руслан даже не стал ждать. Дверь распахнулась, он буквально вывалился наружу, едва успев прикрыть рот рукой. Даня вышел следом. Холод ударил в лицо. Он схватил Руслана за плечи, удерживая, когда того резко согнуло. Рвота была резкой, болезненной. Тело сжималось, будто его выворачивало изнутри. Запах сразу ударил в нос. Даня отвернулся, сжав челюсть. — Всё?.. — спросил он, глядя в сторону. Ответа не было. Потому что Руслана снова накрыло. Ещё сильнее. Только потом он тяжело выдохнул, с усилием выпрямляясь. Слюна тянулась с губ, он вытер её рукой, морщась. — Всё… Голос сорванный. Уставший. — Пошли, — коротко сказал Даня. — Я тут сейчас дуба дам нахуй. Он поёжился. Ночь уже была глубокой, холод усилился, пробирался под одежду. Они вернулись в машину. И там, в этом тепле… Руслана окончательно вырубило. Он просто отключился. Голова съехала на бок, дыхание стало ровным, тяжёлым. Даня бросил на него быстрый взгляд. — Охуенно… — пробормотал он. До момента, пока они не приехали. — Руслан, — он слегка потрепал его за плечо. Ноль реакции. — Руслааан. Приехали. — М… отъебись… — пробурчал тот, даже не открывая глаз. Даня выдохнул сквозь зубы. — Да сука… Он вышел из машины, обошёл её, открыл дверь и, не особо церемонясь, поднял его на руки. Тело лёгкое. Слишком. И это почему-то бесило сильнее всего. — Бля… куда ты… — пробормотал Руслан сквозь сон. — Домой. Не рыпайся. Подъезд встретил их тишиной и холодом. Лифт, конечно, не работал. — Ну пиздец… Он сжал челюсть и пошёл. Ступенька за ступенькой. Руки начинали уставать, дыхание сбивалось, но он не останавливался надолго. Только короткие паузы — перехватить, выдохнуть, дальше. Девятый этаж казался бесконечным. Но он дошёл. Ключи звякнули, дверь открылась. Из квартиры пахнуло теплом. Домом. Контраст ударил резко. Он занёс Руслана внутрь, посадил на диванчик в коридоре. Снял с себя обувь. Потом — с него. Тот даже не сопротивлялся. Просто сидел, свесив голову, полностью отключённый. Даня снова подхватил его и отнёс в комнату. Кровать тихо скрипнула, когда он уронил его на матрас. На секунду замер. Переодевать? Он нахмурился. Одежда грязная. Хер знает, где он валялся. Но… Подросток. Чужие границы. Вдруг что-то… — Да ну нахуй… Он отвернулся. Оставил как есть. Потом просто поменяет постель. Руслан уже спал. Глубоко. А вот Даня… Долго не мог уснуть. Лежал в тишине, уставившись в потолок, и чувствовал, как внутри что-то неприятно тянет. Раздражение. Вина. Злость. И какая-то херня, которую он даже не хотел разбирать. Ночь тянулась. Медленно. Почти так же, как те десять минут в начале. Только теперь - тяжелее. —————————————— Утро не пришло — оно обрушилось. Резко, тяжело, как будто кто-то с размаху вбил реальность обратно в голову. Руслан дёрнулся, просыпаясь, и сразу же зажмурился: боль в висках пульсировала так, будто внутри кто-то бил молотком, методично, без остановки. Глаза открыть было почти невозможно — свет резал, раздражал, усиливал всё в разы. Горло пересохло до неприятного жжения, язык лип к нёбу, во рту стоял мерзкий, горький привкус. Он тяжело выдохнул, пытаясь не двигаться, но даже дыхание отдавалось болью. Всё тело казалось чужим — ватным, тяжёлым, неуправляемым. С усилием он приподнялся, и мир тут же поплыл. Пол качнулся, стены будто сдвинулись ближе, в голове резко зашумело. Руслан схватился за край дивана, сжав пальцы так, что побелели костяшки. Сердце неприятно ухнуло вниз, в груди стало пусто и одновременно слишком тесно. Несколько секунд он просто стоял, согнувшись, пытаясь удержать равновесие и не грохнуться обратно. Потом сделал шаг. Медленно, осторожно, цепляясь взглядом за мебель, за углы, за что угодно, лишь бы не потеряться в этом состоянии. Каждый следующий шаг давался с усилием, как будто он заново учился ходить. До кухни он добрался почти на автомате. Свет там оказался слишком ярким, неприятным, но его взгляд сразу зацепился за кувшин с водой на столе. Внутри что-то резко сжалось от жажды. Он не думая схватил его — холод стекла приятно обжёг ладони — и начал пить. Жадно, торопливо, глоток за глотком, не останавливаясь. Вода текла по подбородку, капала на футболку, но ему было плевать. Он пил так, будто от этого зависело всё. Только когда дыхание сбилось, а в животе неприятно плеснуло, он остановился и медленно опустил кувшин обратно на стол. И только тогда почувствовал взгляд. Тяжёлый. Спокойный. Ожидающий. Руслан поднял глаза. Даня сидел напротив, за столом, неподвижно, будто ждал именно этого момента. Лицо у него было спокойное, но слишком жёсткое для обычного утра. Без раздражения, без криков — и от этого становилось только хуже. В воздухе повисло напряжение, плотное, как будто его можно было потрогать руками. — Доброе утро, — сказал Даня ровно, не отводя взгляда. — Иди приведи себя в порядок. Потом вернёшься. Поговорим. Руслан скривился. Внутри сразу поднялось глухое раздражение, смешанное с остатками вчерашней злости. — Нахуй иди, — бросил он, не глядя на него, и развернулся к ванной. — Буду ждать, — так же спокойно ответил Даня, но в голосе уже чувствовалось напряжение, будто он сдерживался. В ванной было тихо и тепло. Руслан включил воду почти на максимум, сделал её горячей — до той грани, когда терпимо, но уже начинает жечь. Он встал под струи, опираясь ладонями о стену, и закрыл глаза. Вода стекала по голове, по лицу, по шее, смывая липкость, запах, остатки ночи. На секунду стало легче — физически. Тепло обволакивало, расслабляло мышцы, немного притупляло боль. Но в голове всё равно было шумно. Мысли лезли одна за другой. Вчерашний вечер, Серёжа, Даня, слова, крики — всё это всплывало кусками, неприятными, острыми. Руслан сжал челюсть, чувствуя, как снова начинает злиться. — мразь… — тихо выдохнул он, не до конца понимая, кого имеет в виду. Он простоял под водой дольше, чем нужно. Просто потому что там, в этом горячем шуме, было легче не думать. Легче оттянуть момент, когда придётся выйти и снова столкнуться с реальностью. Но рано или поздно это всё равно заканчивалось. Он выключил воду, и тишина сразу навалилась, тяжёлая, неприятная. Быстро вытерся, не глядя на себя в зеркало, почистил зубы и вышел. Полотенце повесил на шею, как попало. Шаги до кухни отдавались тупой болью в голове, но уже терпимой. Даня сидел там же. Ждал. — Присаживайся, — сказал он, кивнув на стул. Руслан остановился, посмотрел на него, потом на стул, и скривился. — Спасибо, постою. В голосе — демонстративное равнодушие и упрямство. Пауза. — Я сказал, садись. Голос стал жёстче, ниже. Руслан цокнул языком, закатил глаза, но всё-таки сел. Медленно, с явным раздражением, будто делал одолжение. Несколько секунд они просто молчали. — Кстати… — протянул Руслан, отводя взгляд. — А где этот пиздюк? — Во-первых, Серёжа, — спокойно ответил Даня. — Во-вторых, я отвёз его к бабушке. Он сделал короткую паузу. — Из-за тебя. Руслан медленно повернул голову. Взгляд стал холоднее. — М… конечно, — усмехнулся он. — Как всегда. Он наклонился вперёд, опираясь локтями на колени. — Во всём я виноват, да? В ссоре — я. В том, что напился — я. В том, что здесь оказался — тоже я. Удобно. Голос начал подниматься, становился резче. — Я не обвиняю тебя, — сказал Даня, стараясь держаться спокойно. — Я хочу понять, зачем ты на него напал. Руслан резко усмехнулся. — Окей. Он пришёл ко мне в комнату, начал выгонять. Я ему нормально сказал, чтобы он съебался. А он начал нести хуйню про меня. Всё. — Он сказал, что такого не было, — ответил Даня. И этого хватило. — Да ты что?! — Руслан резко выпрямился. — И что нахуй?! Он вскочил, стул скрипнул по полу. — Давай, я сейчас скажу, что он сам упал и я его пальцем не тронул — ты мне поверишь?! Даня замялся. — Ну… ты это другое… Руслан на секунду замер. А потом усмехнулся. Тихо. Почти беззвучно. — А… понятно. Он медленно кивнул, поднимая руку и крутя пальцем у виска. — Я же из детдома, да? Псих. Ебанутый. У меня же с головой всё плохо. Голос дрожал — от злости, не от слабости. — Меня изолировать надо, да? А то вдруг я на кого-нибудь кинуcь. Он посмотрел прямо на Даню. — Пошёл нахуй. Чётко. Жёстко. — Просто пошёл нахуй, мусор. Он резко развернулся и вышел из кухни. — Руслан, стой! Я не это имел в виду! — Даня вскочил и пошёл за ним. Поздно. Дверь захлопнулась прямо перед ним. Глухо. Резко. Изнутри сразу удар — кулак о стену. Потом ещё один. — Я сказал пошёл нахуй!! — крик сорвался на хрип. — Оставь меня в покое!! Даня замер в коридоре, так и не открыв дверь. Рука зависла на ручке, но он не нажал. Просто стоял, слушая тяжёлое дыхание за стеной, и чувствовал, как внутри неприятно сжимается что-то похожее на вину. Тишина медленно вернулась в квартиру. Тяжёлая. Давящая. Он провёл рукой по лицу, устало выдыхая, и опустил взгляд в пол. — …я еблан… — тихо сказал он, уже без злости.