Автограф

— Я с собой не взял ничего. Блин, — жалуется Петя, хлопая себя по лбу. — Никакого автографа теперь. — У Рафаэля Владимировича должна была быть книжечка для записей, можно попросить листочек, — Илья тут же находит выход — сразу видно опыт раздачи автографов на всем, на чем можно и нельзя, все же очень популярный фигурист. Они подъезжают к Рафаэлю Владимировичу и тот, посмеиваясь, протягивает Илье свой блокнот и ручку. Илья стучит по виску, придумывая подпись, пока Петя зачарованно смотрит на него, не веря в свою удачу. — Вы подружились? Так напиши от чистого сердца, не как фанату, а как другу. Как будто письмо пишешь, — предлагает тренер. Илья кивает и начинает быстро что-то выписывать и вырисовывать, пока Петя пытается угомонить бешено бьющееся сердце, немного отъезжает и делает перекидной прыжок. Он не понимал, что этот ангельский мальчишка делал с ним, но на лицо были все признаки подростковой влюбленности: порозовевшие щеки и учащенный пульс, конечно, можно было списать на тренировку, но бабочки в животе от тренировок никогда не появлялись. Петя делает глубокий вдох, еще раз прыгает и возвращается к Илье — тот как раз закончил писать и пытался аккуратненько вырвать страницу. — Держи, — Илья протягивает исписанный листочек, и Петя, не глядя, сворачивает его и кладёт в кармашек рюкзака. — В номере посмотрю. Спасибо, — искренне благодарит Петя. Они остаются посмотреть на тренировку девочек, болтая обо всем на свете, и Петя совершенно забывает о маленьком листочке, спрятанном в кармашке рюкзака.

***

Когда дело доходит до рюкзака, Петя просто переворачивает его и вытряхивает содержимое на кровать: чеки, билетики, салфетки, пара блистеров с какими-то обезболивающими, шампунь из номера в отеле, маленькие подарочки от фанатов — целая куча всего, но нужно навести порядок, чтоб не таскать с собой лишнего. Петя перебирает вещи, раскладывает по стопкам: это выбросить, это положить обратно, это на полку к подаркам поставить. Среди кучи бумажек он натыкается на аккуратно сложенный, но немного помятый листочек, вырванный из чьего-то блокнота, и сразу вспоминает — автограф Малинина, он совсем-совсем забыл про него, окунувшись в прогулки по Милану и заслуженный отдых. Петя садится на пол, берет листочек и разворачивает его, пытаясь немного распрямить. На странице — корявые печатные буквы, элементарная ошибка в одном из слов, но видно, что написано искренне и от души: «Удачных пракатов. До новых встреч. Твой друг Илья», рядом схематичный рисунок подмигивающего Беззубика с высунутым языком и сердечком над головой, а под всем этим тот самый автограф. Петя касается пальцами букв и закрывает глаза — в животе что-то закрутилось и затрепетало. Это были очень важные строчки: да, неразборчивые, да, кривые, будто написанные ребенком, но Илья, обычно, не пишет по-русски, он сделал это как друг, чтобы порадовать Петю, и от того это маленькое послание становилось таким ценным. Петя думает, куда бы его положить, что точно сможет сохранить этот листочек и те чувства, что зарождались в глубине его души, когда он пробегал по нему взглядом? Он берет библию, открывает тринадцатую главу «Первого послания к Коринфянам» и бережно кладет автограф между страничками, вспоминая зачем-то наизусть заученный текст и касаясь пальцами крестика на шее. «Господи, ежели это и правда любовь, сохрани ее чистой и непорочной. Пусть это чувство, если является оно любовью взаимной, придаст нам обоим сил. Пусть это чувство, если является оно искренним, никогда мной не забудется. Сбереги его слова на бумаге и не дай им исчезнуть из моей памяти, ежели это и правда любовь. Аминь». Молиться нужно от чистого сердца — Петя это знал. И чувство, что испытывал он к Илье, тоже шло от чистого сердца. И если это и правда любовь, Бог ответит на его молитву, а если нет, то Петя просто забудет об этом листочке, как забыл тогда, на олимпиаде.

***

Девушки — нет. Парни — мимо. Тогда из-за кого он просыпается утром таким вспотевшим и возбужденным? Кто видится ему в этих греховных снах? Он пытается вспомнить, закрывает глаза и видит перед собой мягкие на вид, округлые щеки, раскрасневшиеся после интенсивной тренировки, чуть приоткрытый от сбитого дыхания рот, юркий язык, облизывающий тонкие губы, ясные светлые глаза, с любопытством наблюдающие за окружающими — и рука сама тянется к ширинке. Голос из сна говорит тихо, чуть стесняясь: «Я люблю тебя». Но в реальности Илья такого не говорил. Рука движется по члену рефлекторно. За закрытыми глазами Илья улыбается ему и приглашает сходить на свидание — этого тоже не было — не было, не было, не было, — рука движется резче, пальцы сильнее сжимают член у основания, и Петя мучительно стонет, переворачиваясь на живот и заглушая голос в подушке. Господи, почему именно он? Петя приподнимает бедра, возобновляя движения рукой — ему на самом деле так хорошо не было уже давно. Никогда еще он так отчаянно не хотел, чтобы это не кончалось, хотел продлить, растянуть эту фантазию, выжечь ее на обратной стороне век. Он ерзает по кровати, пытаясь найти удобное положение, то замедляясь, то ускоряясь, пытаясь не касаться пальцами самых чувствительных точек. Петя не замечает, как, следуя за воображением и повторяя одно и то же методичное движение рукой, проваливается в какое-то подобие медитации — на грани оргазма, но никогда не приближаясь к нему. Он останавливается только когда рука устаёт и начинает неистово болеть — выныривает из себя, достаёт руку из штанов и слизывает с пальцев предсеменную жидкость — мало, нужно ещё немного. Петя закрывает глаза, снова запускает руку в штаны, промокшие от интенсивной дрочки, касается большим пальцем уздечки, а воображение голосом Ильи сладко шепчет ему на ухо: «Кончи для меня». Оргазм приходит мгновенно — Петя дрожит и плачет, сворачивается в клубок и не может остановиться. Ему так благодатно, он никогда не испытывал такого ошеломительного оргазма от простой дрочки, но в тот же время все ощущается так неправильно — как будто его душа тогда, на олимпиаде, порвалась на части, и теперь не может собраться воедино без Ильи. Он горестно вздыхает, унимая слезы, и вытирает испачканную руку о такие же испачканные штаны. Время рассудит, расставит все по местам, а пока стоит просто продолжать жить, как жил раньше, и смотреть перед сном на послание, что теперь навечно отпечаталось в сердце.

***

Мы не выбираем кого полюбить. Мы просто любим. Девушка, парень, кто-то неопределенного пола и возраста — твоим сердцу и мозгу это абсолютно не важно. Илья мог влюбиться в кого угодно, но влюбился в простого русского парня, у которого в стране даже думать об однополой любви запрещено, не то, что в неё вступать. К тому же этот парень был верующим человеком, а мужеложство — это грех, поэтому надеяться на взаимность не следовало. Да и какая тут взаимность, когда они общались всего-ничего и то на тренировках, а чуть позже на закрытии олимпиады. Да, Илья оставил ему свое корявое, с любовью написанное послание на русском, кое-как вспомнив короткие уроки своих родителей. Но тогда эти чувства только формировались, тогда он и подумать не мог, что скоро все его мысли будут забиты этим чудесным добрым парнем. Он написал: «Твой друг», а не: «С любовью» — это была маленькая, глупая ошибка, но спустя время она ощущалась, как удар под дых. Почему он? Почему моё глупое идиотское сердце выбрало его, почему дурацкий бесполезный мозг это допустил? Почему любить Петю казалось так больно? Илья открывает инстаграм и заходит на знакомую страничку — когда-то он был на него подписан, даже ставил лайки, следил за карьерой, а потом отписался, и теперь даже не помнит почему, а подписываться назад как-то неловко, хоть они, вроде как, и подружились. Илья нажимает кнопку «сообщения» и пялится в экран пять минут, абсолютно не зная, как начать разговор, да и зачем его начинать тоже не знает. — Илья Малинин, ты — настоящий идиот, — говорит он сам себе, откладывая телефон в сторону и разваливаясь на кровати звездочкой. Илья, если хотел, мог получить что и кого угодно: хороший контракт, новый телефон, дорогие украшения; он мог познакомиться со звездой, пойти в клуб и подцепить кого-нибудь красивого и приятного, чтобы провести вечер. Илья очень хотел, но не мог получить сердце Петра Гуменника — и это сводило его с ума. Он снова берет телефон и пишет Эмбер: «Свободна? Хочу сегодня немного развеяться».

***

Илья с ужасом понимает, что больше не хочет быстрого секса на одну ночь — после разрыва отношений с Аней только таким он и грешил. Но сейчас, после возвращения с олимпиады, после этого внезапного осознания зарождающихся чувств, он просто не мог… — Что, совсем нет? — интересуется Эмбер, беспардонно усаживаясь рядом и забирая из-под носа Ильи недопитый коктейль. — Я думал, у меня получится отвлечься, — Илья возмущенно выхватывает бокал из цепких пальцев Эмбер, и та хитро улыбается. — Не расскажешь, из-за кого весь этот цирк? — Эмбер наклоняется ближе и кладет руку на плечо Ильи, пытаясь перекричать музыку. — Краткая выжимка: «Ну вот, я, кажется, влюбляюсь, но уверен, что это не взаимно, поэтому мне нужно снять стресс», уже не актуальна — снять стресс у тебя не получается, ты вообще ни на кого тут внимания не обращаешь, кто бы тебе глазки и жопки не строил. — Из-за парня, — Илья мягко убирает руку подруги с плеча, допивает коктейль, встаёт и направляется к выходу. — Позвал отдохнуть, а в итоге бросишь меня тут одну? — притворно возмущается Эмбер, поднимаясь следом за Ильей. Они выходят на улицу, проходят несколько кварталов, оставаясь неузнанными, и садятся на скамейке в каком-то пустом парке. — Почему ты уверен, что не взаимно? Ты с ним хоть общался? На свидания, может, ходил? Он отшил тебя? — Эмбер не выдерживает, засыпая Илью вопросами. — Уверен — и все тут, — начинает отвечать Илья на каждый вопрос по отдельности. — Общался немного. Нет, на свидания не ходили. Нет, он меня не отшил. Просто… — Ох, да не тяни кота за яйца, Малинин. — Вот, — Илья протягивает Эмбер телефон с открытым профилем в инстаграме и стыдливо прячет лицо в ладонях. — Вот блядь, — только и может сказать девушка, забирая телефон и внимательно переводя ошалелый взгляд с открытого аккаунта на Илью и обратно. — То есть вот настолько все плохо, да? — Ага, — приглушенный голос Ильи звучит как-то жалобно, и Эмбер обнимает его одной рукой, другой возвращая телефон на колени законному владельцу. — Я правда не знаю, чем тебе помочь в такой ситуации, — честно говорит Эмбер, поглаживая Илью по плечу. — Вряд ли ты с ним увидишься в ближайшее время. Может, вообще никогда, учитывая нынешнюю политическую ситуацию в мире и его возраст… Мне жаль, Илья. — Я просто, — Илья шмыгает носом, убирая телефон в сумку и поворачиваясь к Эмбер, чтобы обнять ее и поплакать, зная, что она не будет против, — просто думаю о нем постоянно. Я как будто какой-то школьник, который впервые влюбился и думает, что вот она, та самая любовь на века, а потом не спит ночами и ревёт в подушку, потому что «та самая любовь на века» сказала, что мы не пара друг другу. — Но он же тебе такого не говорил, верно? — с какой-то надеждой в голосе бормочет Эмбер, поглаживая Илью по волосам. — Не говорил. — Ну вот… Илья, я не знаю, насколько сильны сейчас твои чувства, но не прячься головой в песок из-за них, оки? Напиши ему, найди повод и напиши. Просто поговори с ним. Узнай его получше. Не люби лишь тот образ и того человека, с которым ты общался так недолго. Может, он окажется не таким уж и прикольным, и ты со спокойной душой отпустишь свою влюбленность и найдёшь кого-то еще. Ну или вернёшься к блядству. Тут не мне решать. — А если он окажется слишком идеальным? — Тогда соберёмся снова и будем думать. Пока не делаем поспешных выводов, нюня. Подотри сопли и вспомни, кто ты, черт тебя дери, — Эмбер вдохновленно похлопывает Илью по спине, и тот смеется, сквозь редкие всхлипывания. На первое время и правда хороший план.

***

План оказался ужасным. Илья написал Пете, посмотрев его прокат под «Парфюмера» на местном финале гран-при, отметив, что олимпиада потеряла прекрасное выступление из-за своей дотошности и желания нагадить хоть кому-то, и они разговорились. Илье очень понравилось это общение — оно оказалось безумно лёгким, как будто они и не расставались совсем, как будто и не было этой пары недель одиночества и метаний «а о чем бы нам поговорить», ведь начав разговор об одном, он плавно перетекал в другое, а после и в третье — так, всего за несколько дней Илья понял, что влюбился по-настоящему и хотел бы, если бы была такая возможность, сходить с Петей на свидание, подержаться с ним за руки и бесконечно делиться с ним всей ерундой, что приходила в голову. Через несколько дней в сеть попало видео уже с другого выступления Пети, где тот сначала играл на рояле, как какой-то Элтон Джон, а после откатал грустную душещипательную программу о неразделенной любви в абсолютно блядской сетчатой кофточке. Нет, Илья и сам грешил такими аутфитами, но чтобы Петя… Это было захватывающее зрелище. Илья скачал все найденные видео с этого шоу на телефон, чтобы смотреть на это выступление с разных ракурсов, и, зациклив на повтор, запустил руку в штаны, потому что не мог сдержать это абсолютное в своей похоти желание прикоснуться к себе. Рука медленно двигалась по члену в такт мелодии. Илья неотрывно смотрел, как Петя скользит по льду, как кофта обтягивает его узкую талию, как проступают под ней очертания рёбер, когда он поднимает руки. Большой палец обводит головку, и Илья неприкрыто стонет, когда Петя начинает дорожку шагов. Боже, какой он невозможный. Илья готов смотреть это снова, и снова, и снова, каждый раз подмечая все новые и новые детали, каждый раз все меньше смотря на программу, а больше — на самого Петю. В комнате жарко, невыносимо душно даже не смотря на открытое окно. Илья задыхается, наблюдая как изящно Петя падает на лед после гидроблейда. Пальцы сжимают головку вокруг венчика, подушечки сильнее надавливают на уздечку, и мир взрывается белым в тот же момент, когда аплодисменты знаменуют окончание программы. Илье плохо, Илье невыносимо хорошо, Илья плачет, смотря на испачканную в сперме руку, не в силах выключить воспроизведение повторяющихся по кругу видео. Он продолжает смотреть, его член снова твердеет, и с этим ничего не поделать — Илья касается его грязной рукой, и закрывает глаза. Он никогда и никого еще не хотел так сильно.

***

Петя сидел с телефоном в руках и глупо улыбался. Влад сначала даже подумал, что тот окончательно с ума сошел, хотя, казалось бы. — Что у тебя там? Личное поздравление от президента? — Влад подходит ближе и беззастенчиво заглядывает в экран. — Мне написал Илья Малинин и сказал, что прокат под «Парфюмера» чувствуется намного органичнее, чем тот, что был на олимпиаде, — Петя ничего не скрывает и показывает Владу сообщение в инстаграме. — Ух ты ж! — Влад неверяще смотрит на экран. — Поздравляю, тебя признала звезда мирового уровня. Ещё и сам написал, ничего себе! Брат, ну ты умеешь себе друзей находить, я тоже так хочу. — Если нас допустят до мировой арены, я вас обязательно познакомлю. Тем более, у вас есть одна общая черта — вы оба умеете приземлять четверной аксель. Будет о чем поговорить. — Мечтатель. — Ну или на следующих олимпийских играх. Но я-то вряд ли уже поеду. Так что придётся тебе самому с ним знакомиться. — Если меня туда возьмут. Опять же. — Что за пессимизм? — Петя отмахивается и снова смотрит на сообщение, вспоминая листочек с автографом, что лежал дома меж страниц библии, подпитываемый энергией «Гимна любви». — Мы с ним еще обязательно встретимся.

***

То, что российских фигуристов наконец допустили до международных соревнований, ощущалось подарком свыше. Илья даже подумал, что, возможно, стоит поверить хоть в какую-то высшую силу, ведь кто-то явно услышал его ночные молитвы о встрече с Петей. Хотя и молитвами это не назовешь — так, отчаянный скулеж во время дрочки с просьбами еще хоть раз увидеть это доброе спокойное лицо, обнять за тонкую талию и прижаться носом к шее — хотя бы просто по-дружески, чтобы как-то облегчить внутренние страдания и отпустить, наконец поняв, что чувства не взаимны. Илья написал Пете, как только новость всплыла в его инфополе. Ему нужно было точно узнать, где и как они смогут встретиться, хотя, конечно, шанс того, что они попадут на одни и те же соревнования, был критично мал. Но чем черт не шутит, правда ведь?

***

Петя не особо хорошо умеет считывать социальные маркеры, особенно если это касается любви. Но то, как Илья смотрит на него так, что кажется, будто весь мир ничего не значит — о многом говорит. Ни в одном интервью, ни в одном случайном видео из интернета Петя не видел такого взгляда, какой сейчас был направлен лично на него. Неприятные мурашки шли по коже от напряжения, ведь если он неправильно интерпретировал это, может возникнуть абсолютно неловкая ситуация, которая поставит под большой вопрос их дружбу. Петя, конечно, мог не рисковать, не идти вечером к Илье, чтобы вытащить его на прогулку, не прорабатывать в голове детальный план, как вместо этого он окажется у Ильи в номере и поцелует его. Петя действительно мог не рисковать, но раз он решил, раз он увидел все именно в таком свете, раз почувствовал на своей коже тепло неловких прикосновений и услышал от Ильи слишком много личных переживаний — он попробует, поговорит словами через рот, чтобы избежать недопонимания. И будь, что будет.

***

Петя стучит в дверь, и Илья тут же открывает ее, как будто караулил под ней уже ни одну минуту. Они глупо смотрят друг на друга, Петя выдаёт неловкое: «Привет», прежде чем Илья затаскивает его в номер. — Я хотел с тобой поговорить, — выдаёт Илья, прижимая Петю к захлопнувшейся двери. Петя смотрит на него сверху вниз, чувствует чужие руки на своём теле, наблюдая, как Илья нервно кусает губу и отводит взгляд, как будто боясь продолжить. — Я тоже, — голос Пети мягкий, совершенно не испуганный, не осуждающий, скорее, заинтересованный, — но раз ты начал первым, то слушаю. Илья решается. Поднимает взгляд, смотря на Петю так, будто от дальнейшего зависит вся его жизнь. — Ты нравишься мне, — слова легко слетают с губ и оседают тяжелым покрывалом на плечи обоих парней. — Не как друг, — Илья начинает и не может остановиться, как будто прорвало плотину, и все сдерживаемые чувства наконец нашли выход. — Нет, как друг, конечно, тоже. Но я про другое. В романтическом плане. Как влюблённость. Я уже ни один месяц не могу выкинуть тебя из головы, ты мне постоянно снишься, я и дня не могу прожить без того, чтобы тебе написать или посмотреть на твои фото. Ну да, я дурак, знаю тебя всего-то с олимпиады, да по перепискам, но ничего поделать с этим не могу. Если тебе это неприятно, если я тебе не нравлюсь или твоя вера не позволяет любить мужчин — давай просто забудем все, что я сейчас наговорил, я оденусь, мы зайдём за другими ребятами и пойдём гулять, будто ничего и не было. Хотя будет ли тебе нормально общаться со мной после такого? Я все испортил, да? Сердце Пети стучит все быстрее с каждой секундой, с каждым словом Ильи внутри, как будто, развязывается тугой, сжимающий сердце узел. Петя слушает и не может поверить в свою удачу, не может поверить, что кто-то такой замечательный полюбил его, что любовь, о которой он молился ночами, действительно наступила. — Илья, — Петя берет лицо парня в ладони, тот сразу замолкает, испуганно смотря в орехово-зеленые глаза, до дрожи боясь того, что может произойти дальше. Вместо ответа Петя наклоняется и касается губами губ, оставляя невесомый поцелуй. Илья приоткрывает рот, чисто рефлекторно, и язык Пети медленно обводит искусанные губы, смелее проникая внутрь. Колени подкашиваются, мир плывет перед глазами, Илья хватается за ворот куртки Пети, пытаясь удержать равновесие, прижимает его ближе к себе и отвечает на поцелуй, переплетая языки и смешивая слюну. Они стоят так, исследуя реакции друг друга, не в силах оторваться. Сердца бешено бьются, щеки краснеют, становится невыносимо душно. Петя отрывается, чтобы снять с себя куртку и ботинки, и Илья скулит от потери, словно щенок. — Я рад, что смог правильно считать твои сигналы, — говорит Петя, вешая куртку на крючок, но совершенно не заботясь об обуви. — Ты тоже нравишься мне. Какое счастье, что это взаимно. Илья берет его за руку и тянет в спальню. Петя думает буквально секунду, прежде чем Илья оказывается у него на руках, хватаясь за плечи и обвивая ноги вокруг тонкой талии. Руки Пети крепко держат его за бедра, не давая упасть. — Ты что творишь? — пытается возмутиться Илья, но тут же прерывается, заткнутый настойчивым поцелуем. О, он не думал, что это произойдёт так быстро. В самом худшем варианте Петя разворачивался и молча уходил, в самом лучшем — соглашался сходить на запланированную прогулку, как на свидание. Про поцелуи, а уж тем более поцелуи, сидя на руках у Пети, даже мыслей не было — кто же знал, что скромный, вдумчивый, религиозный парень окажется таким жадным и взаимно влюбленным. Петя садится на неаккуратно заправленную кровать с разбросанными тут и там вещами, и улыбается в поцелуй. Илья расцепляет ноги, седлая бедра Пети, и думает про себя, что все же зря не убрался, когда была такая возможность. — Ты… невероятный, — шепчет Илья, когда Петя оставляет на его щеке мокрый поцелуй. — Нет, ты, — Петя смотрит на эти покрытые румянцем щеки и не может сдержаться, желая укусить их, узнать, насколько они мягкие и упругие. Зубы аккуратно прикусывают тонкую кожу. Илья громко стонет — это оказалось до одури приятно, и так сильно захотелось, чтобы Петя продолжил, чтобы съел его, сгорая от любви. Илья, побывав не в одних отношениях, сейчас мог с уверенностью сказать — такого влечения, такого желания он не испытывал никогда. Как будто все время только и делал, что перебирал людей, пытаясь найти тот самый недостающий кусочек своей души, и наконец нашёл его в этих жарких, плавящих кожу объятиях, в беседах вечерами, в личных фотографиях и глупых историях, в завораживающих прокатах и смешных интервью — Илья наконец нашёл недостающую часть своей души в Пете, и ни за что не собирался ее потерять. Илья лучезарно улыбается, и весь мир для Пети перестаёт существовать, перестаёт быть совершенно важным — плевать на соревнования, плевать на тренировки, на все плевать, лишь бы Илья продолжал так улыбаться. Петя наклоняется и сцеловывает эту улыбку по контуру губ, быстро-быстро, чтобы запечатлеть ее целиком в своей памяти. Он все еще не верил, что такой парень, как Илья — фигурист мирового уровня, бог квадов, человек, который мог по щелчку пальцев получить в свою кровать кого угодно — что он влюбился именно в него, в Петю, странного религиозного паренька, живущего по одному ему понятной стратегии, имеющего «специфические» вкусы, просто катающегося для души, не стремясь получить что-то большее, но радуясь каждой победе. Илья выбрал его из множества других женщин и мужчин, Илья признался, что думал о нем долго-долго — это было слишком похоже на сон, и Петя надеялся, что он никогда не закончится. — О чем задумался? — тёплая ладонь нежно поглаживает покрытую лёгкой щетиной щеку Пети. — Это реальность? — отвечает Петя вопросом на вопрос, перехватывает руку и прикусывает подушечки пальцев Ильи. — Тоже не можешь поверить? — зрачки Ильи расширены, заполняют почти всю радужку, смотрят неотрывно, как язык Пети зализывает укусы. — Не могу. Но хочу. Очень хочу, — Петя отрывается, переплетает пальцы и наклоняется, прислонившись лбом ко лбу. — Я боялся признаться самому себе, что влюбился в тебя так быстро. Я боялся, что эта любовь меня погубит. Что Бог накажет меня за мысли о тебе. — Наказал? — искренне интересуется Илья, протягивая свободную руку и осторожно касаясь крестика, выбившегося из-под футболки Пети. — Наоборот. Он сделал все, чтобы привести нас друг к другу, — тон голоса Пети сменяется, становится благоговейным, когда он переходит на русский. — Ибо если не имею любви я, — то я ничто, нет мне никакой пользы. — Это что-то из библии? — зачем-то уточняет Илья. — Из «Гимна любви», — Петя расплетает пальцы, скользит ладонью вдоль руки Ильи до рукава и обратно, так, что кожа под прикосновениями покрывается приятными мурашками. — Я положил твой автограф между страничками. Молился, желая, чтобы мои чувства не посчитались греховными, чтобы оказались взаимными. Ты придаешь мне сил, Илья. Вдохновляешь быть более смелым в выражении себя… Я могу продолжить целовать тебя? — Сколько захочешь, — Илья стягивает с себя футболку кидая в груду разбросанных вещей, — и где захочешь тоже. Я не хочу скрывать, что ты неимоверно меня возбуждаешь, и я из последних сил держусь, чтобы не полезть к тебе в штаны. — И правда — Божественный дар. Длинные пальцы ложатся на рельефный мягкий живот и следуют вверх по телу Ильи. Грудь идеально помещается в ладонях — Петя сжимает плотные мышцы, вызывая сладкий протяжный стон. Соски мгновенно твердеют под прикосновениями, трутся о горячие влажные ладони, щекочут кожу. Петя кружит по ним большими пальцами, и Илья подаётся навстречу, беззвучно прося большего. — Ты такой нежный, — Петя наклоняется и прикасается губами к коже чуть выше сердца, — невероятно. Ладони продолжают блуждать по телу, пальцы тонут в бархатистой мягкости кожи — Илья такой идеальный, что хочется поклоняться ему, целовать каждый сантиметр его тела. Губы оставляют след из мокрых поцелуев от ключиц до сосков, язык поочерёдно кружит вокруг твёрдых розовых бутонов, ярко выделяющихся на светлом полотне кожи, аккуратно втягивает их в рот и прикусывает. Илья выгибается дугой и стонет в голос. От такого можно сойти с ума. Жар рта резко контрастирует с прохладным воздухом комнаты, и от этого у Ильи кружится голова. Его член натягивает ткань штанов, пульсирует, желая быть замеченным. — Хочешь прикоснуться ко мне? — робко спрашивает Илья, смущаясь так, будто у него это все впервые. Вся его бравада, вся решимость, которую Илья показывал на льду, бесследно растворилась, как только он оказался в постели с человеком, в которого безнадежно влюблен. — Да, — вот и все, что отвечает Петя, но не спешит, растягивая ласки. Пете просто нравится прикасаться к Илье, считывать все отклики его тела, узнавать, где и как надавить, где ущипнуть, где погладить, чтобы услышать тот самый невероятно возбуждающий стон. Илья держится за его плечи, голова откинута назад, обнажая уязвимую шею, его тело, такое невероятно отзывчивое и раскрасневшееся, дрожит под настойчивыми ласками. Ладони Пети обхватывают мягкие впадины над тазовыми костями, двигают Илью, заставляя тереться возбуждённым членом о твёрдое бедро через мешающиеся штаны. Илья легко поддается — его тело отчаянно ищет разрядки, он невыносимо красив, будучи опьянен желанием. — Приподнимись, — шепчет Петя, на что Илья реагирует незамедлительно, привставая на коленях, тяжело и прерывисто дыша. Петя приспускает его штаны и трусы до колен. Член Ильи подпрыгивает, когда он опускается обратно, предэякулят стекает по стволу, делая его влажным и сочным. Петя протягивает руку — член замечательно ложится в ладонь, приятно тяжелый, с просвечивающими венками и широкой налитой головкой, обрамленный у основания тонкими светлыми аккуратно постриженными волосками. Петя облизывается, мысленно трепеща — он никогда не думал, что вид члена может заставить его испытать дикий, почти первобытный голод. — Смотри мне в глаза, — Илья пальцами поднимает голову Пети за подбородок. — Не сегодня, хорошо? Петя кивает, утопая в синеве — Илья сказал ему смотреть, и теперь взгляд не оторвать от этого неба, укрытого утренним туманом. Самые красивые глаза, что он видел в жизни. — У тебя глаза красивые, — невпопад выдаёт Петя, и Илья расцветает, подаваясь вперед, захватывая его губы полным благодарности поцелуем. — Расстегни свои штаны, — почти жалобно просит Илья. — Я же чувствую, что ты тоже возбужден. Сделай и для себя хоть что-нибудь. — Лучшая награда — видеть, как ты разваливаешься у меня на руках. Твое счастливое лицо. Искренние стоны. Мне уже безумно хорошо. — Я хочу чувствовать это вместе с тобой. Пожалуйста. Петя думает буквально секунду — потом кивает. Пальцы чуть дрожат, когда он тянется к ширинке свободной рукой и наконец освобождает себя. Илья восхищенно смотрит на этот прекрасный член: длинный, длиннее, чем его собственный, твердый и пульсирующий, с выступающими венами и красной головкой, мокрой от обильно истекающего предэякулята. Илья мысленно ставит заметку: в следующую их встречу, раз они оба так сильно хотят друг другу отсосать, попробовать позу 69 — будет ужасно неловко, но обязательно сблизит их еще больше. — Позволишь? Петя берет Илью за бедра и придвигает к себе невыносимо близко, прижимая их члены друг к другу. Большая красивая ладонь с длинными пальцами, которые прекрасно обращаются как с клавишами фортепиано, так и с чужим разгоряченным телом, обхватывает оба ствола разом. Илья тихо всхлипывает от внезапной полноты ощущений, от того, насколько естественным и правильным это ощущается. — Ты когда-нибудь делал это с парнями? — изо рта Ильи вырывается непрошенный вопрос, и он стыдливо прячет лицо на плече Пети. — Прости, — приглушенный голос звучит очень виновато, — наверное, это не моё дело. — Ты теперь мой партнер, — рука Пети неторопливо сжимает их с Ильей члены, смешивая влагу предэякулята. — Мне кажется, нужно быть честными друг с другом. Если хотим продолжить наши отношения. — Да, но все равно, — Илья закусывает ткань футболки Пети, когда тот обводит большим пальцем чувствительную головку. — Ты мой первый парень, — честно отвечает Петя, облизывая ухо Ильи и слегка прикусывая мочку. — До этого я встречался и занимался сексом только с девушками. С тобой все по-другому. Мне хочется называть это любовью. — Я с парнями только целовался — дальше никогда не заходил, — Илья пробирается ладонями под футболку Пети, гладит его бока, сжимает талию, удивляясь, насколько она тонкая и хрупкая. — Никакой взаимной мастурбации, никаких допусков к телу ниже шеи. До тебя ни один парень не нравился мне настолько сильно, чтобы я захотел разделить с ним постель. До тебя ни один парень не вызывал у меня такого сильного желания… дрочить каждую ночь. — Я счастлив это слышать, — в голосе Пети слышится удовлетворение. — Я выбрал не особо удачный момент поговорить по душам, — бормочет Илья, пытаясь вновь сосредоточиться на ощущениях, а не на разговоре. — Порчу нам с тобой весь настрой. — Ничего, — Петю явно не волновала такая мелочь, он прекрасно справлялся с несколькими делами одновременно: продолжал поддерживать их с Ильей возбуждение, нежно поглаживая пульсирующую горячую плоть, и говорил все, что приходило в его голову. — Это всего лишь наш первый раз. Естественно, мы хотим лучше понять друг друга. Нам интересно. Когда соберемся для любви еще раз — будем сосредоточены только на ней. Все интересующие темы заранее обсудим на свидании. — Уже приглашаешь меня на свидание? — Илья пытается пошутить, но смех переходит в стон, когда Петя сжимает их члены чуть сильнее. — Сегодняшнее немного сорвалось, как ты можешь заметить. Хочешь придушить меня? Поцарапать? Может, укусить? Просто, чтобы ты знал — это мне нравится. — В тихом омуте сына священника… — Илья задыхается, не успевая договорить: Петя сжимает его член под головкой, потирая борозду венчика большим пальцем. — Я заметил, что тебе нравится нежность на грани, — ничуть не смущаясь и не сбиваясь с ритма продолжает Петя, выдавая одно признание в любви за другим и даже не понимая этого. — Когда тебе настолько хорошо, что становится практически больно. Ты чуть не завыл, когда я просто водил по твоему телу губами и пальцами. А я просто показывал своими действиями, как сильно люблю тебя. Как ты мне нужен. Как мне важен твой комфорт. — Ты какой-то нереальный. Я еще не успел изучить тебя, а ты уже практически все знаешь про меня. У тебя какой-то дар? Стратегия? Ты раскладывал карты таро и составлял натальные карты, чтобы заранее узнать все обо мне? — Илья выгибается, когда влажные губы Пети проходятся по его плечам, покусывают ключицы и слизывают каплю пота с ямочки между выступающими косточками. — Ты никогда не представлял себе это, когда мастурбировал? — Петя не останавливается, выдавая одну совершенно эротичную мысль за другой. — Мои ладони гладят тебя. Ты стонешь и изгибаешься под прикосновениями. Я целую каждый сантиметр твоего тела, потому что ты до неприличия очаровательный. Мягкий, словно плюшевая игрушка. Ты заслуживаешь всей любви мира. Ты будешь пытаться ответить мне тем же, но не сможешь. Будешь хныкать и беспомощно извиваться. Мои губы будут целовать твои бедра. Спускаться ниже, поклоняясь этим великолепным ногам, что так легко выполняют прыжки. И ты кончишь просто от осознания того, как сильно я хочу доставить тебе удовольствие. Тогда Илья и правда это не представлял, но сейчас представляет — этот сладкий шепот мёдом льется в уши, наполняя голову яркими мечтами о том, что однажды случится между ними. Бедра Ильи движутся невпопад, он пытается угнаться за своим оргазмом, вцепляется ногтями в нежную кожу спины Пети, оставляя красные полосы немного кровоточащих царапин. — Не торопись, — Петя сжимает бедро Ильи, заставляя его замереть и успокоиться. — Поцелуй меня. Давай. Взгляд Ильи полностью затуманен, глаза практически скрывают радужку, темные от желания. Он впивается ногтями в спину чуть сильнее, заставляя Петю прогнуться и прижаться ближе, грудью к груди, кусает его губы и скулит от мучительной медлительности Петиной руки. Петя сжимает их члены у основания, проводит ладонью вверх, большой палец одновременно обводит головки, размазывая влагу круговыми движениями. Илья громко стонет, содрогается всем телом, срывая голос, совершенно забывая, где находится. Возбуждение практически опустошило разум Ильи, и он не сразу замечает еще одну появившуюся точку стимуляции. Пальцы свободной руки Пети поглаживают его между ягодиц, спускаются ниже, гладят нежную кожу между членом и анусом, снова скользят выше и аккуратно обводят сжатое, подрагивающее колечко мышц подушечками пальцев. Илья вздрагивает, но не говорит остановиться — это на удивление приятно и не вызывает никакого отвращения в его до ужаса возбужденном мозгу. Короткие ногти щекочут кожу вокруг ануса пробуждая спящие до этого момента нервы. Илья теряется в своих чувствах — он никогда не думал, что ему захочется, чтобы в него засунули пальцы, чтобы проникли глубже, погладили стенки, нашли то самое место удовольствия, о котором он, однажды, стыдливо прикрывая горящее лицо, читал в интернете. Илья кончает от одной только мысли о том, как эти великолепные длинные и заботливые пальцы, двигались бы в нем, о том, как, возможно, однажды внутри него оказался бы член Пети и окончательно погубил, не оставив и шанса Илье хоть когда-нибудь найти такого же идеального партнёра. Сперма размазывается между телами, пачкает штаны и футболки, стекает по пальцам Пети, по яйцам, делая все липким и влажным. — Так хорошо… Илья буквально на секунду выпадает из реальности, прикрывая глаза, а в следующий миг уже лежит на животе, распластанный по кровати, полностью обнажённый, пока член Пети с неприличным хлюпаньем скользит между его ягодиц, а мягкие губы целуют его лопатки. «Для первого свидания как-то слишком», — проносится в голове Ильи мысль, но тут же исчезает, когда Петя снова касается его полувставшего члена. — Прости. Скажи мне остановиться, если для тебя это слишком, — виноватый шепот жаром дыхания касается уха. Илья теряет голову, не успев полностью прийти в себя. — Продолжай. Продолжай, пожалуйста, — Илья хнычет, толкается в ладонь, снова ища разрядки, и одновременно подаётся назад, ощущая как головка члена Пети с каждым движением касается чувствительного ануса, скользит мимо него, просто подразнивая, намекая на то, что может произойти когда-нибудь в будущем, если они оба этого захотят. Выражение лица Ильи слишком греховно: глаза затуманены, щеки пылают, а из приоткрытого рта на постель капает слюна. Петя наклоняется к его лицу, не прекращая движения, сцеловывает слезы, выступившие в уголках глаз от чрезмерной стимуляции. — Спасибо, — Илья не понимает, за что его благодарят, он слишком перевозбужден, чтобы теперь понимать хоть что-то. Никто и никогда не доводил его до такого состояния: ни во время мастурбации, ни во время прелюдий, ни во время секса с девушками — он никогда не был так сильно возбужден и оттрахан. Горячие влажные губы Пети снова касаются лопаток, будто ища намеки на крылья, исчезнувшие с этого ангельского тела, зубы прикусывают нежную кожу, оставляя лёгкий красный след. Свободная рука скользит по боку Ильи, обхватывает за талию, притягивая ещё ближе. — Я попытаюсь не попасть тебе на волосы, — предупреждает Петя, ускоряясь. Илья что-то неопределенно мычит в ответ, мелко дрожит, резко толкается в руку и замирает, не в силах сделать больше ни одного движения, покрывая ладонь Пети новой горячей порцией спермы. Петя чувствует, как Илья дрожит под ним, как его тело отзывается спазмами после оргазма, он продолжает ласкать его член, продлевая послевкусие, выжимая Илью до последней капли. И именно этот порочный вид такого довольного Ильи, ушедшего в себя с блаженной улыбкой на лице, смотрящего в стену затуманенным от удовольствия взглядом — доводит Петю до края. Его член дергается, скользит по ложбинке, и в следующий момент горячая сперма выплескивается на спину Ильи, белыми полосами стекая по позвоночнику, лопаткам и бокам, оставляя липкие, блестящие дорожки на коже. — Не попал, — выдыхает Петя, наклоняясь и слизывая свою сперму со спины Ильи, от чего тот наконец приходит в себя, начиная хихикать, когда язык в очередной раз касается кожи. — Щекотно, — тело Ильи покрывается приятными мурашками, он извивается на кровати, прижатый руками Пети, который явно намеревался вылизать спину Ильи дочиста. — Всё, всё, хватит, существуют влажные салфетки. — Извини. Я разошёлся, — Петя внимательно оглядывает Илью, ища любые намеки на дискомфорт, но не находит и расслабляется, присаживаясь рядом на кровати. — Мне нужен душ, свежий воздух и поменять постель, — Илья с трудом садится — его тело все еще потрясывает от двух оргазмов, а кости кажутся ватными. — Пойдёшь со мной? — В душ? — Петя вытирает испачканную руку о кровать — все равно придётся менять ее — другой откидывая с лица прилипшие волосы. — Ага. А потом все же выйдем на улицу — эту комнату стоит проветрить, — Илья смеётся, тянется к Пете и падает на него, глубоко и сладко целуя в губы. — Иди один. Я приберусь тут. И себя приведу в порядок. Петя смотрит на Илью и думает, что если сейчас пойдёт с ним, то они оттуда вряд ли выйдут в ближайшее время, а Илья и так уже еле на ногах стоит — ему эти ноги еще для идеальных квадов понадобятся. Илья выбирает из разбросанной по кровати одежды ту, что выглядит более приличной, встаёт и, немного пошатываясь, скрывается в ванной. Петя смотрит, как за ним закрывается дверь, и начинает прибираться, убирая с кровати оставшиеся вещи и снимая испачканное спермой покрывало. Все как-то чересчур быстро зашло слишком далеко, но жаловаться было не на что — Илья ему нравился. Петя не задумывался о том, парень он, девушка или какое другое существо — Илья привлекал его как человек. Петя влюбился не в пол, не в «то, что между ног», не в милое личико и обворожительную внешность — это были приятные бонусы — Петя влюбился в его характер, в его любознательность, в его открытость, искренность и целеустремленность. Петя хотел быть с Ильей, и надеялся, что Илья тоже хочет быть рядом с ним, тоже любит его не за какие-то физические данные. Петя наклоняется за валяющимися на полу штанами, и спину начинает жечь — шрамы от ногтей Ильи напоминают о себе. Он подходит к зеркалу, снимает футболку, откидывает волосы на плечо, и начинает разглядывать спину. Тонкие полосы уже перестали кровоточить, покрываясь корочкой, которая треснула, как только Петя решил нагнуться. Царапины глубокие, а кожа на спине тонкая — точно останутся белые нити шрамов. Петя улыбается этой мысли, нежно проводя по красным линиям подушечками пальцев. Эти шрамы — автограф, что останется на его коже на долгие годы, будет напоминать об Илье, куда бы их обоих ни занесло. И, не взирая на возможные трудности, в конце концов они обязательно будут вместе.