Я научу тебя снова жить

Январь встретил их в Ницце мягким, почти весенним теплом. Когда частный самолёт пошёл на снижение, Гермиона прижалась лбом к холодному иллюминатору и смотрела, как внизу, среди зелени холмов, сверкают огни города, а море, спокойное и тёмное, уходит к горизонту, сливаясь с ночным небом. В Куршавеле было бело, холодно, сказочно, но здесь, внизу, её ждал дом. Дом, который она так полюбила. Дом, где всё было её. — Не хочешь возвращаться? — голос Драко раздался сзади, и через секунду его руки обвили её талию, прижимая к тёплому телу. — Хочу, — она откинулась на его грудь, чувствуя, как его подбородок ложится ей на плечо. — Но и там было так хорошо, что жаль уезжать. — Мы вернёмся, — пообещал он, целуя её в висок. — Обязательно. Следующей зимой. А может, и весной. Я хочу, чтобы ты увидела Альпы, когда там цветут эдельвейсы. Она улыбнулась, представляя эту картину, и её сердце сжалось от нежности. Он думал о будущем. О их будущем. Это было так ново, так непривычно и так желанно, что она не могла надышаться этим чувством. В салоне самолёта Пэнси и Блейз доедали остатки десерта, который взяли с собой из ресторана. Пэнси была в мягком кашемировом свитере, который, казалось, светился в тусклом свете, и её щёки всё ещё хранили лёгкий загар — след горного солнца. Она смотрела на Гермиону с той улыбкой, которая всегда появлялась, когда она была счастлива. — Ты такая задумчивая, — заметила Пэнси, отставляя тарелку. — Думаешь о том, как мы будем жить без гор? — Думаю о том, как мы будем возвращаться к работе, — ответила Гермиона, возвращаясь на своё место рядом с Драко. — Завтра уже в банк. Кажется, я отвыкла. — Привыкнешь, — Блейз усмехнулся, обнимая жену. — У нас с Драко тоже завтра совещание. Тео прислал сову, говорит, что у него в Италии накопились дела, так что он улетел пораньше. Но обещал приехать на следующие выходные. — Жаль, что не успел попрощаться, — сказала Гермиона, и в её голосе прозвучало искреннее сожаление. Теодор стал ей почти братом, и его внезапный отъезд оставил лёгкую пустоту. — Он оставил записку, — Драко протянул ей маленький свёрток пергамента, который достал из кармана куртки. — Велел передать, когда приземлимся. Она развернула. Почерк Теодора был торопливым, но разборчивым: «Грейнджер, не скучай без меня. Малфой, береги её. Пэнси и Блейзу — целую. До встречи в Ницце. P.S. Гермиона, ты была лучшей на лыжах. Не давай этому зазнайке себя переучить». Она рассмеялась, показывая записку Драко. Он прочитал, усмехнулся. — Он прав. Ты была лучшей. — Я падала сто раз, — напомнила она. — Но вставала, — он поцеловал её в макушку. — И это главное. Самолёт коснулся земли мягко, почти незаметно. Гермиона смотрела, как за окном проплывают огни аэропорта, и чувствовала, как внутри разливается тепло. Дом. Она возвращалась домой. Дом встретил их тишиной. Не той тишиной, которая пугает, а той, которая обнимает, как старый друг. Гермиона вошла в прихожую, вдохнула знакомый запах — лаванды, моря, Драко — и улыбнулась. Всё было на своих местах. Ёлка в гостиной всё ещё сверкала огоньками, на столе в вазе стояли свежие цветы — Пэнси, наверное, попросила кого-то поменять, пока их не было. Дом жил своей жизнью, и эта жизнь была её. Драко занёс чемоданы в спальню, а она прошла на кухню, включила чайник, достала чашки. Всё было так привычно, так спокойно. Но внутри неё, где-то глубоко, шевелилось что-то липкое, тревожное. Она не могла понять, что это было. Может, усталость после дороги? Может, перемена погоды? А может, просто тоска по горам, по снегу, по тем дням, когда время текло медленно, а забот не было? — Гермиона? — Драко появился в дверях, и его голос вырвал её из раздумий. — Ты чего застыла? — Задумалась, — она налила кипяток в чашки, положила пакетики с травяным чаем. — Иди сюда. Он подошёл, обнял её сзади, и она прижалась к нему, чувствуя, как его тепло разгоняет холод, который, казалось, поселился у неё в груди. — Что-то не так? — спросил он, и в его голосе была тревога. — Не знаю, — честно призналась она. — Просто… странное чувство. Как будто что-то должно случиться. Как будто… Она не договорила. Слова застряли в горле. Как будто прошлое снова дышит ей в спину. Как будто тот страх, который она похоронила, снова поднимается из могилы. Она не сказала этого. Не хотела портить вечер. Не хотела, чтобы он думал, что она слаба. — Ничего, — она улыбнулась, поворачиваясь к нему. — Просто устала. Пойдём, разберём вещи. Он не поверил. Она видела это по его глазам. Но он не стал настаивать. Просто взял её за руку и повёл наверх. Они раскладывали вещи молча, но это молчание было не тяжёлым, а уютным. Она развешивала платья в шкафу, он складывал свитера на полки. Их руки иногда встречались, и тогда он задерживал её ладонь в своей, подносил к губам, целовал пальцы. И каждый раз от этих прикосновений по её спине бежали мурашки. Когда чемоданы опустели, Гермиона переоделась в короткие шорты и лёгкую майку — дома было тепло, камин в гостиной всё ещё горел. Драко остался в джинсах и футболке, и она смотрела, как он поправляет полотенца в ванной, и чувствовала, как это простое, будничное действие наполняет её сердце теплом. — Я в кабинет, — сказал он, выходя из ванной. — Нужно проверить почту, пока не началась рабочая неделя. Идёшь со мной? Она покачала головой. — Я пока тут, приведу себя в порядок. Он кивнул и ушёл, а она осталась стоять посреди спальни, прислушиваясь к тишине. И снова это чувство — липкое, холодное, чужое. Она подошла к окну, посмотрела на тёмное море, на огни города, которые мерцали вдалеке. Всё было спокойно. Всё было хорошо. Но внутри неё завывала сирена, которую никто, кроме неё, не слышал. Она не выдержала. Прошла по коридору, толкнула дверь в кабинет. Драко сидел за столом, склонившись над ноутбуком, и свет лампы падал на его лицо, делая черты более резкими, более мужественными. Он поднял голову, когда она вошла, и в его глазах мелькнуло удивление. — Идёшь? — спросил он, отодвигая стул. Она не ответила. Подошла, села к нему на колени, обвила руками его шею. Он замер на секунду, потом обнял её, прижал к себе. — Гермиона? Что случилось? — Ничего, — она уткнулась носом в его шею, вдыхая знакомый запах. — Просто хочу побыть с тобой. Он гладил её по спине, медленно, успокаивающе. Его пальцы скользили по позвоночнику, по лопаткам, по рёбрам, и она чувствовала, как напряжение начинает отпускать. — Ты не просто так пришла, — сказал он тихо. — Рассказывай. Она молчала. Ей было стыдно признаваться в этом страхе, который был таким глупым, таким иррациональным. Но он ждал. Он всегда ждал, когда она будет готова. — Мне страшно, — выдохнула она наконец. — Я не знаю почему. Всё хорошо, но внутри… как будто что-то должно случиться. Как будто прошлое снова здесь. Его руки сжались на её талии, и она почувствовала, как он напрягся. — Ты боишься его? — спросил он, и в его голосе прозвучала сталь. — Не знаю, — она подняла голову, посмотрела ему в глаза. — Может быть. Я думала, что забыла. Думала, что прошлое больше не имеет надо мной власти. Но сегодня… когда мы вернулись, я почувствовала это. Как будто он рядом. Как будто он смотрит. Драко взял её лицо в ладони, заставил смотреть на себя. — Послушай меня, — сказал он, и его голос был твёрдым, как скала. — Он не здесь. Он далеко. И даже если бы он был здесь, он бы не смог причинить тебе боль. Потому что я рядом. Пэнси, Блейз, Тео — мы все рядом. Ты не одна. Ты никогда больше не будешь одна. Ты поняла? Она смотрела в его глаза — серые, спокойные, полные той уверенности, которая передавалась ей, согревала, защищала. — Поняла, — прошептала она. — Тогда не бойся, — он поцеловал её в лоб, в висок, в уголок губ. — Я не позволю ничему плохому случиться с тобой. Никогда. Она прижалась к нему, чувствуя, как его руки снова гладят её спину. Его пальцы скользили по майке, и она чувствовала их тепло через тонкую ткань. Он касался её позвонков, лопаток, талии, и каждое прикосновение отдавалось в ней сладкой дрожью. — Драко, — выдохнула она. — Что, маленькая моя? — его голос стал ниже, хриплее. Она не ответила. Вместо этого потянулась к нему, накрыла его губы своими. Поцелуй был медленным, тягучим, полным той нежности, которая копилась в ней весь вечер. Его руки скользнули под майку, касаясь голой кожи, и она выгнулась, чувствуя, как её тело откликается. — Ты вся дрожишь, — прошептал он, отрываясь от её губ. — Я хочу тебя, — ответила она, и в её голосе не было стыда. — Пожалуйста. Он не заставил себя ждать. Его руки сжали её талию, приподняли, и она почувствовала, как он сгребает всё, что лежит на столе — бумаги, ручки, ноутбук — и они с грохотом падают на пол. Она оказалась на столешнице, и он навис над ней, снимая её майку через голову. — Ты так красива, — прошептал он, глядя на её грудь, на её тело. — Я никогда не перестану говорить тебе это. Он снял с неё шорты, и она осталась перед ним полностью обнажённой, только лунный свет падал на её кожу, делая её почти прозрачной. Он смотрел на неё, и в его глазах горел такой огонь, что у неё закружилась голова. Потом он стянул с себя футболку, и она увидела его тело — широкие плечи, рельефные мышцы, татуировки, которые она знала наизусть. Он вошёл в неё медленно, и она застонала, чувствуя, как он заполняет её, как её тело принимает его, как каждая клеточка оживает. Стол ходил ходуном под ними, скрипел, и этот звук смешивался с их дыханием, со стонами, с шёпотом. — Драко, — выдохнула она, впиваясь пальцами в его плечи. — Я здесь, — он ускорился, и она чувствовала, как внутри нарастает волна. — Я всегда здесь. Его губы скользили по её шее, по ключицам, по груди, оставляя дорожку засосов, которые будут видны несколько дней. Она царапала его спину, чувствуя, как её ногти впиваются в кожу, и это было так правильно, так желанно. Они кончили вместе, и она упала на стол, тяжело дыша, чувствуя, как её тело дрожит. Он лежал на ней, восстанавливая дыхание, и она гладила его по волосам, перебирая светлые пряди. — Я люблю тебя, — прошептала она. — Я тоже, — ответил он, поднимая голову и глядя ей в глаза. — Ещё? Она хотела ответить, но в этот момент раздался звонок в дверь. Настойчивый, громкий. Гермиона вздрогнула, её сердце ухнуло куда-то вниз. Она села, чувствуя, как её тело ещё дрожит от недавней близости, как волосы, собранные в пучок, давно растрепались и теперь падают на плечи беспорядочными прядями. — Кто это? — прошептала она. — Не знаю, — Драко встал, потянулся за джинсами. — Я открою. Ты пока оденься. Он натянул джинсы, оставив торс голым, и вышел из кабинета. Гермиона, дрожащими руками, натянула майку, шорты, попыталась поправить волосы, но они не слушались. Она выбежала в коридор, когда услышала голос Пэнси: — Драко! С Рождеством! Мы пришли отметить возвращение! — И помешали, как я вижу, — добавил Блейз, и в его голосе была усмешка. Гермиона выскочила в прихожую как раз в тот момент, когда Драко открывал дверь. Пэнси стояла на пороге с бутылкой шампанского в руках, Блейз — с корзиной фруктов и улыбкой, которая говорила всё без слов. — О, — сказала Пэнси, оглядывая их. — А мы, кажется, не вовремя. Гермиона чувствовала, как краска заливает щёки. Она знала, как выглядит — растрёпанная, с опухшими губами, с засосами, которые майка не скрывала. Драко стоял рядом, с голым торсом, и на его спине были свежие царапины, которые она оставила. Пэнси заметила их мгновенно. — Боже, — выдохнула она, и её глаза округлились. — Вы тут, кажется, уже всё отпраздновали. — Пэнси, — предостерегающе сказал Блейз, но в его голосе слышался смех. — Что? — Пэнси подняла бутылку. — Я просто пришла отметить наше возвращение. Но, видимо, мы опоздали на основное событие. — Заходите уже, — Драко отступил в сторону, пропуская их. — Только недолго. У нас ещё… дела. — Вижу, — Пэнси прошла в гостиную, и её взгляд задержался на беспорядке в кабинете — бумаги на полу, сдвинутый стул. — Дела, говоришь? Гермиона, пытаясь привести себя в порядок, подошла к зеркалу, поправила волосы, но они не слушались. Засосы на шее были видны, и она безнадёжно махнула рукой. — Иди сюда, — Пэнси подошла, взяла её за руку. — У тебя тут… следы. — Знаю, — Гермиона покраснела ещё больше. — Не стесняйся, — Пэнси усмехнулась. — Я только рада. Значит, отдых удался. Они прошли в гостиную, и Гермиона, чувствуя себя неловко, накинула шелковый халат, который висел на спинке дивана. Пэнси разлила шампанское, Блейз сел в кресло, Драко устроился рядом с Гермионой, и она, как всегда, положила ноги ему на колени. Он начал поглаживать её икры, медленно, лениво, и она чувствовала, как по телу снова разливается жар. — Так как вам поездка? — спросила Пэнси, делая глоток. — Мы с Блейзом уже скучаем по горам. — Было прекрасно, — ответила Гермиона. — Жаль, что Тео уехал раньше. — Он прислал сову, — сказал Блейз. — Обещал приехать на выходные. Говорит, в Италии накопилось много дел, но без нас скучно. — А вы? — спросил Драко. — Как настроение на рабочую неделю? — У нас с Блейзом завтра совещание, — Пэнси вздохнула. — Но я ещё не готова возвращаться к делам. — Гермиона, ты завтра на йогу? — спросила Пэнси, переведя взгляд на подругу. — Да, — ответила Гермиона. — Если успею после работы. — Успеешь, — Пэнси улыбнулась. — Я буду ждать. Они пили шампанское, болтали, вспоминали смешные моменты из поездки. Гермиона чувствовала, как её пальцы Драко на её ногах становятся всё более настойчивыми. Он гладил её икры, поднимался выше, к коленям, к бёдрам, и она чувствовала, как её тело откликается, как низ живота сжимается. Она старалась не подавать виду, но Пэнси, кажется, всё замечала. — Ладно, — сказала она, допивая шампанское и поднимаясь. — Нам пора. Завтра рано вставать. — Уже? — Гермиона попыталась встать, но Драко придержал её. — Не вставай, — сказал он. — Мы сами найдём выход, — Блейз усмехнулся, обнимая жену. В дверях Пэнси обернулась, посмотрела на них. — Вы, главное, не переусердствуйте, — сказала она, подмигивая. — А то завтра на йогу не придёшь. — Пэнси! — воскликнула Гермиона. — Что? Я серьёзно. — Она поцеловала подругу в щёку. — Встретимся завтра. Они ушли, и дверь закрылась. Гермиона выдохнула, откинулась на спинку дивана. — Уф, — сказала она. — Как неловко. — Неловко? — Драко повернулся к ней, и в его глазах горел тот самый огонь. — Я, кажется, не закончил. — Ты о чём? — она притворилась непонимающей. — О том, что ты мне должна, — он потянул её за руку, заставляя встать. — Ты сказала, что ходишь на йогу, потому что я тебя отвлекаю. — Это правда, — она отступила на шаг, и он двинулся за ней. — Ты всегда отвлекаешь. — И чем же заканчиваются твои занятия? — он сделал ещё шаг. — Не чем, — она отступила, чувствуя, как спина упирается в холодное стекло панорамного окна. — Ничем. — Врёшь, — он навис над ней, уперев руки в стекло по обе стороны от её головы. — Я знаю, чем они заканчиваются. Она смотрела на него, чувствуя, как его дыхание касается её губ, как его тело прижимается к её, как его руки скользят по её бёдрам, сжимают. — И чем же? — прошептала она. — Тем, что ты оказываешься в постели, — он поцеловал её, и она ответила, чувствуя, как его язык скользит по её губам, как его пальцы развязывают пояс халата. — Или у стены. Или на столе. Или… — Драко, — выдохнула она. — Что, маленькая моя? — он снял с неё халат, и она осталась в одних трусиках. — Ты хочешь, чтобы я остановился? — Нет, — она обвила руками его шею, притягивая ближе. — Никогда. Он подхватил её под бёдра, приподнял, и она обвила его талию ногами. Его губы нашли её грудь, и она выгнулась, чувствуя, как его язык дразнит сосок, как его зубы слегка прикусывают, оставляя новые отметины. — Драко, — простонала она. — Пожалуйста. Он вошёл в неё резко, и она закричала, чувствуя, как стекло холодит спину, как его тело прижимает её к стене, как он двигается быстро, жадно. Она вцепилась в его плечи, её ногти впивались в кожу, и он стонал, ускоряясь. — Ты моя, — прошептал он. — Только моя. — Твоя, — ответила она, чувствуя, как внутри нарастает волна. — Всегда. Он развернул её, прижал грудью к стеклу. Её ладони упёрлись в холодную гладь, и она чувствовала, как он входит в неё сзади, глубоко, сильно. Его рука скрутила её волосы, оттягивая голову назад, и она выгнулась, подставляя шею его губам. — Ещё, — прошептала она. — Ещё. Он не останавливался. Он брал её снова и снова, пока она не потеряла счёт времени, пока мир не сузился до одной точки — до него, до его рук, до его губ, до его тела. Они кончили вместе, и она упала на него, тяжело дыша, чувствуя, как её тело дрожит. — Идём, — он подхватил её на руки и понёс в спальню. — Я ещё не закончил. Она не помнила, сколько это продолжалось. Они любили друг друга до утра, до того момента, когда за окном начало светать. Он брал её медленно, нежно, потом быстро, жадно. Она была в его руках, в его власти, и это было самое прекрасное, что она чувствовала в жизни. Потом, когда всё закончилось, они лежали в темноте, переплетённые, и она чувствовала, как его рука гладит её по спине, как его губы касаются её лба. — Спи, — прошептал он. — Я здесь. — Я люблю тебя, — ответила она, закрывая глаза. — Я тоже, — сказал он. — Навсегда. Она заснула в его объятиях, и ей снилось море, и звёзды, и его глаза, полные любви. Она не знала, что за окном, в темноте, стоит человек, который смотрит на их дом, сжимая в руках нож, и ждёт. Ждёт, когда она выйдет. Ждёт, когда сможет сделать то, ради чего прошёл через всё. Он смотрел на свет в окнах, на силуэты, которые иногда появлялись за шторами, и шептал в темноту: — Я найду тебя, Грейнджер. Я найду.