Эффект нацебо.

«Если бы это не был Кори, который всю зиму угрожал, а один раз всё-таки вытолкал его на улицу в ночь…» Пятая глава. Две встречи. Да, Кори выставила его в ночь. Да, поздней осенью, когда ночами уже иногда налетали морозы. Потому что достал. Ян бесил её каждую секунду своего существования - своей мягкостью, не приспособленностью к жизни, наивностью, и манерой смотреть на неё таким взглядом… словно маленький котёнок, которого отчитываешь, а он ни-чер-та не понимает, замирает, смотрит на тебя жалобно и испуганно, но выводов делает примерно ноль. Блаженный слабак. Кори бесило, что ей приходится с ним возиться, как с маленьким - и в тот вечер она твёрдо решила, что хватит. Пора научить его жизни и самостоятельности. В тот день она его отчитывала - Ян умудрился по-крупному облажаться на работе, настолько по-крупному, что ему просто не заплатили за эту неделю. Судя по всему, сперва на него наорал сам трактирщик - потому что Ян пришёл уже оглушённый, а Кори, узнав о произошедшем, вышла из себя, и наорала тоже. Будь она на его месте - огрызалась бы, кричала в ответ, а он только стоял, глядя на неё своими голубыми, странными глазами, смотрел жалко, напугано… чем и выбесил. - Без чужого пинка ничерта не можешь!!! Так ничего, я тебя жизни научу - ну-ка вон! Кори размашисто указала ему на дверь. - Ты… выгоняешь меня…? Он весь сжался, растерянно глядя на неё. - Да! Ночуй где хочешь! Вон! - Кори… Казалось, он был на грани от того, чтобы расплакаться. Кори схватила его за руку, поволокла за собой, распахнула дверь. В неё ворвался осенний ветер - ледяной, сырой, пробирающий до костей. - Вон!!! Бросила Кори. С силой толкнула его в спину, подгоняя. Ян вышагнул на крыльцо, обернулся испуганно. - Но… куда же я пойду-то…? Там же… ночь… и нечисть… - Да куда хочешь, туда и иди. До утра чтоб не возвращался, ясно?! Будем учиться самостоятельности! Кори захлопнула дверь и положила на неё засов. - Пожалуйста… Совсем тихо, жалобно донеслось снаружи. - Вали! Огрызнулась Кори, подкинула дров в очаг и забралась в своё гнездо. Свернулась клубком, закрыла глаза. Обычно она засыпала почти мгновенно - закрывала глаза и проваливалась в неглубокий, чуткий сон. Чтобы вовремя услышать чужую нечисть и прогнать, чтобы поддерживать очаг, чтобы укрыть Яна, если он вдруг спал беспокойно, и одеяло у него сбивалось… Ей было совсем не нужно, чтобы он заболел - траты на лекаря в планы не вписывались вот вообще. А сейчас… Сейчас закрыла глаза, выровняла дыхание - но сон всё никак не шёл. Даже наоборот - что-то царапало внутри, заставляя ворочаться и крутиться, пытаясь устроиться поудобнее. "Ничего с ним не будет. Я же выжила как-то - и он выживет". Кори накрыла голову каким-то тряпьём и зажала уши, чтобы не слышать, как неровно, сбивчиво, почти всхлипывая, дышит снаружи Ян. Она - совсем юная. Бестолково бегает по комнате, пытаясь поймать таракана. От голода сводит живот, а на столе лежит кусок мяса, и запахом сводит с ума. Но трогать его нельзя - это мясо сестры, пока она не поест, от него нельзя оторвать даже шкурку. Сестра спит в гнезде из старых одеял. Кори упускает таракана - и тот скрывается в щели в полу. Ещё пару минут она пытается его достать - грызёт щель, пытается лезть в неё руками, но ничего не выходит. От голода плывёт перед глазами, а мясо, кажется, с каждым мгновением пахнет всё сильнее. Кори глядит в сторону сестры. Потом на мясо. Есть хочется так, что разум отказывает. Она подкрадывается к столу. Кусок мяса неровный, и с краю есть кусочек, который можно оторвать. Небольшой, совсем небольшой. Мясо варёное, и пахнет густо - сестра украла его из кастрюли с супом прямо под носом у поварихи, готовившей в каком-то захудалом трактире. Кори бросает взгляд на гнездо. Она спит. А Кори возьмёт совсем мало, совсем крохотный кусочек - просто чтобы перестало быть так плохо. Аккуратно дотягивается. Тянет кусочек мяса на себя. Оно разваренное - и поддаётся легко. Кусочек отрывается, тянется полоской, но Кори запихивает его в рот, даже не успев подумать, что это будет заметно. Тихо, непроизвольно урчит на грани слышимости. Вкусно. Как же вкусно. Хочется ещё, но Кори почти силком возвращает себя в угол. Боится, что сестра опять отлупит её. Проходит почти час, сестра поднимает голову. Подбирается к мясу, замирает - и только тут Кори осознаёт, что, кажется, она заметила. Сестра разворачивается. Шипит по-звериному. «Ах ты тварина безсромная, коррозия!» Кори срывается с места - но из угла сбежать сложно. Сестра хватает её за руку, тащит из комнаты, по коридору, к запасному выходу - и вышвыривает в зимнюю ночь, на мороз. «Пошла прочь! Учись самостоятельно добывать еду, мелкая тварь!» На улице холодно, и Кори замерзает мгновенно. Жалко мяукает - говорить она ещё не умеет, сестра не учит её, считает, что Кори должна учиться сама. Она обхватывает себя руками. Дальнейшая ночь сливается в череду страха и боли - она пытается спрятаться в трактире, отогреться, но у неё нет денег на еду, её быстро замечают и вышвыривают. Все двери закрыты, все лавки - тоже. Кори бродит по городу, плачет жалобно - но ей некуда идти, некуда деваться. Кори пытается прибиться хотя бы к бездомным, которые жгут костёр в переулке - но её гонят и оттуда. Снег валит и валит. Её почти заносит снегом. В конце-концов ей везёт - она находит тёплую печную трубу в месте, где дома стоят особенно плотно, и хоть немного закрывают от ветра. К тому моменту она не чувствует ни рук, ни ног, и уже почти спит на ходу. Кори жмётся к трубе, старается даже не скулить - до безумия боится, что хозяева дома её услышат и прогонят. Кори резко распахнула глаза. Зло рыкнула в пустоту. "Меня так учили, и ничего, выросла. И вообще, сейчас даже не зима. Насмерть не замёрзнет". Кори снова выставляют на улицу. На этот раз летом - зато посередь леса, в полнолуние, разгул нечисти. У Кори ещё нет чёрных, надёжных, железных ножей, их носит сестра - и Кори страшно. Кори прячется в какой-то яме под корнями дерева. Вокруг бродит, посмеиваясь, чёрт - ищет её. Знает, что она где-то рядом, но найти не может - Кори мысленно читает единственный знакомый заговор по кругу, не прерываясь ни на миг, и заговор укрывает её от нечистого. Говорить всё ещё толком не умеет - и заговор, даже мысленный, причиняет боль. Жжёт в груди, жжёт на языке, жжёт в голове - читать его всё равно, что жрать стекло или сунуть голову в чан с кипятком - но жить хочется намного сильнее, и Кори продолжает, хотя с каждым разом становится всё больнее. Плевать. Главное - выжить. Суть мимиков - в адаптации. Адаптации ко всему. Ей больно. Страшно. Она плачет беззвучно, пальцами сжимает предплечья - и тогда вдруг приходит осознание. Ей никто и ничто не поможет. Никогда. "Мы не в лесу, и сейчас не полнолунье. Нечисть в город не полезет, ей ещё не голодно так", - мысленно отрезала Кори. Невольно прислушалась. Ян снаружи затих. "Ушёл-таки". Но радости это осознание почему-то не принесло. Сестра снова выставляет на улицу. На этот раз - за то, что этот просто посмотрел на Кори, и бросил какую-то сальную фразочку про колени. У Кори нет нормальной одежды - она носит одну длинную, грубую рубаху почти до колен. Кори ярится. Злится до ненависти. Она уже умеет говорить - научилась хотя бы для того, чтобы дать отпор. Мат жжёт на языке, но Кори адаптировалась, и сестре сейчас больнее - та шипит и хватается за голову. Кори материт её, толкает - бить не рискует, та сильнее. Впивается когтями в косяк, рычит на старшую, впервые не поддаваясь её ауре. Сестра заезжает ей ладонью с когтями. Кори перехватывает, впивается зубами в кисть. Под зубами хрустит - и во рту вдруг оказывается еда. Сестра отшатывается, впервые смотрит со страхом. С её руки хлещет кровь - а Кори не может перестать жевать. Вкус полузабытый, откуда-то из глубин памяти, из самого раннего детства, когда Кори ещё не обрела никакого тела, и была просто слизью. На зубах хрустит, Кори захлёбывается слюной, давится - и сглатывает, ощущая разочарование, когда еда заканчивается. А сестра завывает от боли, зажимая руку какой-то тряпицей. Кори мельком замечает, что пальцев на той руке у неё стало на один меньше. Кори всё же подняла голову. Посмотрела в сторону двери. Воспоминания кружили, не давали успокоиться, и в груди стояла пронзительная горечь. "Как же ты меня заебал!" Мат давно уже не жёг на языке, но сейчас у неё возникло фантомное ощущение боли. Кори вскочила, торопливо дошла до двери. Замерла. То, что царапало в груди, теперь завывало в голос, так, что свербило в носу и хотелось плакать. Кори нахмурилась, неохотно сняла засов и распахнула дверь. Ян свалился ей под ноги, подскочил, сонно, растерянно, озираясь. Видимо, до этого сидел под дверью, опираясь на неё спиной. Кори дёрнула щекой. - Ладно, заходи. Бросила коротко. Плевать ей было на Яна. С высокой колокольни плевать. Во рту снова стоял тот вкус с детства - все годы до он казался волшебным, и, питаясь гнилой картошкой, она вспоминала его мечтательно, начиная урчать только от одних воспоминаний. А сейчас проследила, как Ян молча забивается в свой угол, как кутается в одеяло - явно делает всё, лишь бы снова её не разозлить… И вкус детства на губах вдруг стал тошнотворно-омерзительным. - Я жрать хочу. Произносит нарочито грубо. - Достань картошку. Поедим. Ян робко кивнул. Полез за кастрюлей. А потом, сидя у очага, Кори невольно подбросила ему на одну картофелину больше. Сама не поняла, зачем. Но сделала. В ту ночь она твёрдо решила, что сделает всё, чтобы её Ян никогда не узнал, что такое - выживать в одиночку. Не узнал, что такое - голод в доме, где есть еда.