Мильтиад: Плетущая тишину

Северное плато, башня Мильтиад 1215 год по Общему летосчислению (примерно 28 лет до настоящего времени) Время на Северном плато текло иначе, чем в других местах. Здесь оно не торопилось - задерживалось на горных пиках, застывало в ледниках, пряталось в глубоких расщелинах, куда не заглядывало солнце. Для людей, живших у подножия гор, время было врагом - оно уносило силы, забирало молодость, оставляло морщины и седину. Для Мильтиад оно было просто фоном - бесконечным, равнодушным, текучим. Она стояла на смотровой площадке своей башни и смотрела на закат. Тысяча сто девяносто два года прошло с тех пор, как она впервые поднялась на эту высоту. Тысяча сто семьдесят восемь лет - как остановила время в комнате Лейлы. И каждый день этого бесконечного срока она возвращалась сюда, чтобы слушать ветер и ждать. Чего? Она и сама не знала. Кристаллы в волосах тихо звенели - привычный, почти незамечаемый звук, ставший частью её существа. За прошедшие века она так и не распустила косы ни разу. Эта причёска стала её броней, её короной, её напоминанием о том, что она - Хранительница тишины. Даже когда внутри этой тишины поселилась вечная, ноющая пустота. Внизу, в долине, мерцали огоньки деревни. Люди жили, рождались, умирали. Мильтиад давно перестала запоминать их имена. Зачем? Они всё равно уйдут, как ушла Лейла. Оставлять след в сердце имело смысл, только если этот след оставался надолго. А человеческая жизнь была слишком коротка, чтобы рисковать. Она почти поверила в это. Почти. Днём раньше, Нижняя деревня Тор, старейшина Нижней деревни, не спал третьи сутки. Он сидел в своём доме у окна и смотрел на восток, туда, где за грядой холмов лежала Верхняя деревня. Оттуда уже два дня не приходило вестей. Обычно гонцы добирались за полдня, но сейчас дорога молчала. - Дедушка, - внучка тронула его за плечо, - поешь хоть немного. - Не хочу, - отмахнулся он. - Ступай, проверь, все ли дети в погребах. - Все, дедушка. Уже третью ночь там спят. Тор кивнул, не оборачиваясь. Он чувствовал - что- то не так. Воздух стал другим, тяжёлым, будто перед грозой. Даже собаки в деревне не лаяли - скулили и прятались по углам. А на рассвете четвёртого дня пришёл человек из Верхней деревни. Он был один. Исхудавший, окровавленный, едва держащийся на ногах. Упал прямо у ворот и прохрипел одно слово: - Демоны. Тор упал на колени рядом с ним, слушал сбивчивый рассказ и чувствовал, как сердце уходит в пятки. Верхней деревни больше нет. Все, кто не успел спрятаться или бежать - мертвы. Демоны пришли с гор, как снежная лавина, и не оставили после себя ничего, кроме пепла и трупов, да и тех было меньше чем жителей, чертовы демоны съедали тела. - Сколько их было? - спросил Тор. - Не знаю... Много. Они летели, понимаете? Летели по воздуху, как птицы, только страшные... Тор сжал кулаки. Летающие демоны. Он слышал о таких в старых легендах, но никогда не думал, что столкнётся сам. - Соберите детей, - приказал он. - Всех, кто младше двенадцати. И готовьтесь к эвакуации. - Куда мы их денем? - спросила жена. - В горах холодно, в лесу опасно... Тор посмотрел на север, туда, где на скалистом уступе темнела древняя башня. - Есть одно место, - сказал он. - Если хозяйка башни согласится нас принять. Жена побледнела. - Ты про эльфийку? Тор, она же никого не пускает! Говорят, она там тысячу лет одна живёт, ни с кем не знается... - Знаю. - Старейшина надевал тулуп дрожащими руками. - Но выбора у нас нет. Башня Мильтиад, пять часов спустя В дверь постучали. Мильтиад, работавшая над очередным вариантом заклинания полёта, вздрогнула так, что чернила расплылись на пергаменте кляксой. Она не ждала гостей. Она вообще никого не ждала уже много лет. Стук повторился - настойчивее, громче. Она отложила перо, взяла посох и медленно спустилась к двери. Кристаллы в волосах звенели тревожно, словно предчувствуя что- то. На пороге стоял человек. Пожилой, с седой бородой и глубокими морщинами на лице, одетый в тяжёлый тулуп. За его спиной маячили ещё несколько фигур, а дальше, на тропе, ведущей к деревне, Мильтиад увидела детей. Много детей - может, два десятка, от мала до велика, в тёплой одежде, с перепуганными лицами. - Госпожа Мильтиад, - старик поклонился так низко, как только позволяла старая спина. - Простите, что беспокоим. Меня зовут Тор, я старейшина Нижней деревни. Мильтиад молчала, разглядывая его. Она узнала этого человека - видела его несколько раз на ярмарках, куда иногда спускалась за продуктами и редкими ингредиентами. Он был стар, очень стар - под семьдесят, наверное. И сейчас в его глазах застыл такой страх, какого она не видела у людей этого сурового края никогда. - Говори, - коротко бросила она. - Демоны, госпожа. - Голос старика дрогнул. - Они пришли с востока, с гор. Четыре дня назад напали на Верхнюю деревню. Никого не оставили. Мы еле успели получить новость... - Он сглотнул, прогоняя подступившие слёзы. - Детей мы спрятали в погребах, но когда демоны придут - это станет бесполезным, сейчас они отступили. Но они вернутся. Мы знаем, что вернутся. Мильтиад слушала, не перебивая. Демоны. Она не сталкивалась с ними лично уже несколько столетий - те, кто обитал в этих горах, предпочитали не приближаться к башне, чувствуя древнюю силу. Но люди... люди для них были лёгкой добычей. - Чего ты хочешь от меня? - спросила она, хотя уже знала ответ. - Приютите детей, госпожа. - Тор опустился на колени, и это было так неожиданно, что Мильтиад отшатнулась. - Только на время. Пока мы соберём ополчение, пока пошлём гонцов в компанию «Норм», пока... - Он поднял на неё глаза, полные слёз. - Им негде больше укрыться. В горах холодно, в лесу звери, в деревне опасно. А ваша башня... она неприступна. Демоны не сунутся сюда, я знаю. - Я не открываю двери чужим, - холодно сказала Мильтиад. - Знаю, госпожа. - Тор не вставал с колен. - Знаю, что вы не любите людей. Знаю, что вы живёте одна уже... уже никто не помнит сколько. Но дети... они не виноваты. Они просто дети. Пожалейте их. Мильтиад смотрела на него и чувствовала, как внутри шевелится что- то давно забытое. Боль. Воспоминание. И другая дверь, открытая много веков назад для маленькой замёрзшей девочки. «Ты не прогонишь?» «Не прогоню» - Встань, - сказала она резко. - Эльфам не нужны коленопреклонения. Тор медленно поднялся, не сводя с неё глаз. В них теплилась надежда. - Сколько их? - спросила Мильтиад. - Двадцать три, госпожа. От трёх до двенадцати лет. Мы взяли только самых маленьких, кто не сможет бежать, если демоны вернутся. Подростки остались помогать взрослым. Двадцать три. Целая орава. Мильтиад представила, как эти маленькие существа заполнят её башню своим шумом, криками, топотом - и внутренне содрогнулась. Но перед глазами стояла Лейла. Такая же маленькая, замёрзшая, смотрящая без страха. - Заходите, - сказала Мильтиад. - Но тишину не нарушать. Тор выдохнул с таким облегчением, что, казалось, сейчас упадёт в обморок. - Спасибо, госпожа. Спасибо вам... - Хватит благодарить. Заводите детей. И предупредите: кто будет шуметь - выгоню. Я не шучу. Она развернулась и ушла вглубь башни, оставляя дверь открытой. Кристаллы в волосах звенели сердито, но она не обращала на них внимания. Что я делаю? - думала Мильтиад, поднимаясь по лестнице. - Зачем мне это? Они все умрут. Через пятьдесят, через шестьдесят лет их не станет. А я останусь снова одна. Но ноги сами несли её в большую залу на втором этаже - самую просторную комнату в башне, где когда- то Лейла сушила травы и раскладывала их по мешочкам, напевая себе под нос старые песни. Там было пусто уже много лет. Мильтиад взмахнула посохом, и пыль, покрывавшая пол толстым слоем, собралась в плотный шар, послушно вылетела в окно. Ещё одно движение - и в камине запылал огонь, яркий, живой, отбрасывающий тёплые блики на каменные стены. Ещё - и на пол легли тюфяки, которые Лейла держала для редких гостей. Когда первые дети начали робко заходить в зал, Мильтиад стояла у окна, спиной к ним, и смотрела на заснеженные вершины. Она слышала их шаги, их приглушённое дыхание, их испуганный шёпот. - Располагайтесь, - бросила она через плечо. - Еда будет вечером. К камину близко не подходить. По лестницам без меня не ходить. Вопросы? Тишина. Дети боялись даже дышать. - Вот и хорошо. Она вышла, оставляя их на попечение двух девушек, которые пришли вместе с детьми. И только за дверью позволила себе остановиться и прижать руку к груди, туда, где глухо и больно стучало сердце. Лейла, - подумала она. - Ты видишь? Я снова это делаю. Снова впускаю людей. Прости меня. Кристаллы ответили тихим, печальным звоном. Первые три дня были сущим адом. Мильтиад, привыкшая к абсолютной тишине, сходила с ума от детских криков, плача, топота и бесконечных вопросов. Она пряталась в своей комнате наверху, но звуки проникали сквозь каменные стены, отскакивали от сводов, множились и преследовали её даже во сне. Дети плакали по ночам - звали мам, отцов, которых, возможно, уже не было в живых. Женщины утешали их как могли, но слёз было слишком много. Мильтиад сидела в кресле у камина в своей комнате, сжимала посох и считала минуты до рассвета. На четвёртый день она не выдержала и спустилась вниз с твёрдым намерением выставить всех вон, хоть сам Тор явись умолять на коленях. Она ворвалась в залу и замерла. Дети сидели кружком вокруг одной из женщин, которая читала им книгу. Те, кто помладше, слушали, раскрыв рты, те, кто постарше, рисовали что- то на клочках бумаги, пристроившись у стены. Было... тихо. Почти тихо. Во всяком случае, никакого крика. - Госпожа Мильтиад! - Женщина вскочила, испуганно прижимая книгу к груди. - Мы не шумим, мы тихо, честное слово, мы только сказку... Мильтиад перевела взгляд на детей. Они смотрели на неё с тем же выражением, с каким смотрели бы на ожившую статую или древнего духа - смесь страха, любопытства и благоговения. - Что ты читаешь? - спросила она женщину. - Сказки, госпожа. Про героев и драконов. Дети любят... Мильтиад хмыкнула. Она помнила те времена, когда разумные драконы были реальностью, а не сказками. Помнила, как сама видела последнего из великих огненных тварей, умирающего в горах на закате своей эпохи. Но спорить не стала. - Продолжай, - бросила она и уже развернулась, чтобы уйти... И почувствовала взгляд. Такой пристальный, такой немигающий, что нельзя было не обернуться. Мильтиад медленно повернула голову и встретилась глазами с мальчиком. Он сидел в углу, чуть поодаль от остальных. Лет пяти, не больше. Светлые волосы, серьёзное, даже слишком серьёзное для такого возраста лицо, огромные серые глаза. Он не рисовал, не слушал сказку - он смотрел на неё. На Мильтиад. И в этом взгляде не было страха. Только интерес. Чистый, искренний, жадный интерес. Мильтиад моргнула. Мальчик не отвёл взгляда. - Ты, - сказала она, сама не зная зачем. - Подойди. - Госпожа... Женщина побледнела, дети замерли, кто-то всхлипнул. Но мальчик спокойно встал и подошёл. Остановился в двух шагах, задрав голову, чтобы видеть её лицо. Ростом он был ей примерно по пояс. - Как тебя зовут? - спросила Мильтиад. - Вирбель, - ответил он. Голос был тихий, но твёрдый. Ни грамма дрожи. - Ты не боишься меня, Вирбель? - спросила Тия и двинулась в свободный от детей угол, Вирбель пошел за ней. Мальчик подумал. Склонил голову набок, разглядывая её - сложную корону из кос, вплетённые цепочки, кристаллы, мерцающие в полумраке, ярко- голубые глаза с узорами в глубине. - Нет, - сказал он, наконец. - Почему? - У вас волосы звенят, - ответил он просто. - Как колокольчики в храме, только тише. А у колокольчиков злое лицо не бывает. Они всегда добрые. Мильтиад замерла. Кристаллы в её волосах, словно услышав, отозвались тихим переливом. Мальчик улыбнулся. - Вот, опять. Красиво. - Ты слышишь звон? - спросила Мильтиад. - Да. - Вирбель кивнул. - Он всегда чуть- чуть звенит, когда вы идёте. А когда вы сердитесь - громче. Сейчас не сердитесь. Сейчас... - Он прислушался к чему- то, недоступному другим. - Сейчас вы удивлены. Мильтиад смотрела на него и чувствовала, как в груди шевелится что- то давно забытое. Тёплое. Опасное. Так смотрела на неё только Лейла. Тоже без страха, тоже видя то, чего не видели другие. - Садись, - сказала она коротко и указала на место рядом с собой у стены. Вирбель послушно сел, подобрав под себя ноги. Остальные дети смотрели на них с удивлением и лёгкой завистью - эльфийка, которая всех пугала, вдруг позвала к себе этого тихого мальчика. - Ты умеешь читать? - спросила Мильтиад. - Немного. - Вирбель опустил глаза. - Мама учила, но она... она не пришла. Когда демоны напали. Мильтиад промолчала. Она знала эту боль - боль потери. Она жила с ней уже больше тысячи лет. И не нашла слов, чтобы утешить. Вместо этого спросила: - Хочешь, я научу тебя читать лучше? Вирбель поднял на неё глаза. В них зажглась такая надежда, такая жажда жизни, что у Мильтиад перехватило дыхание. - Правда? - выдохнул он. - Правда. Но при одном условии. - Каком? - Тишину не нарушать. Мальчик улыбнулся - широко, по- детски счастливо, впервые за эти дни. - Обещаю! С этого дня всё изменилось. Мильтиад спускалась вниз каждый вечер и занималась с Вирбелем. Учила его буквам, потом словам, потом простейшим магическим символам. Мальчик схватывал всё на лету - у него был редкий дар чувствовать пространство, видеть связи между вещами, которые другим казались не связанными. - Смотри, - говорила Мильтиад, рисуя в воздухе светящуюся линию. - Это расстояние. Между мной и тобой - примерно два локтя. Но если я захочу, я могу сделать так, что эти два локтя превратятся в бесконечность. - Как? - спрашивал Вирбель, не отрывая глаз от её пальцев. Глаза его горели. - Я не знаю, как объяснить словами. Это нужно чувствовать. Смотри ещё раз. Она показывала, он повторял. У него получалось. Криво, слабо, едва заметно - но получалось. Тонкая нить маны тянулась от его пальцев, пытаясь ухватить саму ткань реальности. - У тебя талант, - сказала Мильтиад однажды, после того как Вирбель сумел на мгновение замедлить падение камешка, подброшенного в воздух. - Редкий талант. Если будешь тренироваться, сможешь стать великим магом. Вирбель посмотрел на неё серьёзно, с той взрослой серьёзностью, которая так удивляла в пятилетнем ребёнке: - А вы меня научите? - Если останешься жив. - Я останусь. Я сильный. Мильтиад усмехнулась - впервые за много лет. Коротко, почти незаметно, но уголки губ дрогнули. - Сильный, говоришь? Ну- ка, покажи, какой ты сильный. Сожми это расстояние между нами в точку. Вирбель сосредоточился, наморщил лоб, вытянул руку... и ничего не произошло. - Не получается, - расстроено сказал он. - Конечно, не получается. Ты занимаешься всего месяц. Магии учатся годами. Десятилетиями. - А вы сколько учились? - Я - тысячи лет, - спокойно ответила Мильтиад. - И до сих пор учусь. Вирбель открыл рот. Глаза его стали огромными. - Тысячи? Вы такая старая? - Такая старая, - подтвердила Мильтиад. - Иди спать. Вирбель не уходил. Стоял, смотрел на неё, о чём- то напряжённо думал. - Госпожа Мильтиад, - сказал он, наконец. - А когда я вырасту и стану сильным, я буду вас защищать. - Меня? - она удивлённо подняла бровь. - Зачем меня защищать? - Чтобы вы не были одна, - серьёзно ответил мальчик. - Вы же тут совсем одна живёте, да? Башня большая, а вы одна. А если кто обидит? Если демоны придут? Я буду вас защищать. Мильтиад долго молчала. Смотрела на этого маленького человечка, который стоял перед ней с таким серьёзным лицом, будто уже был взрослым воином. В груди что- то сжималось - тепло, боль, воспоминание. - Хорошо, - сказала она, наконец. Голос её чуть дрогнул. - Я запомню. Дети прожили в башне три месяца. За это время Мильтиад привыкла к ним. К их тихим играм, к их шепоту, к их присутствию. Она даже разрешила нескольким самым любопытным заходить в свою лабораторию и смотреть, как она колдует - но только издалека и молча. Но Вирбель оставался её любимцем - она не могла себе в этом признаться, но это было так. Она учила его не только читать, но и основам магии. Показывала, как чувствовать ману, как направлять её, как строить простейшие барьеры. Мальчик впитывал знания как губка, каждый раз возвращаясь за новой порцией. - Почему вы не показываете другим? - спросил Вирбель однажды, когда они сидели у камина и Мильтиад объясняла ему разницу между видами магических барьеров. - У них нет дара, - ответила Мильтиад, глядя на него. - А если нет дара, учить бесполезно. Только время тратить. - А у меня есть? - Есть. Вирбель задумался, глядя на огонь. - А я смогу когда- нибудь делать, как вы? Растягивать расстояние? - Сможешь. Если будешь упорно учиться. - Буду! - твёрдо сказал он, повернувшись к ней и смотря ей в глаза. - Я стану самым сильным магом. И тогда... - Что тогда? - Тогда... вы мной будете гордиться. - Смущено произнес Вирбель и отвел взгляд обратно на камин. Мильтиад смотрела на него долгим взглядом и молчала. Перед глазами вдруг встала Лейла - такой же серьёзный ребёнок, тоже смотревший на неё с надеждой, тоже искавший её одобрения. - Я уже горжусь, - наконец, тихо сказала она. - А теперь иди спать. Вирбель улыбнулся и убежал. А Мильтиад долго сидела у камина, глядя на огонь, и слушала звон своих кристаллов. Лейла, - думала она. - Ты видишь? Я снова привязалась. Снова позволила себе чувствовать. И мне снова будет больно, когда он уйдёт. Но почему- то от этой мысли не хотелось закрываться. Когда за детьми пришли - демонов отогнали подоспевшие отряды из компании «Норм», и опасность миновала, - Вирбель долго стоял на пороге, не решаясь уходить. Было утро. Солнце только поднималось над горами, окрашивая снег в розоватые тона. Дети уже построились в колонну, готовые к спуску, женщины пересчитывали их, проверяли, все ли на месте. Только Вирбель стоял отдельно, у самой двери, и смотрел на Мильтиад. - Госпожа Мильтиад, - сказал он, теребя край куртки. - А вы будете приходить? Ну, в деревню? Я буду ждать. - Зачем? - спросила она, хотя уже знала ответ. - Чтобы учить меня дальше. Вы же обещали. - Я обещала научить тебя читать. Ты уже умеешь. - Но магии! Вы говорили, магии нужно учиться годами. Десятилетиями! Мильтиад молчала. Она действительно не планировала больше спускаться к людям. У неё были свои дела, свои исследования, своя тишина. Но этот мальчик... он смотрел на неё так, как Лейла когда- то. Без страха. С верой. - Хорошо, - сказала она. - Я буду приходить раз в год. Проверять твои успехи. Вирбель просиял так, будто ему подарили весь мир. - Честно? - Честно. Он вдруг порылся в кармане, достал смятый клочок бумаги и протянул ей. - Это вам. На память. Мильтиад развернула. На бумаге коряво, по- детски, были нарисованы две фигурки: одна с мечом (палка, увенчанная кривой загогулиной), другая - с волнистыми линиями вокруг головы. Под ними было выведено дрожащей рукой: «Леди Тия и я». - Это вы и я, - объяснил Вирбель, хотя это и так было очевидно. - Когда вырасту, буду вас защищать. Я же обещал. Мильтиад спрятала рисунок в складках одежды, туда, где хранила самое дорогое. - Иди, - сказала она. - Тебя ждут. Вирбель кивнул и побежал догонять остальных. У самой двери обернулся, помахал рукой и скрылся в снежной пелене. Мильтиад долго стояла на пороге, глядя ему вслед. Кристаллы в волосах звенели тихо, задумчиво. - Тысячу двести лет, - прошептала она. - И снова... Она не договорила. Ветер подхватил её слова и унёс в горы. В башне снова стало тихо. Но это была другая тишина - не та, пустая и холодная, что поселилась здесь после смерти Лейлы. В этой тишине жило что- то новое. Тёплое. Мильтиад поднялась в комнату, где всё ещё спала Лейла в коконе остановленного времени. Села рядом, взяла её руку - вечно тёплую, вечно живую на вид. - Ты была права, - сказала она тихо. - Тишина не пустая. Она просто другая. И иногда в неё приходят дети. Она помолчала, глядя на спокойное лицо подруги. - Его зовут Вирбель. Ему пять лет. Он слышит звон моих кристаллов и не боится. Он сказал, что будет меня защищать. - Она горько усмехнулась. - Смешной. Ему пять лет, а он уже обещает. Но в его глазах... в его глазах я вижу свет. Такой же, как был в твоих. Она сжала пальцы Лейлы. - Я обещала ему, что буду приходить. И буду. А ещё... - Она перевела взгляд на окно, за которым кружилась снежная пыль. - Я решила найти способ отпустить тебя. Найду ритуал, обряд, слова, которые надо сказать. Говорят, на центральном континенте, в старых храмах, сохранились знания о проводах души. Может быть, когда-нибудь я отправлюсь туда. Она посмотрела на застывшее лицо Лейлы. - Но сначала я научу этого мальчика тому, что умею. Он обещал меня защищать. Может быть... может быть, он тоже сможет научить меня чему- то. Тому, что я забыла за эти века. Она наклонилась и поцеловала Лейлу в лоб. - Я вернусь, - сказала она, вставая. - Я всегда возвращаюсь. Кристаллы в волосах звенели светло и чисто, как никогда прежде. Внизу, в долине, маленький мальчик по имени Вирбель шагал в сторону деревни, крепко сжимая в кармане восьмиконечную звезду - ту, которую Мильтиад подарила ему на прощание. Он ещё не знал, что это знакомство изменит всю его жизнь. Она ещё не знала, что этот мальчик станет для ней чем- то большим, чем просто учеником. Но где- то в глубине тысячелетнего сердца уже зарождалось тепло, которому суждено было расти ещё долгие годы.