Мильтиад: Плетущая тишину

История, которая могла бы случиться, но не случилась. Где-то на центральном континенте, маленький городок на перекрёстке дорог 1234 год по Общему летосчислению Дождь лил третий день подряд. Мильтиад сидела в углу маленькой таверны, глядя на мутное окно, по которому стекали капли. Городок назывался как-то скучно - Каменный Брод, - и она задержалась здесь только потому, что дороги развезло, а ночевать под открытым небом в такую погоду не хотелось даже эльфийке. В таверне было сыро и шумно. За соседними столами пили, спорили, играли в кости. Кто-то громко смеялся, кто-то пел фальшивым голосом. Тия сидела в своём углу, пила травяной отвар и думала о своём. Она думала о Лейле. О том, что заклинание слабеет. О том, что она так и не нашла ничего, кроме горького понимания: никакого ритуала нет. И о Вирбеле. Она думала о нём чаще, чем хотела бы признаться. Где он сейчас? Жив ли? Помнит ли? Ответа не было, как не было писем все эти годы. - Госпожа? Голос вырвал её из раздумий. Перед столом стоял мальчишка лет двенадцати, мокрый с ног до головы, сжимающий в руках замызганный конверт. - Ты ко мне? - удивилась Тия. - Ну... - мальчишка замялся, - тут сказали, эльфийка в углу. Вы же эльфийка? - он с сомнением посмотрел на неё. - Да. - Тогда вам. - Он протянул конверт. - Дядька торговый просил передать. Сказал, с севера идёт, обещали заплатить, если доставлю. Дядька тот дальше пошёл, а я тут живу, вот и... - Спасибо, - коротко сказала Тия и протянула ему монету. Мальчишка просиял и убежал, даже не дождавшись, пока она откроет письмо. Тия вертела конверт в руках. Простой, грубой бумаги, заляпанный грязью и, кажется, кровью. Обратного адреса не было. Только её имя, выведенное торопливым, но твёрдым почерком. Она узнала его сразу. Сердце пропустило удар. Она разорвала конверт дрожащими пальцами - и через мгновение читала письмо, не замечая ни шума таверны, ни дождя за окном, ни собственного участившегося дыхания. «Леди Тия. Я не знаю, дойдёт ли это письмо. Торговец сказал, что идёт на юг, обещал передать кому-нибудь по пути. Почта здесь - решето, я уже понял. Но если не писать, точно не дойдёт. А если писать - может, судьба сжалится. Я не знаю, с чего начать. Наверное, с главного: я жив. Это уже хорошо, да? У нас тут было тяжёлое лето. Демоны, бандиты, а потом и люди - война с соседями. Я не хочу вдаваться в подробности, но... бывает трудно. Очень трудно. Иногда я ложусь спать и думаю: а проснусь ли? Иногда мне снятся лица тех, кого я не успел спасти. Иногда - тех, кого пришлось убить. Шрамов прибавилось. Один - вот тут, - он нарисовал маленькую стрелку на полях к рисунку, - на боку. Почти достали. Но ничего, зажило. Шарф говорит, я слишком много на себя беру. Эре (помнишь ту девочку? она теперь в академии!) таскает мне еду, когда я забываю есть. Хорошие они. Но... Но иногда мне кажется, что я один. Понимаешь? Кругом люди, свои, чужие, а внутри - пустота. И только когда вспоминаю тебя, эту пустоту заполняет что-то тёплое. Тия, я скучаю. Я скучаю по твоей тишине. По звону кристаллов. По тому, как ты смотришь на огонь и молчишь, а я сижу рядом и тоже молчу, и это молчание лучше любых разговоров. Я скучаю по башне. По ветру на плато. По тому дню, когда ты сказала: «Просто Тия». Я знаю, что ты ищешь свой ритуал. Я знаю, что это важно. Я не прошу тебя возвращаться раньше времени. Но я прошу - пожалуйста, будь жива. Будь там. Знай, что я держусь только мыслью, что однажды вернусь. Не в деревню. К тебе. Твой Вирбель.» Тия перечитала письмо три раза. Первый - не веря глазам. Второй - смахивая слёзы, которые вдруг потекли сами. Третий - уже спокойнее, впитывая каждое слово, каждую букву, каждую неровную строчку. Он жив. Он думает о ней. Он скучает. Боже, как же я сама скучала. Она сидела, прижимая письмо к груди, и не замечала, что в таверне давно стих шум, что свеча догорает, что за окном уже не дождь, а редкий снег. Она видела только его - того мальчишку, который вырос в мужчину, который писал эти строки, наверное, ночью, при тусклом свете, уставший и раненый, но не теряющий надежды. «Я держусь только мыслью, что однажды вернусь к тебе». Тия закрыла глаза. Внутри неё что-то щёлкнуло. Тот самый момент, когда долгие сомнения, страхи, колебания вдруг собираются в одну точку и взрываются ясностью. Я тоже держусь только мыслью, что вернусь к тебе. Она встала, подошла к стойке, попросила бумагу и перо. И написала ответ. Короткий. Самый важный. «Я жива. Я помню. Я вернусь. Жди. Тия.» Она сложила листок, запечатала, долго смотрела на него. А потом разорвала. Не дойдёт, - подумала она. - Слишком ненадёжная почта. Слишком далеко. Слишком... Она спрятала обрывки в карман, рядом с письмом Вирбеля. Но я вернусь. Обязательно вернусь. Дождь за окном сменился снегом. Тия смотрела на белые хлопья и чувствовала, как внутри разгорается тепло. То самое, которое она так долго гасила. То самое, которое он назвал «пустотой, заполненной чем-то тёплым». - Я иду, Вирбель, - прошептала она. - Я иду. Наутро она покинула Каменный Брод и повернула на север. Впервые за три года - без сомнений. Это письмо она будет хранить до самой встречи. А обрывки своего ответа - выбросит в придорожный костёр, глядя, как искры уносятся в небо. Но они оба будут знать: теперь они есть друг у друга. Даже за тысячи лиг.