Чистокровная

Осень тысяча девятьсот сорок третьего года встретила Хогвартс промозглым ветром и бесконечными дождями, которые барабанили по стеклам Большого зала так, будто кто-то рассыпал тысячу горошин. За окнами было серо и хмуро, но внутри замка жизнь кипела. Завтрак подходил к концу, над столами витал запах яичницы, тостов и тыквенного сока, а совы, как обычно, умудрялись ронять письма прямо в чью-нибудь тарелку. За когтевранским столом Лита Джонсон рассеянно помешивала чай, поглядывая на преподавательский стол. Там, в центре, восседал директор Диппет с своей неизменной сладковатой улыбкой и пустым взглядом человека, который привык доверять другим всю сложную работу. Рядом с ним профессор Дамблдор, тогда еще просто преподаватель трансфигурации с чуть тронутыми сединой волосами и пронзительно-голубыми глазами за очками-половинками, о чем-то тихо беседовал с деканом Когтеврана. Лита задумалась, о чем они говорят — Дамблдор всегда казался ей человеком, который знает что-то, чего не знают другие, и это одновременно притягивало и пугало. Джонни Беллоу сидел через несколько человек от неё и увлеченно обсуждал что-то с профессором Дамблдором, который подошел к когтевранскому столу перекинуться парой слов со студентами. Дамблдор слушал Джонни с живым интересом, его глаза поблескивали, и он изредка кивал, словно подтверждая что-то, известное лишь ему одному. За пять лет Джонни успел зарекомендовать себя как один из самых способных учеников на курсе. Дамблдор не раз отмечал его работы по трансфигурации, а иногда даже оставлял после уроков, чтобы обсудить какие-то сложные темы, выходящие за рамки программы. Чарьı тогда вел пожилой профессор Виндиктус Виридиан, известный в узких кругах как автор учебника по теории чар, но как преподаватель он был настолько скучным, что студенты делили его лекции на "до того как уснул" и "после того как проснулся". Джонни и у него умудрялся получать высшие баллы, хотя сам потом посмеивался в компании друзей, что засыпал на каждом втором занятии и просто удачно пересказывал учебник. Лита поймала взгляд Джонни через стол и улыбнулась. Он подмигнул ей и вернулся к разговору с Дамблдором. Она снова покраснела и уткнулась в чашку, делая вид, что ужасно заинтересована осадком на дне. Её собственные успехи были скромнее, но Когтевран дал ей то, что она любила больше всего — тишину библиотеки и возможность копаться в древних фолиантах, разгадывая загадки, которых в старом замке хватало с лихвой. Профессор Бинс по-прежнему читал историю магии монотонно, как старый паровоз, но Лита умудрялась даже в его лекциях находить интересные детали, за что призрак однажды назвал её "редкой внимательной студенткой". Это прозвучало так забавно, что Марла потом неделю дразнила сестру, пародируя голос привидения. За слизеринским столом было шумно. Дион Фрагеонн, как обычно, прихорашивался перед маленьким карманным зеркальцем, которое носил с собой повсюду, и делал вид, что происходящее вокруг его совершенно не касается. Идеально уложенные волосы, безупречно завязанный галстук, снисходительное выражение лица — за пять лет он довел свой образ до совершенства. Рядом Джон сосредоточенно жевал тост, но взгляд его то и дело ускользал к пуффендуйскому столу, где Марла Джонсон раздавала указания первокурсникам. Она помогала старосте факультета организовывать осенний праздник, и вид у неё был такой деловой, будто она заправляла всем Хогвартсом, а не просто расставляла тыквы по углам. За пять лет Марла расцвела. Из девочки, которая тащила чемоданы и командовала сестрой, она превратилась в ту, к кому шли за советом и помощью. Пуффендуй её обожал. Она была справедливая, сильная и никогда не боялась сказать правду в лицо, даже профессору Слизнорту, который однажды на зельеварении попытался приписать себе её удачно сваренное зелье забвения. Слизнорт, старый лис с серебристыми волосами и вечной слащавой улыбкой, тогда открыл рот, чтобы выдать очередную историю о том, как он сам в молодости варил это зелье, но Марла посмотрела на него так, что слова застряли у него в горле. Он тут же заулыбался ещё слаще и сказал, что это, конечно же, заслуга мисс Джонсон, просто он хотел проверить, помнит ли класс теорию. С тех пор он предпочитал с ней не связываться, хотя в свой "Клуб слизней" всё равно приглашал каждый год — такие студенты, как Марла, украшали его коллекцию талантов, даже если они были маглорожденными и имели привычку сверлить взглядом профессоров. Она перехватила взгляд Джона, едва заметно улыбнулась и тут же отвернулась к первокурсникам. Их отношения с Джоном оставались тайной, которую они хранили уже четвертый год. Дион делал вид, что ничего не замечает, хотя иногда смотрел на брата с каким-то странным выражением — то ли осуждения, то ли зависти, то ли непонятной гордости за то, что Джон посмел пойти против правил, на которые сам Дион никогда бы не решился. Джон тем временем стал одним из лучших охотников команды Слизерина по квиддичу. На первом курсе он боялся летать выше трех метров, а теперь носился над полем так, что снитч, казалось, сам прыгал ему в руки. Тренировки выматывали, но он любил это чувство свободы, когда ветер свистит в ушах и весь мир остается далеко внизу. И любил, когда Марла тайком приходила на игры, прячась где-нибудь на трибунах подальше от слизеринских фанатов. Он всегда знал, где она сидит, даже не глядя, и когда забивал гол, ловил себя на том, что улыбается не толпе, а одной маленькой фигурке в желто-черном шарфе. Дион квиддич не выносил. Он называл это "варварским развлечением для тех, кто не умеет поддерживать светскую беседу за чашечкой чая". Но на игры брата ходил исправно, сидел с каменным лицом, скрестив руки на груди, и делал вид, что ему ужасно скучно. Внутри он переживал так, что однажды, когда Джон чуть не пропустил бладжер, летящий прямо в голову, Дион сломал программку, даже не заметив этого, а потом полчаса отмахивался от вопросов, что это за хруст был. Джонни тоже играл в квиддич за Когтевран, но скорее для удовольствия, чем ради побед. Он был неплохим охотником, но настоящей его страстью оставалась магия в её теоретическом смысле — заклинания, трансфигурация, защита. И Лита. Лита была его главной страстью, и об этом, в отличие от пары Джон-Марла, знали все. Их часто видели вместе в библиотеке, в пустующих классах, у озера, где они сидели на траве, пока позволяла погода. Джонни мог часами рассказывать ей про теорию чар или недавно прочитанную книгу по трансфигурации, а она слушала, улыбалась, и иногда он замолкал на полуслове и просто смотрел на неё, и тогда Лита чувствовала, как сердце ухает вниз, будто она падает с метлы, и это было самое прекрасное чувство на свете. В тот вечер всё и началось. Первое приключение. Тайная комната. В библиотеке уже гасили свет, мадам Пинс выгоняла последних засидевшихся учеников, но Лита не торопилась уходить. У неё было разрешение от декана Когтеврана на работу в запретной секции — она писала сложное эссе по древним рунам, и без пары редких книг было не обойтись. Мадам Пинс скрепя сердце пустила её туда под присмотром, но присмотр ослаб, когда старая библиотекарша отвлеклась на шумных гриффиндорцев, влетевших в библиотеку с какими-то дурацкими вопросами. Лита задержалась чуть дольше положенного. Она уже собралась уходить, когда её взгляд упал на тонкую потрепанную тетрадь, засунутую между огромными фолиантами по истории магии. Тетрадь явно была не библиотечная — старая, потрепанная, но с аккуратным почерком, чья-то личная. Лита оглянулась по сторонам, убедилась, что никто не смотрит, и вытащила её. Почерк был красивым, старомодным, с завитушками, но сами записи заставили её похолодеть. Там было про тайную комнату, про чудовище, про очищение школы от маглорожденных. Кто-то вел дневник своих изысканий, тщательно записывая каждую найденную зацепку, каждую легенду, каждый слух, и даже не скрывал своих взглядов на тех, кто "оскверняет Хогвартс своей грязной кровью". Лита захлопнула тетрадь, сунула её под мантию и вылетела из библиотеки быстрее, чем мадам Пинс успела спросить, всё ли в порядке. Сердце колотилось где-то в горле. В тот же вечер в пустующем классе на пятом этаже она показала находку Джонни. Тот прочитал несколько страниц, и его лицо становилось всё мрачнее. — Это же чистой воды фанатик, — сказал он тихо, откладывая тетрадь. — Смотри, тут даже схемы есть. Он искал вход в тайную комнату. И судя по заметкам, почти нашел. Тут написано про третий этаж, левое крыло, женский туалет. Плакса Миртл как раз там обитает. — Мы должны сообщить профессорам, — прошептала Лита, кусая губы. — Кому? Диппету? — Джонни горько усмехнулся. — Он и привидение не найдет, если оно само не постучит в дверь директорского кабинета. А Дамблдор... я не знаю, Лита. Если это правда, если кто-то из учеников пишет такое... нам сначала нужно убедиться самим. Они уговорили Марлу и Джона пойти с ними. Дион увязался сам, заявив, что если они вляпаются в неприятности без него, то обидятся, что его не позвали. На самом деле он просто боялся, что Джонни пострадает, а признаваться в этом не собирался даже себе самому. В женском туалете на третьем этаже было сыро и пахло плесенью. Где-то в трубах рыдала Плакса Миртл, и эхо разносило её всхлипы по всему помещению, делая и без того жуткое место ещё мрачнее. — Ну и местечко, — поморщился Дион, рассматривая раковины с видом оскорбленного аристократа. — И ради этого мы сюда приперлись? Здесь даже зеркала нормального нет. — Смотрите, — тихо сказала Лита. Она подошла к одной из раковин и провела пальцем по краю. — Тут змейка выгравирована. Совсем маленькая. В книге было написано: "Откройся" на змеином языке. Джонни нахмурился, рассматривая раковину. — А кто у нас умеет говорить на змеином? — Марла перевела взгляд на Джона. Тот побледнел так, что даже в тусклом свете было заметно. — Вы чего? Я не... я даже не знаю, как это звучит. В нашей семье никогда не было змееустов. Это же редкость, почти легенда. Дион фыркнул, пытаясь скрыть собственное напряжение. — Чистокровный, а змеиного не знаешь. Позор семье. — Сам ты... — начал Джон, но договорить не успел. Краем глаза он заметил движение в темноте за колоннами и резко обернулся, хватаясь за палочку. Из тени вышел парень. Высокий, темноволосый, с красивым, но каким-то неправильным лицом — слишком правильные черты, слишком холодные глаза, слишком спокойная уверенность в каждом движении. На груди у него красовался значок старосты. Том Реддл улыбнулся, но улыбка не коснулась глаз, застыв где-то на губах, как маска. — Вечерняя прогулка, мисс Джонсон? — спросил он вкрадчиво, и голос его звучал почти ласково, но от этой ласковости по коже побежали мурашки. — И не одна. Нарушаете правила, да еще и целой компанией. А вы, Фрагеонны, — он перевел взгляд на братьев, — тут какими судьбами? Не ожидал увидеть слизеринцев в компании маглорожденных. Дион открыл рот, чтобы съязвить в ответ, но Джонни шагнул вперед, заслоняя собой Литу. — Мы просто гуляли, — сказал он спокойно, хотя внутри всё кипело. — А ты что здесь делаешь, староста? Проверяешь туалеты на наличие нарушителей? Скучная у тебя работа. Реддл перевел на него взгляд, и в глазах на мгновение мелькнуло что-то опасное, почти звериное. — Беллоу, кажется? — протянул он. — Когтевран. Любимчик Дамблдора, насколько я слышал. Умный, говорят. Но умные обычно не суют нос туда, где им не место. Особенно когда дело касается вещей, которых они не понимают. — Ты о чем? — спросил Джон настороженно, сжимая палочку. Реддл медленно обошел компанию, и все невольно поворачивались, следя за ним. Он остановился у раковины со змейкой, провел пальцем по тому же месту, что и Лита, и едва заметно улыбнулся чему-то своему. — Вы ищете то, чего не понимаете, — тихо сказал он. — И то, что найдете, вам не понравится. Убирайтесь отсюда. И забудьте эту книгу. — Откуда ты знаешь про книгу? — выдохнула Лита, и голос её дрогнул. Реддл посмотрел на неё долгим, тяжелым взглядом, от которого хотелось спрятаться и никогда не вылезать. Затем развернулся и ушел в темноту коридора, даже не оглянувшись. Шаги его стихли, и только эхо всхлипов Миртл напоминало, что они всё ещё в туалете, а не в страшном сне. Когда он ушел, Дион выдохнул так, будто всё это время не дышал. — Что это было? — спросил он севшим голосом. — Он что, следил за нами? — Он знал про книгу, — прошептала Лита. — Он знал, что мы придем. Откуда, Джонни? Джонни молчал, глядя в темноту, где скрылся Реддл. Внутри росло нехорошее предчувствие, тяжелое и липкое, как туман над озером. Надо было сообщить профессорам. Дамблдор бы понял. Но они уже упустили момент. — Пошли отсюда, — сказал он наконец. — Быстро. Они выбежали из туалета и больше никогда туда не возвращались. А книгу Лита сожгла в камине в гостиной Когтеврана в ту же ночь, глядя, как корчатся страницы с аккуратным почерком Тома Реддла. Диппету они ничего не сказали. Побоялись. Или постеснялись. Или просто не поверили, что это важно. Каждый из них потом жалел об этом долгие годы. --- Второе приключение. Хогсмид. В Хогсмид они поехали втроем. Марла, Лита и Джонни. Дион задержался на факультативе по древним рунам — единственном предмете, который он считал достойным своего внимания, а Джон был на тренировке, готовился к важному матчу с Гриффиндором. Девчонки хотели зайти в «Сладкое королевство» за лакричными палочками и заодно прикупить подарки родителям к Рождеству, а Джонни просто увязался, чтобы таскать их сумки, хотя сам был гордый и говорил, что просто хочет прогуляться и подышать воздухом. В «Трех метлах» было людно и шумно, пахло сливочным пивом и дымом камина, где потрескивали поленья. Они взяли по кружке и устроились в углу, обсуждая последние новости. Марла рассказывала, как Слизнорт в очередной раз пытался зазвать её в свой клуб, обещая полезные знакомства и "очень влиятельных людей", а она его послала, вежливо, но так, что больше не пристает. Лита смеялась, представляя лицо профессора. Джонни отпускал шутки и чувствовал, как хорошо вот так сидеть с ними, в тепле, и ни о чем не думать. Вдруг дверь распахнулась, и внутрь ввалилась группа людей в темных плащах. Лица у них были скрыты глубокими капюшонами, но то, как они двигались, как оглядывали зал цепкими, хищными взглядами, не предвещало ничего хорошего. В воздухе будто повеяло холодом, хотя камин горел ярко. Джонни напрягся и положил руку на палочку под столом, делая вид, что просто поправляет мантию. Марла переглянулась с ним и сделала то же самое, лицо её стало каменным. Лита замерла, стараясь дышать тихо и не привлекать внимания. Один из темных магов подошел к стойке и что-то тихо спросил у бармена. Тот побледнел и покачал головой, пятясь назад. Маг резко схватил его за грудки, что-то прошипел, но тут же отпустил, заметив, что на них смотрят слишком многие. Компания развернулась и направилась к выходу, но проходя мимо столика, где сидели ребята, один из них вдруг остановился как вкопанный и уставился на Литу. Она сжалась под этим взглядом, чувствуя, как кожа покрывается мурашками. — Маглорожденная, — произнес он тихо, с какой-то странной, почти сладкой интонацией, от которой кровь стыла в жилах. — Чую. Что ты здесь делаешь, грязнокровка? Лита побелела так, что веснушки, если бы они были, проступили бы ярче. Джонни вскочил мгновенно, палочка уже была в руке, направленная на мага. — Отойди от неё, — сказал он спокойно, но в голосе звенела сталь, готовая сорваться в бой. Маг усмехнулся под капюшоном. Звук был неприятный, скрежещущий. — Щенок. Убери палочку, пока я не... Он не договорил. Марла встала рядом с Джонни, и вид у неё был такой, что любой здравомыслящий человек побежал бы без оглядки. Она не кричала, не угрожала, просто стояла, сжимая палочку, и смотрела на мага так, будто прикидывала, с какого заклятия начать. Трое студентов против пятерых темных магов. Шансов ноль, если считать по головам. Но Марле было плевать на математику. — Я сказала, отойди от моей сестры, — процедила она сквозь зубы. — Прямо сейчас. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как потрескивают поленья в камине. Кто-то из посетителей уже полез под столы, кто-то готовил палочки, но никто не вмешивался. Маги переглянулись. Старший, тот, что стоял у стойки, махнул рукой. — Не здесь, — бросил он коротко. — В другой раз. И вышел, хлопнув дверью так, что звякнули кружки на стойке. Когда они ушли, Джонни опустил палочку и выдохнул. Руки у него дрожали мелкой дрожью, хотя он пытался это скрыть. Лита смотрела на него и не могла поверить, что он готов был драться за неё один против пятерых, даже не думая о последствиях. — Ты сумасшедший, — прошептала она. — Зато красивый, — улыбнулся Джонни, пытаясь шутить, но улыбка вышла натянутой и тут же погасла. Марла молчала, глядя на дверь, за которой скрылись маги. Ей было страшно, но страшнее было другое — холодное, липкое понимание, что это только начало. Что мир за стенами Хогвартса меняется, и эти люди с капюшонами — не случайность, а знак того, что скоро станет гораздо хуже. — Пошли отсюда, — сказала она наконец. — Быстро. Они вышли на улицу и молча дошли до «Сладкого королевства», но настроение было уже испорчено. Лакричные палочки купили, но никто их не ел. --- Третье приключение. Дуэль. Джон возвращался с тренировки поздно вечером. В команде был разнос после проигрыша Гриффиндору, капитан орал так, что в раздевалке, казалось, штукатурка сыпалась с потолка. Джон вымотался и злился — на себя, на команду, на дурацкий бладжер, который пропустил в самом конце. Он мечтал только о горячем душе и кровати, но до подземелий Слизерина нужно было еще дойти через ползамка. На лестнице, ведущей в подземелья, его ждали. Том Реддл стоял, прислонившись к стене, и в тусклом свете факелов его глаза казались красноватыми, почти светящимися. Рядом с ним топтались двое старшекурсников с его факультета — Мальсибер и чего-то там, Джон даже имен их не запоминал, такие же мерзкие и преданные Реддлу, как цепные псы. — Фрагеонн, — лениво протянул Реддл, когда Джон поравнялся с ними. — Задержись-ка. Поговорить надо. Джон остановился, но палочку держал наготове, спрятанную в рукаве. Сердце колотилось где-то в горле, но он заставил себя смотреть Реддлу прямо в глаза. — Чего тебе? — Я слышал, ты водишься с грязнокровками, — Реддл произнес это слово с такой интонацией, будто пробовал его на вкус. — С той пуффендуйской девкой, Джонсон. И с её сестрой, и с компанией когтевранских выродков во главе с твоим дружком Беллоу. Это правда? Джон молчал, сверля Реддла взглядом, чувствуя, как внутри закипает злость. — Я задал вопрос, — тихо сказал Реддл, и в голосе его послышалось что-то такое, от чего волосы на затылке встали дыбом. Что-то древнее и опасное. — Мое дело, с кем я вожусь, — ответил Джон, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Реддл шагнул к нему, и старшекурсники двинулись следом, окружая Джона. — Ты чистокровный, Фрагеонн. Твоя семья древняя, твоя кровь чиста. Ты должен понимать, что кровь надо беречь, что нельзя смешивать её с отребьем. А ты позоришь свой род, таскаясь за магловским мусором. — Заткнись, — рявкнул Джон, и сам удивился своей смелости. — Ты ничего про неё не знаешь. Ничего. — Я знаю достаточно, — усмехнулся Реддл. — И я знаю, что такие, как ты, не заслуживают чистой крови. Ты предатель. А предателей... Палочка Реддла взметнулась вверх быстрее, чем Джон успел моргнуть. Заклятие ударило ему в грудь, отбрасывая к каменной стене. Джон рухнул на пол, но тут же вскочил, выхватывая свою палочку, и крикнул первое, что пришло в голову: — Ступефай! Красная вспышка ушла в пустоту — Реддл легко уклонился, даже не шелохнувшись, будто знал заранее, куда полетит заклятие. — Жалко, — процедил он сквозь зубы. — Экспеллиармус! Палочка Джона вылетела из руки, описала дугу в воздухе и покатилась по каменному полу, звякнув где-то в темноте. Он остался беззащитным, прижатый к стене, а Реддл подходил медленно, с улыбкой, от которой кровь стыла в жилах. — А вот теперь мы поговорим по-настоящему, — сказал он почти ласково. В этот момент из темноты лестничного пролета вылетело яркое заклятие, ударившее прямо в Реддла. Он покачнулся, но устоял, зло обернувшись. Из-за угла выскочил Дион, с палочкой наготове, и вид у него был такой, будто он готов убить, несмотря на всю свою аристократичную невозмутимость. — Отойди от моего брата, — сказал Дион тихо, но так, что даже старшекурсники Реддла попятились на шаг. Реддл усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Оба Фрагеонна. Какая честь. Защищаете друг друга, как щенки. Трогательно. Он взмахнул палочкой, и в Диона полетело заклятие, темное, быстрое, но тот отразил его, хоть и с трудом — щит вспыхнул и погас, но заклятие ушло в сторону. Началась дуэль. Двое против одного, но Реддл был сильнее, чем они думали. Его заклятия летели одно за другим, темные, быстрые, смертоносные — он не играл, он бил на поражение. Джон, подобравший свою палочку, встал рядом с братом, и они сражались вдвоем, прикрывая друг друга. — Протего! — крикнул Джон, создавая щит. Реддл рассмеялся, и смех этот эхом разнесся по каменным коридорам. — Думаете, ваш щит спасет вас от меня? Глупцы. Он начал читать какое-то заклятие, длинное, на змеином языке, шипящее и тягучее, и в коридоре резко похолодело — так, что дыхание стало вырываться облачками пара. Тьма сгущалась вокруг него, и Джон с ужасом понял, что они проигрывают. Что Реддл сильнее, чем любой студент их возраста. Что он монстр в человеческом обличье, и никакой щит их не спасет. И тогда случилось то, чего никто не ожидал. Из-за угла вылетело сразу два заклятия, ярких, мощных. Одно ударило в старшекурсников, стоявших за спиной Реддла, сбивая их с ног — они рухнули как подкошенные. Второе попало прямо в Реддла, разрывая его концентрацию. Заклятие на змеином оборвалось на полуслове, тьма рассеялась. Джон и Дион обернулись. Позади них стояли Джонни, Марла и Лита. Запыхавшиеся, бледные, с палочками наготове, но глаза горели решимостью. Джонни шагнул вперед и встал плечом к плечу с друзьями. Реддл переводил взгляд с одного на другого — пятеро против него и двух валяющихся без сознания подручных. Даже он понимал, что шансов нет. Он медленно опустил палочку, и на лице его снова появилась та самая холодная, ничего не выражающая улыбка. — В другой раз, — прошипел он, поднимая своих подручных магией. — В другой раз вы ответите за всё. И они исчезли в темноте коридора, растворились в ней, будто их и не было. Только холод остался. Джон прислонился к стене и сполз по ней на пол. Руки дрожали, дыхание сбивалось, в груди болело там, куда попало первое заклятие Реддла. Дион стоял рядом, тяжело дыша, и смотрел на брата так, будто видел в первый раз. Марла подбежала к Джону, упала рядом на колени и обняла его, прижимая к себе, не обращая внимания на то, что Дион смотрит, что вообще-то они скрывали свои отношения целых четыре года. Ей было плевать. — Живой, дурак, — прошептала она в его волосы. — Живой. — А вы откуда взялись? — спросил Дион, глядя на Джонни. Голос у него сел. — Лита написала записку, — ответил Джонни, убирая палочку. — Сова принесла, когда вы уже ушли. Она почувствовала что-то неладное, сказала, что надо проверить. Мы побежали сразу. Хорошо, что успели. Дион посмотрел на Литу, которая стояла чуть поодаль и сжимала палочку так, что костяшки побелели. В его глазах впервые появилось что-то похожее на настоящее уважение, не наигранное, а искреннее. — Спасибо, — буркнул он. Лита кивнула, не в силах говорить. Внутри всё тряслось, коленки подкашивались, но она держалась. Они только что сражались с темным магом, который был сильнее их всех вместе взятых. И выжили. Чудом. — Пойдемте отсюда, — сказал Джонни, оглядывая тёмный коридор. — Быстро. Они ушли в гостиную Когтеврана, потому что туда Реддл бы не сунулся. Сидели молча, пили чай, который сварила Марла на маленькой плитке, спрятанной в сумке (старосты Пуффендуя умеют доставать всё, что нужно), и никто не говорил о том, что только что произошло. Но все знали: это не конец. Это только начало.