Часть 1
15 марта 2026 г., 21:53
Сеул в три часа утра напоминает заброшенный кинодекорацию. Огни мегаполиса мерцают сквозь вечную дымку смога, а редкие машины разрезают тишину проспектов, словно хирургические скальпели — плоть. Но в здании JYP Entertainment время течет иначе. Здесь нет дня или ночи, есть только бесконечный цикл: репетиция, запись, мониторинг, сон на диванах в студии и снова репетиция.
Хан Джисон сидел на полу в тренировочном зале №4. Зеркала во весь рост, отражающие каждый его изнуренный жест, казались ему холодными судьями. Он смотрел на свое отражение и не узнавал себя. Мешковатая толстовка, растрепанные волосы, бледная кожа, которая под светом люминесцентных ламп приобретала почти мертвенный оттенок.
В углу зала работал увлажнитель воздуха, издавая едва слышное шипение. Этот звук был единственным, что удерживало Джисона в реальности.
— Пятая позиция была слабой, — раздался голос из глубины зала.
Джисон не вздрогнул. Он знал, что Ли Минхо там. Минхо всегда был там. Он был как тень, которая отбрасывается не от света, а от самой души Джисона. Старший сидел на подоконнике, подтянув одну ногу к груди. Его силуэт на фоне ночного окна выглядел пугающе совершенным. В Минхо всегда была эта странная черта — даже после десяти часов танцев он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала. Ни одна прядь волос не выбилась из идеальной укладки, ни одна капля пота не посмела испортить его безупречный вид.
— Я исправлюсь, хён, — хрипло ответил Джисон, потянувшись к бутылке с водой.
— «Исправлюсь», — эхом отозвался Минхо. Он спрыгнул с подоконника. Его шаги по ламинату были бесшумными. — Ты говоришь это уже третий час. Но твои мысли не здесь, Хани. Они где угодно — в текстах песен, в новых битах, в разговорах с Чанбином… но не в танце. И не со мной.
Минхо подошел ближе. Джисон чувствовал, как пространство вокруг него сжимается. Когда Ли Минхо оказывался рядом, кислород будто исчезал из комнаты. Это не было неприятным чувством — скорее, оно вызывало легкое головокружение, которое Джисон привык списывать на усталость.
— Чанбин-хён просто помогал мне с рифмами для нового трека, — оправдывался Джисон, не поднимая глаз. — Мы засиделись в студии, и я…
— Ты смеялся, — перебил его Минхо. Он остановился в шаге от младшего. — Я проходил мимо «3RACHA studio» два часа назад. Вы смеялись так громко, что я слышал это через закрытую дверь.
Джисон, наконец, поднял взгляд. Минхо смотрел на него сверху вниз. В его глазах, обычно искрящихся странным, порой жестким юмором, сейчас была только ледяная пустота. Это был взгляд хищника, который наблюдает за добычей, решившей, что она может играть по своим правилам.
— И что в этом плохого? — Джисон попытался улыбнуться, но губы его не слушались. — Мы же команда. Мы должны поддерживать хороший настрой перед камбэком.
Минхо медленно опустился на корточки перед Ханом. Теперь их лица были на одном уровне. Джисон почувствовал запах мяты и дорогого парфюма — аромат, который в последние недели начал преследовать его даже во сне.
— Команда, — повторил Минхо, смакуя каждое слово. — Да. Команда. Но знаешь, Хани… в команде есть иерархия. Есть те, кто ведут, и те, кто следуют. Есть те, кто принадлежат обществу, и те, кто принадлежат… кому-то одному. Его рука, тонкая и сильная, медленно поднялась. Джисон замер, боясь пошевелиться. Пальцы Минхо коснулись его подбородка. Это было легкое, почти невесомое прикосновение, но Джисону показалось, что на его кожу поставили клеймо. Минхо аккуратно повернул голову младшего вправо, затем влево, словно осматривал ценный товар на витрине.
— Ты выглядишь измотанным, — прошептал Минхо. Его большой палец медленно проскользнул по нижней губе Хана, заставляя того судорожно вздохнуть. — Тебе нужно больше отдыхать. И меньше тратить время на пустые разговоры. Особенно с теми, кто не может оценить твою хрупкость так, как я.
— Хён, ты ведешь себя странно, — Джисон попытался отстраниться, но пальцы Минхо мгновенно сомкнулись на его челюсти. Не больно, но достаточно крепко, чтобы пресечь любую попытку к бегству.
— Странно? — Минхо коротко рассмеялся. Это был сухой, безжизненный звук. — Нет, Джисон-и. Я просто забочусь о тебе. Ты — сердце этой группы. Мое сердце. А я не люблю, когда к моему сердцу прикасаются грязными руками. Даже если эти руки принадлежат нашим друзьям.
Минхо отпустил его так же внезапно, как и схватил. Он встал, вытирая ладонь о свои тренировочные брюки, словно прикосновение к Джисону оставило на нем какой-то невидимый след.
— Иди в общежитие, — приказал он, глядя на свое отражение в зеркале. — Чан уже беспокоится. Я останусь еще на час. И не забудь… завтра мы репетируем дуэтную часть. Я не потерплю ошибок. Ни одной.
Джисон поспешно собрал свои вещи. Его руки дрожали. Он чувствовал на себе взгляд Минхо, даже когда повернулся к нему спиной. Этот взгляд жег кожу сквозь плотную ткань толстовки.
Выйдя из зала, Хан прислонился к холодной стене коридора. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Он не понимал, что происходит. Минхо всегда был заботливым, пусть и со своими странностями. Он кормил его с ложечки, прикрывал пледом, когда Джисон засыпал в неположенных местах, защищал от нападок хейтеров. Но в последнее время эта забота начала менять форму. Она становилась густой, удушливой, как патока. Она превращалась в невидимые нити, которыми Минхо опутывал его жизнь, день за днем, дюйм за дюймом.
Джисон пошел по направлению к выходу, стараясь не думать о том, что в зеркальном зале Минхо сейчас танцует его партию, представляя, что Хан всё еще стоит рядом.
Он не знал, что на следующее утро его ждет сюрприз. Чан объявит, что в их график добавили дополнительные съемки контента, где Джисону придется много взаимодействовать с Феликсом и Хёнджином. И он не видел, как в этот момент лицо Минхо, обычно непроницаемое, исказилось в гримасе такой яростной ревности, что даже лидер группы на секунду замолчал, почувствовав исходящую от танцора угрозу.
Первая трещина в их «идеальной дружбе» превращалась в глубокую пропасть. И Джисон еще не осознавал, что он уже стоит на самом краю, а рука Минхо уже занесена — не для того, чтобы толкнуть, а для того, чтобы удержать его в этой пропасти навсегда.
