Часть 2
15 марта 2026 г., 22:24
На следующее утро Сеул встретил их серым небом и мелким, противным дождем. В студии подготовки к камбэку пахло лаком для волос, дешевым кофе и нервным ожиданием. Stray Kids готовились к съемкам специального фотобука. Тема — «Связанные судьбой». Иронично, подумал Джисон, глядя на концепт-борд, где были изображены цепи, шелковые ленты и бледные руки, переплетенные в отчаянном жесте.
— Хан-и, иди сюда! — крикнул Феликс, лучезарно улыбаясь. Его веснушки казались золотистыми искорками на фоне бледной кожи. — Нас ставят в пару для первого сета. Сказали, мы должны выглядеть «неразлучно».
Джисон улыбнулся в ответ, стараясь отогнать ночное оцепенение. Ликс всегда был для него безопасной гаванью. Его объятия пахли выпечкой и домом.
— Иду, Ликси! Сейчас только микрофон поправлю.
Он не заметил, как в другом конце гримерной замерли руки стилиста, поправлявшего воротник Минхо. Ли видел всё. Он видел, как Джисон просиял при виде Феликса. Видел, как Феликс непринужденно закинул руку Джисону на плечо, притягивая к себе для селфи.
Внутри Минхо что-то тихо, со свистом лопнуло. Это не было вспышкой гнева — это было медленное, холодное затопление. Как будто в его груди прорвало плотину с ледяной водой.
Во время съемок фотограф постоянно давал указания:
— Феликс, обними Джисона крепче. Джисон, положи голову ему на плечо. Да, вот так, больше нежности, больше химии! Вы же лучшие друзья, покажите это!
Минхо стоял за камерами, в тени осветительных приборов. Его лицо было абсолютно спокойным, почти безжизненным. Но те, кто знал его долго — Бан Чан или Чанбин — могли заметить, как побелели его костяшки пальцев, сжимающих край стола.
— Минхо-я, твоя очередь следующая, — тихо сказал Чан, подойдя к нему. Лидер чувствовал исходящую от танцора вибрацию напряжения. — Ты в порядке? Выглядишь… напряженно.
— Я в полном порядке, хён, — голос Минхо был ровным, как гладь замерзшего озера. — Просто любуюсь нашей «химией».
Когда сет Джисона и Феликса закончился, Хан, смеясь, направился к кулеру с водой. Феликс шел рядом, что-то увлеченно рассказывая про новую игру на приставке. Но не успел Джисон сделать и пары шагов, как дорогу ему преградил Минхо.
— Джисон-и. Пойдем, — сказал Ли, не глядя на Феликса. — Нам нужно повторить позиции для нашего совместного кадра. Срочно.
— Но хён, стафф сказал, что у нас перерыв десять минут… — начал было Джисон.
— Я сказал — пойдем, — в голосе Минхо прорезался металл.
Он не стал дожидаться ответа. Он просто схватил Джисона за предплечье и потащил за собой в сторону пустых коридоров, ведущих к запасным гримеркам. Хватка была такой сильной, что Джисон невольно поморщился.
— Хён, пусти, больно! — прошипел Хан, когда они оказались в узком техническом помещении, заставленном вешалками с одеждой.
Минхо резко развернул его и прижал к стене. В тесном пространстве, среди запаха ткани и пыли, агрессия Ли стала почти осязаемой. Он не кричал. Он склонился к самому лицу Джисона, тяжело дыша.
— Тебе было весело с ним? — прошептал он. — «Больше нежности», «больше химии»… Тебе нравится, когда он тебя трогает? Когда его руки там, где должны быть только мои?
— О чем ты говоришь?! Это просто работа, концепт! Феликс — наш друг! — Джисон чувствовал, как паника снова подступает к горлу.
— Друг… — Минхо прижался лбом к его лбу. — У тебя слишком много «друзей», Хани. Чанбин, Феликс, Хёнджин… Каждый норовит откусить кусок от того, что принадлежит мне.
— Я не вещь, Минхо! — Джисон попытался оттолкнуть его, но Минхо перехватил его руки, сжимая оба запястья одной ладонью и поднимая их над головой Хана.
— Для мира ты — айдол. Для группы — главный рэпер. Но для меня… — Минхо на мгновение замолчал, его глаза лихорадочно блестели. — Для меня ты — кислород. А я не делюсь воздухом с другими, Джисон. Если я не могу дышать тобой один, я лучше вообще перестану дышать. В этот момент Джисон понял: пути назад нет. Страх смешался с каким-то болезненным, извращенным восторгом. Никто и никогда не желал его так сильно. Никто не смотрел на него так, будто от его вздоха зависит существование вселенной. Это была ловушка, красивая, золотая клетка, и Джисон, сам того не осознавая, сделал шаг внутрь.
— Чего ты хочешь? — севшим голосом спросил Хан.
Минхо чуть ослабил хватку на запястьях, но лишь для того, чтобы запустить пальцы в волосы младшего, оттягивая их назад, заставляя Джисона подставить шею.
— Я хочу, чтобы ты признал это, — выдохнул Минхо в изгиб его шеи. — Признай, что ты мой. Что ни один их взгляд не имеет значения. Что ты боишься меня так же сильно, как любишь.
— Я… я люблю тебя, хён, — сорвалось с губ Хана прежде, чем он успел подумать.
Минхо замер. На секунду в его взгляде промелькнула человеческая уязвимость, но она тут же сменилась торжеством хищника, который наконец-то загнал жертву в угол.
Он поцеловал его. Это не был поцелуй из дорамы — нежный и робкий. Это было клеймо. Жесткое, требовательное, со вкусом соли и отчаяния. Минхо кусал его губы, будто пытаясь оставить на них свой след, который не смоет ни один грим. Джисон отвечал с той же исступленностью, его пальцы впились в плечи Минхо, сминая дорогую ткань пиджака.
Когда они отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Минхо бережно, почти благоговейно, провел большим пальцем по припухшей губе Джисона.
— Теперь ты мой, — тихо произнес он. Это звучало не как признание в любви, а как вынесенный приговор. — Но помни, Хани… за любовь ко мне нужно платить. Ты больше не будешь улыбаться им так, как мне. Ты не будешь касаться их. Твой смех, твои слезы, твое тело — всё это теперь моя территория. И если ты нарушишь границы…
Он не договорил. Он просто взял руку Джисона и посмотрел на красные следы от своих пальцев на его бледном запястье. Минхо поднес его руку к своим губам и нежно поцеловал синяк.
— Я буду лечить тебя, — прошептал он. — После того, как сам же сделаю больно.
В тот вечер они вернулись в общежитие как пара. Никто из мемберов ничего не заподозрил, кроме, пожалуй, Сынмина, который заметил, как Джисон вздрагивает каждый раз, когда Минхо просто проходит мимо. И как Минхо, обычно такой независимый, теперь постоянно держит руку на затылке Хана, будто контролируя каждое его движение.
Это было начало их «счастья». Счастья, которое пахло гарью и битым стеклом. Джисон еще не знал, что теперь каждый его шаг будет фиксироваться холодным взглядом Ли, а каждая попытка поговорить с друзьями обернется ночным допросом в их общей комнате.
Они начали встречаться. И с каждым днем узел на шее Джисона затягивался всё туже.
