Часть 4
19 марта 2026 г., 17:09
Мировой тур начался. Самолеты, бесконечные залы ожидания, крики фанатов — всё это слилось в один гудящий шум. Для Джисона этот тур превратился в полосу препятствий. Он перестал ходить на общие ужины, ссылаясь на «тревожность», и почти не выходил из своего гостиничного номера, который он неизменно делил с Минхо. Лично настоял перед менеджментом: «Хани плохо переносит перелеты, я присмотрю за ним, я знаю его привычки».
Менеджеры кивали, радуясь такой преданности. Они не видели, что за закрытой дверью номера 1402 Минхо забирал у Джисона телефон перед сном и проверял каждое уведомление.
— Сынмин слишком часто спрашивает, как ты себя чувствуешь, — Минхо лениво пролистывал чат, пока Джисон сидел на краю кровати, обхватив себя руками. — Он подозрительно заботлив, тебе не кажется?
— Хён, он просто волнуется. Я на последнем концерте чуть не упал во время *S-Class*…
— Ты упал, потому что отвлекся на него! — Минхо резко вскочил, швырнув телефон на мягкий ковер. — Я видел, как ты смотрел на него в перерыве. Ты искал у него сочувствия? Ты хотел пожаловаться?
— Нет! Пожалуйста, Минхо, не начинай…
— Тише, — Минхо мгновенно переключился на пугающий шепот. Он подошел со спины и обнял Джисона, вжимаясь лицом в его затылок. — Тише, мой хороший. Я не сержусь. Я просто защищаю нас. Ты же знаешь, какие они… они не поймут нашей связи. Они захотят забрать тебя, лечить тебя от «меня». Ты же этого не хочешь?
Джисон только мелко закивал. Его воля таяла, как воск под пламенем.
***
На третий день пребывания в Нью-Йорке Сынмин решился. Он выждал момент, когда Минхо вызвали на короткое совещание с танцорами, и проскользнул в их номер, воспользовавшись тем, что дверь была не заперта плотно — уборка только закончилась.
Джисон лежал в постели, уставившись в потолок. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени. Увидев Сынмина, он не обрадовался. Он испугался.
— Хён… уходи. Пожалуйста, — прошептал Хан, приподнимаясь на локтях.
— Джисон, — Сынмин сел на край кровати, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. — Я видел твои руки на репетиции, когда ты задирал рукава. Это не «раздражение от костюмов». Это следы пальцев. Чьих пальцев, Джисон?
— Я просто… я сам… я случайно… — Джисон начал заикаться, его глаза лихорадочно бегали по комнате.
— Прекрати врать! — Сынмин схватил его за плечи, заставляя смотреть на себя. — Минхо-хён перешел черту. Это не любовь, это насилие! Пойдем со мной. Прямо сейчас. Мы пойдем к Чану, мы всё расскажем. Мы защитим тебя, слышишь? Ты не один!
— Он убьет меня, Сынмин… — слезы брызнули из глаз Хана. — Он сказал, что если я уйду, он уничтожит себя. Или тебя. Или группу. Он сумасшедший!
— Он просто манипулятор! Идем!
Сынмин потянул Джисона за руку, заставляя встать. Джисон, поддавшись мгновенному порыву надежды, сделал шаг к двери. Сынмин уже коснулся ручки, когда дверь распахнулась сама.
На пороге стоял Минхо.
В его руках был бумажный пакет с едой, который он медленно опустил на пол. Его лицо не выражало ничего. Абсолютная пустота. Вакуум.
— О, — тихо произнес Минхо. — Какая трогательная сцена. Побег из замка?
— Хён, — Сынмин не отпустил руку Джисона, хотя тот пытался вырваться, дрожа всем телом. — Хватит. Я всё знаю. Мы больше не позволим тебе издеваться над ним.
Минхо издал короткий, сухой смешок. Он прошел в комнату, медленно закрывая за собой дверь и проворачивая защелку. Щелчок замка прозвучал как выстрел.
— «Мы»? — Минхо подошел к Сынмину вплотную. Он был ниже Сынмина, но в этот момент он казался огромным, заполняющим собой всё пространство. — Ты думаешь, ты что-то значишь для него, Сынмин-а? Ты думаешь, он хочет уйти?
— Он боится тебя! — крикнул Сынмин.
Минхо молниеносно, коротким и профессиональным движением, ударил Сынмина под дых. Вокалист согнулся, хватая ртом воздух, и выпустил руку Джисона.
— Хён, нет! Пожалуйста! — закричал Джисон, бросаясь к Минхо, но тот оттолкнул его на кровать.
— Смотри, Джисон-и. Смотри, к чему приводят твои капризы, — голос Минхо был холодным. — Ты позволил ему войти. Ты позволил ему трогать тебя. Ты дал ему надежду, что ты можешь принадлежать кому-то другому. И за твою ошибку заплатит он.
Минхо схватил Сынмина за волосы и ударил его лицом о край тяжелого деревянного стола. Раздался глухой стук и вскрик боли. По подбородку Сынмина потекла кровь.
— Перестань! Я сделаю что угодно! Минхо, я клянусь! — Джисон полз к ним на коленях, хватая Минхо за ноги. — Только не трогай его! Я останусь! Я никогда больше не посмотрю на него! Я буду твоим, только твоим! Пожалуйста, отпусти его!
Минхо остановился. Он посмотрел на Джисона, который валялся у его ног, раздавленный, сломленный, готовый на любое унижение. В глазах Ли промелькнуло извращенное удовлетворение.
Он отпустил Сынмина, который рухнул на ковер, прижимая руку к разбитому лицу.
— Уходи, Сынмин, — бросил Минхо, не глядя на него. — И если ты скажешь хоть слово… если ты хотя бы намекнешь Чану или стаффу… Джисон пострадает первым. Ты ведь не хочешь, чтобы его карьера закончилась из-за «психического срыва»? Или чтобы с ним случилось что-то похуже по дороге в аэропорт?
Сынмин, шатаясь, поднялся. Он посмотрел на Джисона. Хан не поднимал головы. Его плечи сотрясались от беззвучных рыданий. Он был полностью во власти монстра, и Сынмин понял — сегодня он проиграл. Окровавленный вокалист вышел из номера, оставив за собой шлейф ужаса.
Минхо подошел к двери, снова запер её и выключил свет в комнате. Остался только слабый свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь щель в шторах.
— Иди сюда, Хани, — позвал он, садясь на кровать.
Джисон, как послушная тень, подполз к нему. Минхо грубо схватил его за подбородок, заставляя смотреть на себя.
— Сегодня ты был плохим мальчиком, — прошептал Минхо. Его пальцы впились в щеки Джисона, оставляя новые следы. — Ты заставил меня причинить боль твоему другу. Тебе ведь жалко его?
— Да… — всхлипнул Джисон.
— Тогда ты понесешь наказание за него. Чтобы в следующий раз, когда ты захочешь «поговорить» с кем-то, ты вспоминал эту ночь.
Минхо потянулся к ремню на своих брюках.
— Раздевайся, Джисон. И не смей закрывать глаза. Я хочу видеть, как ты осознаешь свою вину.
В ту ночь в номере 1402 окончательно умер человек по имени Хан Джисон. Осталась только оболочка, принадлежащая Ли Минхо.
