Карамель и кровь

Сумирэ проснулась от собственного дыхания. Резко села на кровати, оглядывая комнату. Пусто. Только солнечный свет заливал спальню, только лёгкий ветер колыхал шторы, только на тумбочке стоял стакан воды, который она поставила перед сном. Никакого завтрака. Никакой записки. Никакого Риндо. Часы показывали 7:45. Она проспала — будильник не звонил, или она его не слышала. Сумирэ откинула одеяло и встала, чувствуя, как тело отозвалось привычной лёгкостью. Ни тошноты, ни слабости, ни дрожи. Только тепло на левом предплечье — метка пульсировала ровно, спокойно, напоминая, что он где-то рядом. Рядом, — подумала она. — Где-то рядом. Но не здесь. Она взяла телефон. Ни сообщений, ни пропущенных звонков. Только одно от Миюки, отправленное вчера поздно вечером: «Суми, ты жива? Завтра расскажешь всё!» Сумирэ набрала ответ: «Жива. Всё хорошо. Сегодня универ, увидимся». Потом открыла контакты и долго смотрела на новый номер, вбитый вчера вечером. Риндо. Палец завис над кнопкой вызова. Не буду отвлекать. У него дела. Она отложила телефон и пошла в душ. Вода смыла остатки сна, но не убрала странное чувство внутри — смесь спокойствия и лёгкой тревоги. Вчера он был здесь. Сидел на полу, обнимал её, обещал вернуться. Сегодня — тишина. У него работа, — напомнила она себе, втирая шампунь в волосы. — Он говорил, что работа у него... специфическая. Специфическая. Красивое слово для того, чем занимаются люди вроде него. Она выключила воду, замоталась в полотенце и подошла к зеркалу. Из запотевшего стекла на неё смотрела девушка с мокрыми карамельными волосами и голубыми глазами, в которых застыл вопрос. На левом предплечье сияла метка — фиалка с голубой лозой, уже привычная, уже родная. — Ты где? — прошептала она своему отражению. — Почему не звонишь? Отражение не ответило. Она вздохнула и пошла одеваться. --- Выйдя из подъезда, Сумирэ сразу заметила их. Чёрная машина стояла на том же месте, что и вчера. Рядом с ней — двое мужчин в строгих костюмах. Один чуть постарше, с суровым лицом и короткой стрижкой, второй — молодой, почти парень, с любопытными глазами. Оба синхронно повернули головы, когда она появилась. Сумирэ замерла на секунду, потом заставила себя идти дальше. Когда поравнялась с машиной, старший шагнул вперёд: — Аоки-сан? — голос низкий, уважительный. — Мы должны сопровождать вас сегодня. Приказ Хайтани-сана. Она остановилась, посмотрела на него. В голове мелькнула мысль: «Они поедут за мной в универ? Это же безумие». — Я... просто в университет, — сказала она. — Там ничего не случится. — Приказ есть приказ, — ровно ответил старший. — Мы будем ждать вас у входа. Не вмешиваясь в ваши дела. Просто чтобы присмотреть. Сумирэ хотела возразить, но вспомнила Кэнто, его улыбку, его угрозы в ресторане. Вспомнила, как Риндо говорил: «Не выходи без охраны — тот придурок может быть опасен». — Хорошо, — тихо сказала она. — Как вас зовут? — Танака, — старший чуть склонил голову. — А это Сато. Молодой парень застенчиво кивнул. Сумирэ улыбнулась им обоим: — Тогда... поехали. Она села в свою маленькую машину, припаркованную у дома. Чёрный седан тронулся следом. Весь путь до университета она ловила в зеркале заднего вида знакомый силуэт. И, странное дело, это не раздражало. Наоборот — было... спокойно. --- В универе всё было как обычно. Те же коридоры, те же лица, тот же гул голосов. Но Сумирэ чувствовала себя по-другому — будто смотрела на всё через лёгкую дымку. Три дня ломки выжгли всё лишнее, оставив только главное. Миюки налетела на неё в коридоре, едва не сбив с ног: — Суми! — Она вцепилась в её плечи, вглядываясь в лицо. — Ты как? Рассказывай! Он приходил? Тот соулмейт? Что было? Ты жива? — Жива, — рассмеялась Сумирэ. — И да, приходил. — И?! — Миюки аж подпрыгивала на месте. — Кто он? Как выглядит? Он нормальный? Не маньяк? — Он... — Сумирэ замялась, подбирая слова. — Сложный. — Сложный? Это как? — Он из Бонтен. Миюки замерла. Глаза её расширились: — Из Бонтен? Того самого? Токийской... — Да. — Сумирэ кивнула. — Того самого. — Охренеть. — Миюки присвистнула. — Суми, ты попала. — Знаю. — И как ты? — Не знаю. — Сумирэ посмотрела на свою руку, скрытую длинным рукавом. — Но метка не врёт. И когда он рядом... мне спокойно. Миюки смотрела на неё долгим взглядом, потом вздохнула: — Ладно. Ты взрослая девочка. Но если что — я рядом. И если он тебя обидит... — Он не обидит, — перебила Сумирэ. — Я почему-то точно это знаю. Миюки хмыкнула: — Надеюсь. Кстати, — она оглянулась, понизила голос, — Кэнто сегодня в универе. Я видела его утром. Он злой какой-то ходит. Будь осторожна. Сумирэ почувствовала, как внутри шевельнулся холодок: — Спасибо. Буду. --- Первая пара тянулась бесконечно. Сумирэ сидела у окна, механически записывая лекцию, но мысли были далеко. Она думала о Риндо. Где он сейчас? Что делает? Помнит ли о ней? Метка на руке пульсировала ровно, не тревожа, но напоминая: он есть. Она достала телефон, спрятанный под тетрадью, и набрала сообщение: Сумирэ: «У тебя всё хорошо?» Отправила и замерла в ожидании. Ответ пришёл через минуту: Риндо: «Да. Занят. Вечером буду». Всего три слова. Но от них внутри разлилось тепло. Сумирэ: «Хорошо. Я жду». Риндо: «Охрана на месте?» Сумирэ: «Да. Танака и Сато. Очень вежливые». Риндо: «Хорошо. Если что — сразу звони». Она улыбнулась и убрала телефон. Вторую пару она слушала уже внимательнее. --- Последняя пара закончилась в четыре. Сумирэ собрала вещи и вышла из корпуса вместе с потоком студентов. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в тёплые оранжевые тона. Она шла к парковке, где её ждала машина, и уже предвкушала вечер дома, горячий чай и возможность наконец-то подумать обо всём спокойно. — Сумирэ. Голос ударил со спины, как пощёчина. Она обернулась. Кэнто стоял в трёх шагах от неё. Обычно самоуверенный, лощёный, сегодня он выглядел иначе — злым, взвинченным, опасным. Глаза блестели нехорошим блеском. — Кэнто-кун, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Чего ты хочешь? — Поговорить. — Он шагнул ближе. — Ты в тот вечер уехала, даже не попрощавшись. Невежливо. — Нам не о чем говорить. — А вот это ты зря. — Он усмехнулся. — Думаешь, я не знаю, что это ты натравила на меня охрану в ресторане? Думаешь, я не понял, что ты с кем-то там связалась? Сумирэ молчала. Она не собиралась ничего объяснять. — С кем ты, Сумирэ? — Кэнто сделал ещё шаг. — Кто тебя прикрывает? Я хочу знать. — Это не твоё дело. — Моё. — Его голос стал жёстким. — Потому что ты моя. Ты всегда была моя, просто не понимала этого. А теперь кто-то другой суёт свой нос... — Я ничья, — перебила она. — Я не вещь. И никогда твоей не была. Она развернулась, чтобы уйти, но Кэнто схватил её за локоть — больно, грубо, оставляя синяки. — Отпусти, — прошипела она, вырываясь. — Отпусти, или... — Или что? — Он дёрнул её к себе. — Позовёшь своих новых дружков? Думаешь, я боюсь? Он не договорил. Рядом материализовались двое. Танака — огромный, как шкаф, и Сато — быстрый, как молния. Через секунду Кэнто уже лежал мордой в асфальт, а его рука была выкручена за спину так, что он взвизгнул. — Ещё раз подойдёшь к ней, — спокойно сказал Танака, надавливая коленом на спину Кэнто, — и я лично переломаю тебе руки. Понял? — Вы... вы кто?! — заорал Кэнто. — Вы знаете, кто я?! — Знаем. — Сато усмехнулся. — Мелкая шавка из шайки «Тора». Ничтожество. Кэнто замер. В его глазах мелькнуло узнавание — и страх. — Бонтен? — прохрипел он. — Вы из Бонтен? — Дошло? — Танака надавил сильнее. — А теперь вали отсюда. И запомни: если она пожалуется, что ты снова к ней подошёл, мы не будем разговаривать. Мы просто придём. Он отпустил Кэнто. Тот вскочил, злобно сверкнул глазами на Сумирэ, но ничего не сказал — просто развернулся и убежал, сплёвывая кровь из разбитой губы. Сумирэ стояла, прижимая руку к груди, и смотрела ему вслед. Сердце колотилось где-то в горле. — Вы не должны были... — начала она. — Должны, — перебил Танака, поворачиваясь к ней. — Хайтани-сан приказал защищать вас. Мы защищаем. Всё в порядке, Аоки-сан. — Но он теперь знает, — тихо сказала она. — Он знает, что я связана с Бонтен. Танака и Сато переглянулись. — Это плохо? — спросил молодой Сато. — Он злой. И глупый. — Сумирэ посмотрела туда, где скрылся Кэнто. — Такие люди опасны. Особенно когда понимают, что у них нет власти. Танака нахмурился: — Мы доложим Хайтани-сану. Сумирэ кивнула, но внутри поселилась тревога. Она села в машину и поехала домой, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида — не появится ли за ней знакомая фигура. Чёрный седан охраны неотступно следовал за ней. --- В особняке Хайтани было тихо. Риндо стоял у окна в своём кабинете и смотрел на заходящее солнце. В руке он сжимал телефон — экран погас, но последнее сообщение от неё всё ещё горело в памяти: «Я жду». — Рин. Он обернулся. В дверях стоял Ран — непривычно серьёзный, без обычной усмешки. — Приехали. Те, с кем ты хотел поговорить. Риндо кивнул и вышел из кабинета. В подвале особняка было холодно и пахло сыростью. Здесь не было окон, только бетонные стены и тусклый свет ламп. В центре помещения стоял стул, на котором сидел человек со связанными руками. Человек был грязный, избитый, в крови. Он поднял голову, когда вошёл Риндо, и в его глазах плеснулся страх. — Хайтани-сан... — прохрипел он. — Я всё скажу. Всё, что знаю. — Говори, — коротко бросил Риндо, садясь на единственный свободный стул напротив. — Это не я... Это Кандзаки приказал... Он хотел подвинуть Бонтен на севере, думал, что вы не заметите... Риндо слушал молча, не перебивая. Когда человек закончил, он встал. — Ты работал на Кандзаки два года, — сказал он ровно. — Сдавал ему информацию о наших поставках. Из-за тебя погибли трое моих людей. — Я не хотел! — закричал человек. — Он заставил! У него была моя семья! — У тебя была семья. — Риндо достал пистолет. — Теперь нет. Выстрел прозвучал глухо — хороший глушитель сделал своё дело. Человек обмяк на стуле. Риндо убрал пистолет и повернулся к Рану: — Труп убрать. Кандзаки найти. — Уже ищут, — кивнул Ран. — К утру будет. Риндо вышел из подвала, не оглядываясь. Наверху он долго мыл руки, глядя на воду, смешанную с кровью, утекающую в раковину. Потом посмотрел на своё отражение в зеркале. То же лицо, те же глаза. Ничего не изменилось. Но внутри что-то дрожало. Он поднял левую руку, закатал рукав. Метка пульсировала ровным теплом — она была спокойна. Она знала, что он рядом с ней, даже на расстоянии. — Я скоро приду, — прошептал он своему отражению. — Потерпи. Отражение не ответило. Он выключил свет и вышел. --- Сумирэ лежала на кровати и смотрела в потолок, когда зазвонил телефон. Экран высветил: Риндо. Она схватила трубку, едва не уронив: — Да? — Не спишь? — его голос был усталым, хриплым. — Нет. Жду тебя. Молчание. Потом: — Я сегодня не приеду. У неё ёкнуло сердце: — Почему? Что-то случилось? — Работа. — Коротко, без деталей. — Завтра буду. Обязательно. Она молчала, сжимая телефон. — Сумирэ. — Да? — Танака доложил про Кэнто. — Голос Риндо стал жёстче. — Он больше не подойдёт. Я обещаю. — Ты его убьёшь? — спросила она тихо. Пауза. — Если придётся — да. Она закрыла глаза. В голове проносились картинки: Кэнто, лежащий на асфальте, страх в его глазах, слова охраны про Бонтен. И Риндо, стоящий над телом с пистолетом. — Ты этого хочешь? — спросил он вдруг. — Чтобы я не трогал его? — Я... — она не знала, что ответить. — Я не хочу, чтобы ты убивал. Никого. — Даже его? — Даже его. — Она открыла глаза. — Он ничтожество. Но я не хочу, чтобы ты становился убийцей из-за меня. Риндо молчал долго. Потом сказал: — Я уже убийца, Сумирэ. Давно. Это не из-за тебя. У неё перехватило дыхание. — Но с тобой... — он запнулся, будто подбирал слова. — С тобой я хочу быть другим. Не знаю, получится ли. — Получится, — прошептала она. — Я верю. Он снова замолчал. Потом: — Спи. Завтра увидимся. — Хорошо. — Она улыбнулась в темноту. — Риндо? — М? — Я рада, что ты есть. Тишина. Потом — тихое, почти неслышное: — Я тоже. Сброс. Сумирэ прижала телефон к груди и закрыла глаза. Метка на руке пульсировала ровно, спокойно, убаюкивающе.