Карамель и кровь

Сумирэ проснулась от того, что не могла пошевелиться. Не потому, что её что-то держало — просто каждое движение отдавалось во всём теле приятной, томной ломотой. Мышцы ныли, низ живота тянуло, грудь была чувствительной даже к прикосновению простыни. Она открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, вспоминая события прошлой ночи. Вспоминала, и от воспоминаний по телу снова пробегала дрожь. Она перевернулась на бок. Риндо лежал рядом и смотрел на неё. Просто смотрел — не отрываясь, с таким выражением лица, будто она была самым прекрасным зрелищем в его жизни. Солнце золотило его кожу, волосы растрепались, на губах играла лёгкая улыбка — та самая, редкая, только для неё. — Долго ты так лежишь? — спросила она хрипловато со сна. — Часа два. — И всё это время смотрел на меня? — Ага. — Извращенец. — Твой извращенец. Она фыркнула и попыталась сесть. И замерла, потому что простыня сползла, открывая грудь, и взгляд Риндо мгновенно потемнел. — Не смотри так, — сказала она, прикрываясь. — У меня сил нет. — Я просто смотрю. — Я знаю этот взгляд. Ты не просто смотришь. Он усмехнулся, потянулся к ней, уложил обратно на подушку одним лёгким движением. — Риндо! — Что? — Он навис сверху, опираясь на локти. — Я ничего не делаю. — Ты на мне лежишь. — Я тебя обнимаю. Она хотела возразить, но он поцеловал её — мягко, нежно, совсем не так, как прошлой ночью. И она растаяла. Поцелуй был долгим, ленивым, утренним. Он пах кофе и мятой — видимо, уже вставал и чистил зубы. Она обвила его шею руками, притягивая ближе, чувствуя, как его тело отзывается на её прикосновения. Когда он оторвался, оба тяжело дышали. — Я приготовил завтрак, — сказал он. — Но, кажется, он остынет. — Пусть остывает. Он улыбнулся и снова поцеловал её. --- Завтрак они ели в постели. Он принёс поднос с тостами, фруктами, кофе и соком. Сумирэ сидела, укутанная в простыню, и чувствовала себя одновременно неловко и невероятно счастливо. — У тебя всё болит? — спросил он, протягивая ей чашку. — Немного. — Прости. — Не надо. — Она отпила кофе. — Это приятная боль. Он смотрел на неё с такой нежностью, что у неё сердце замирало. — Ты как? — спросила она. — Не жалеешь? — О чём? — Обо всём. Обо мне. О том, что связался с обычной девушкой, у которой куча проблем и тараканов. Он взял её за руку, поднёс к губам, поцеловал в метку. — Я никогда об этом не пожалею, — сказал он тихо. — Ты — лучшее, что было в моей жизни. Единственное хорошее. Она смотрела на него и чувствовала, как глаза защипало. — Дурак. Она засмеялась и чмокнула его в нос. --- Остаток дня они провели в постели. Не то чтобы они всё время занимались сексом — хотя и это тоже было. Но большую часть они просто лежали, говорили, молчали, касались друг друга. Он рассказывал о детстве — не страшные истории, а смешные, про то, как они с Раном воровали еду в супермаркете и как однажды чуть не спалили сарай, пытаясь пожарить мясо. Она рассказывала о себе — о том, как сбежала из дома, как выживала, как училась, как мечтала о соулмейте, не зная, что он окажется таким. — Ты представляла меня другим? — спросил он. — Другим. — Каким? — Добрым. Мягким. Который будет носить цветы и говорить комплименты. — Я ношу цветы. — Иногда. — И говорю комплименты. — Тоже иногда. — Значит, я частично совпал. Она рассмеялась: — Частично. Но остальное... — Она провела пальцем по его шраму. — Остальное оказалось важнее. — Что именно? — Что ты не бросил. Что ждал. Что принимаешь меня всю, с моими тараканами и страхами. Что готов умереть за меня. — Я готов жить для тебя, — поправил он. — Это сложнее. Она посмотрела на него долгим взглядом. — Я люблю тебя, — сказала она. — Я знаю. — И ты меня. — Знаю. — Мы справимся? — Обязательно. Она улыбнулась и прижалась к нему. --- Вечером позвонил Ран. — Алло, молодожёны, — раздался его насмешливый голос из динамика. — Вы там вообще живы? Риндо на работе не появляется третий день, Коконой рвёт и мечет. — Мы живы, — ответил Риндо, не выпуская Сумирэ из объятий. — Я понял, что живы. По метке всё видно, кстати. Она у вас прямо сияет. Сумирэ покраснела. — Чего хотел? — спросил Риндо. — Китайцы приехали. Завтра переговоры. Нужен переводчик. Сумирэ в форме? Она села на кровати: — Да, конечно. Во сколько? — В десять утра. Я заеду в девять. — Хорошо. — И... — Ран помолчал. — Поздравляю вас, что ли. Наконец-то. — Спасибо, — сказала она тихо. — Ладно, не мешаю. До завтра. Сброс. Они переглянулись. — Работа, — вздохнула она. — Работа. — Придётся вставать. — Придётся. — Но не прямо сейчас. — Нет. — Он притянул её обратно. — Не прямо сейчас. Она улыбнулась и уткнулась носом ему в шею. --- Ночью она проснулась от того, что его не было рядом. Села, огляделась. Свет на кухне горел. Она накинула халат и пошла на свет. Риндо сидел за столом, сжимая левую руку. Перед ним стоял стакан воды — нетронутый. — Что случилось? — Она подошла, села рядом. — Ничего. Не мог уснуть. — Врёшь. Он усмехнулся: — Учишься. — У лучших. — Она взяла его руку, разжала пальцы. Ладонь была чистой — он научился не ранить себя. — Риндо, что? — Думал, — сказал он тихо. — О том, что ты теперь моя навсегда. И что я должен быть лучше. Достоин тебя. — Ты достоин. — Я убивал людей. — Я знаю. — Я монстр. Он посмотрел на неё. В глазах — сомнение. — Ты правда можешь с этим жить? Она взяла его лицо в ладони: — Я прожила с этим всю жизнь. С детства. Сначала отец, потом страх, потом одиночество. А теперь ты. И знаешь, что? Ты — лучшее, что со мной было. Несмотря ни на что. Благодаря всему. — Сумирэ... — Ты научил меня, что можно быть разным. Что можно любить и быть монстром одновременно. Что можно убивать и быть нежным. — Она смотрела ему в глаза. — Я принимаю тебя всего. Целиком. Со всеми твоими демонами. Потому что без них ты был бы не ты. Он молчал долго. Потом прижался лбом к её лбу. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я знаю. — Спасибо. — За что? — Что выбрала меня. Она поцеловала его. — Я всегда буду тебя выбирать, — сказала она. — Каждый день. Каждую ночь. Всегда. Они сидели на кухне, обнявшись, и смотрели на ночной город за окном. Метки грели. Всё было правильно. --- Утром она проснулась от будильника. Рядом никого не было, но на подушке лежала записка: «Ушёл на пробежку. Кофе на плите. Вечером увидимся. Люблю. Р.» Она улыбнулась и прижала записку к груди. Потом встала, налила кофе, подошла к окну. Город просыпался, солнце золотило крыши, где-то внизу начинался новый день. Она посмотрела на свою левую руку. Метка сияла ровно — спокойно, уверенно, навсегда. — Спасибо, — прошептала она в пустоту. — За всё. Ответа не было. Но она знала — он её слышит. Где-то там, бегая по утренним улицам, он чувствовал её тепло. И улыбался.