Ведьмин Фолиант [перезапись истории]

Солнце уходит в алое полотно. Сейчас мы на половине пути. Осталось ехать примерно час или меньше. Багажник и дополнительные отсеки забиты до отказа всякой всячиной и едой. Поездка в город вышла довольно приятной, но откровенно - я устал. После первого магазина внезапно пошёл следующий, и так до бесконечности, пока время не кончилось и нам не пришлось ехать обратно. Амеллу было не остановить, будто она в тот момент вкусила всё по максимуму. В моментах езды по городу с Амеллой мне казалось, что со мной что-то не так. Иногда сердце билось чаще от краткого касания этой… змеи. Будто кровь пропускали через пекло и сердце отбивало бластбит. Я чувствовал жар даже через ткань куртки, когда она прижималась ближе на поворотах. Её запах - пряный и сладковатый - забивался в нос, и я ловил себя на том, что ловлю его снова и снова. И становилось хуже! Голова уходила в муть, мысли путались, взгляд сам тянулся к её рукам, обхватившим мой пояс. Один раз я заметил в зеркале, как она смотрит на меня сквозь свою маску. И в взгляде было что-то… липкое, тягучее. Сейчас легче, мысли вернулись в ровнь, но кажется, что всему этому ещё не конец. Добрались домой уже к ночи. Луна висела низко, заливая двор молочным светом, и в этой белесой тишине каждый куст казался подозрительным. Окна были заменены. И сквозь шторы горел свет. Тёплый, жёлтый, чужой. Кто там мог быть? Кто навесил шторы? Я хоть и просил Петра присмотреть за всем, но не думал, что он так зайдёт далеко. А вдруг не он? Мысли начали тревожно биться по леске, в груди взошёл гул - тяжелый, давящий. Я заглушил мотор, но не стал слезать. В ушах всё ещё шумел ветер, а перед глазами стояла одна картина: открытая дверь, чьи-то ботинки в прихожей… Амелла тихо ткнула меня в плечо. Я обернулся. Её голова была чуть наклонена, и даже в темноте я видел, будто блестят её глаза из-под маски. Делать нечего, надо заходить. Собрался с мыслями и зашёл в свой же дом. На мгновение ощущалось так, будто захожу в горящую клетку, откуда нет выхода. Страх забивал все поры - пот выступил на спине, пальцы сжались в кулак. Но через секунду, как только жёлтый свет прорезал глаза, увидел Петра и его жену Анну. Они сидели за столом, пили чай, и на меня смотрели так спокойно, будто ничего не случилось. — А… что вы тут делаете? — спросил я, голос чуть хрипнул. Ощутил, как Амелла позади сжала моё плечо и скользко выглянула из-за моей спины. Её дыхание коснулось шеи - тёплое, частое. Она испугалась не меньше меня. Как мне кажется. — Да так, хлопотали тут. Мужики работали на убой, пытались успеть до ночи. Уж больно задачу большую дал. Не загружать же их уборкой, вот и решили тут прибрать, да фэншуй навести. — Ответил Пётр, потягивая чай из моей любимой кружки… Ладно, не важно. Анна смотрела на нас и тепло улыбнулась. Я стоял в дверях, не зная, куда деть руки. Не знаю, как это всё описать. Было странно и… по-неуютному уютно. Вроде в своём доме, но ощущаю себя гостем. — «Только я не просил вас об этом, особенно твою жену, Пётр», — проскользнула недовольная мысль. Вздохнув, ответил: — Спасибо, конечно, но… Не успев договорить, Анна встала из-за стола и сказала: — Мы уже уходим. Ты не серчай, что без спроса. Хотели как лучше. — Да нет же, всё хорошо, — ответил я и повторил: — Всё хорошо. С чего такая реакция? Может, из-за недовольного лица? Я что, так явно скривился? — Может, чаю? — попытался скрасить момент, но кажется, ничего не получилось. Анна всё же встала из-за стола, а за ней Пётр. — Простите, — сказал я. — Просто устал за день, вот и лицо кислое. Только извинения ничего не решают. Амелла осторожно вышла из-за моей спины, встала рядом, почти касаясь плечом, и тихо сказала: — Мы благодарны вам за помощь. Правда. Извините, если что не так. — Да ладно, пацан, чего напрягся-то? — ответил Пётр и хлопнул меня по левому плечу. Ладонь тяжёлая, но дружеская. Анна быстро скрылась, я даже не заметил когда. Вскоре она вернулась так же стремительно. В руках - большое блюдо, накрытое полотенцем. Оттуда шёл сладкий запах выпечки: яблоки, корица. — Вот, свеженький, — сказала она, ставя блюдо на стол. Амелла смотрела на пирог с вожделением. Её лицо говорило само за себя: рот приоткрылся, уголки губ тянулись к ушам, и даже тонкая ниточка слюны блеснула в свете лампы. Мне, как главе дома, выпала задача - резать. Я откинул полотенце. Пирог был румяный, простой, ничего необычного, но пахло от него приятно. Пётр подвинул кружку к чайнику, вздохнул. — Хорошо у тебя тут, Вить. Тишина. А в городе одна суета. — Ага, — ответил я, чувствуя, что он хочет что-то добавить. Мне это не нравилось. — Раньше ваш дом веселее был, — Пётр осёкся, будто ляпнул лишнего. — Ну да ладно. Дело прошлое. Я промолчал. Анна села рядом с мужем, поправила платок. — Пирог, да? — сказал я, чтобы перевести тему. — Теть Анна давно не пекла. Пётр усмехнулся: — Так ты и не заходил, домосед. Амелла откусила маленький кусочек, прикрыла рот ладонью и тихо сказала: — Очень вкусно. — Ешь-ешь, милая, — улыбнулась Анна. — На здоровье. Мы пили чай, болтали о пустяках. О погоде, о всякой всячине, что случилась на прошлой неделе, о том, чего я не успел услышать. Пётр не лез с расспросами про Амеллу, и за это я был ему благодарен. Когда кружки опустели, соседи засобирались. — Пора нам, — сказала Анна, поднимаясь. — Ты, главное, не пропадай, Вить. И девушку свою не прячь. Амелла покраснела. Я пожал плечами, проводил их до двери. — Спасибо, — сказал я уже в сенях. — За помощь. Пётр, ключи… — В сенях на гвозде, — ответил он. — Не теряй. Анна погладила Амеллу по плечу, и они вышли. Я закрыл дверь, привалился к косяку. Тишина. Наконец-то. Амелла стояла в проходе, кутаясь в край толстовки. — Хорошие они, — тихо сказала она. — Угу, — ответил я, отмахнувшись. — Давай, иди спи. — А ты? — спросила она и ткнула меня в плечо. Я вздохнул, отошёл к окну, облокотился на подоконник. — Пока тут побуду. Устал и хочу побыть один, понятно? — в моём голосе проскочила грубость звонкая, хриплая, стрекочущая на связках. В отражении окна увидел, как острые уши Амеллы опустились, да и сама она как-то съёжилась. Мне стало не по себе, но назад слова не вернуть. Извинения ничего не решают. Я решил просто ничего не делать. — «Молодец, делать хуже я умею. Псина.» Я начал себя самобичевать. Вроде всё было хорошо, с какого момента всё пошло коту под хвост? А имеет ли смысл сейчас искать проблему? Нет. Можно было бы начать пить из-за загона, но решил этого не делать - не хотелось походить на некоторый контингент этого ПГТ. Как бы сейчас ни было, нужно решать проблемы. Вскоре приедет отец и ББ, а я всё ещё топчусь с Амеллой. Надо всё как-то обосновать… — «Как же блять тяжело!» — Я обхватил голову руками и тяжко простонал. В голову ни одной мысли не лезло, одна каша и рой шума. Плыть по течению тоже не хотелось, но будто не было выбора. — Думай, Виктор, думай. — сказал я вслух и уставился в мутное отражение оконной рамы. Самое сложное - документы. Если она и сможет создать что-то подобное, то пробить их будет легко. И тогда залечу я, мой отец, кошка, Амелла, и все-все-все! Сказать, что она беженка из далека - бред полный… Остаётся только осторожничать и часто её прятать. — «Начерта я согласился…» — сказал уже про себя, чтобы никто не слышал. Стою возле дивана, перед спящей Амеллой. Свернулась в калачик, поджала свой змеиный хвост. Безмятежная, будто ничего нет. А я стою — озлобленный, обиженный. Доверившийся мне, человеку — никто, отдала всё, мне — купленному. Скалюсь, чуть ли не скрипя зубами, вдавливая их в дёсна. — «Я не проиграю этому миру снова», — шепчу, сжимая кулаки до белых костяшек. — «Вот увидишь, сука-мать.» Я разжал кулаки и выдохнул. Ощутил, как пальцы медленно разгибаются с тем самым ноющим напряжением застарелых связок. Развернулся и поднялся в свою комнату. Сбросил с себя одежду, лёг на кровать, уставился в потолок. Закрыл глаза. Мысли не шли, остался лишь шум и обрывки. За окном тихий эмбиент из лая собак, ночного гула и пьяных ходоков. Повернулся на бок, поджал колени к животу, замедлил дыхание… И ничего. Прошло две минуты - сна нет. Прошло пять минут, и вновь ничего. Сел на край кровати, открыл тумбу. Взял банку со снотворным, отсыпал две таблетки, закинул в рот. Открыл бутылку воды, запил всё. Улёгся снова на кровать, повернулся на бок и стал ждать… Сна.

· ✦•······················•✦•······················•✦ ·

Я очнулась на стыке начала утра и ночи - лёгкий мрак, а солнце уже покрывает небо алой пеленой. Спать не хотелось, делать нечего. Чуть поёжившись в постели, поймала себя на мысли: «Хочу». Желание, слегка ноющее, где-то в глуби сердца, томлёное, когда угольки трещат жаром. В животе зароились бабочки. Хотелось утолить этот голод и поглотить дорогого теплом. Хвост понёс меня туда - наверх, с лёгким скрипом ступенек. Пальцы медленно легли на рукоять, опустили ручку вниз. Дверь тихо открылась и не предательски скрипнула. Он спал глубоко, посапывал и мычал во сне. Такой маленький и беззащитный. В груди зароилось дикое, всепоглощающее чувство. Но я резко подавила его. Я не хотела так всё хватать, сжимать и забирать. Но я могу… Опутать и мягко обнять. Окутала его бёдра хвостом, до самых кончиков ступней. Он даже не проснулся~♡ Тихо прижалась к нему, обхватила руками его торс. Тёплый. А запах... крепкий, дурманящий, душил нос, от чего голова плыла. Мои зубы сами приближались к его ключице, язык желал вкусить амброзию его кожи. Он тёплый, нежный… Я ощущала фатализм: как пальцы сжимают его кисти, как зубы сжимают его шею, как стон прорывается до агонического разврата, как комната наполняется душным запахом наших тел. Но я держалась. Это ощущение, его аромат выжигал на моей душе тоску. Хотелось всего и сразу. Откуда во мне такие хищные наклонности? Но плохо ли это? Улеглась напротив его лица. Часы пронеслись быстро, но голод никуда не ушёл. Держаться было сложно. Я нависла над ним и стала стягивать край одеяла…

· ✦•······················•✦•······················•✦ ·

12:30

Прибыл ББ

Стучаться смысла нет - он сейчас либо спит, либо в наушниках в плотной катке. Да и мы родные люди, чего стучаться? Вошёл в дом, неся за пазухой добротный ящик пива. Но как только переступил порог, увидел странное. Диван разложен, одеяло свисает на пол, подушки косые. Так, Вик не из тех, кто жалует гостей. Я опешил, скосил губы и голову. — Это как так? — спросил воздух, но ответа не было. Поставил ящик на пол возле двери, сам скинул берцы, жилетку повесил на крючок и бодрым шагом потопал наверх. Стоя у двери, решил не стучать, но кашлянуть. Открыл дверь: — Ви, это чё… За нах… Ох блять. В тускло освещённой комнате была такая картина. Верхом на полусонном Витьке сидела… леди. Да весьма необычная: голая, ткнулась грудью в его сонное лицо. И вдобавок — змеиный хвост обвивал торс до самых пят. — Нихуёшенки, конечно, — выдохнул я. Еле раскрывая глаза, Виктор повернулся ко мне и сказал: — Что?.. Леди посмотрела на меня,точнее, повернула лицо с таким выражением, которое можно было описать как плотное смущение с примесью шока, и где-то на дальнем плане этого привкуса — недовольство. — Что происходит? — спросил Вик, продирая глаза руками. В это же время леди решила закрыться одеялом, но поздно - я всё видел. Какая уже разница? А Вик, который успел проснуться, охренел конкретно, будто только сейчас понял. Вскочил, а после опрокинулся с кровати - и леди, связанная с ним хвостом, так же свалилась следом. — Доброе утро, блин, — сказал я.