Вселенные могут быть разными

Бортовой свет мигает через равные промежутки времени, окрашивая пространство внутри неестественным алым цветом. Балка, до этого подпиравшая стены корабля под потолком, рухнула при столкновении, раскрошившись на несколько частей. Облако пыли постепенно оседало на пол, давая глазам больше информации. Лололошка приоткрывает веки. С губ срывается болезненный стон, который переходит в кашель. Локоть пропускает разряд тока, заставляя глаза заслезиться. «Дыши» Паника крадется незаметно, опутывая своими щупальцами каждую часть тела. Постепенно сжимает горло и легкие, вырывая молебные хрипы. Пальцы трясутся от переизбытка адреналина то и дело промахиваясь. Они касаются виска, проходят по щеке вниз и отодвигаются от лица. Красная и слегка липкая субстанция стекает по подушечкам. Лололошка чувствует как его начинает мутить от одного вида крови. Металлический привкус и безжизненные хрипы, стоят перед глазами, застывшей картиной. Без шанса на спасение. Придавленный куском подпорки, на чертовом корабле, на сраной карликовой планете. Блеск. — Малой, не отключайся, — шепот звучит сквозь толщу воды, где то сбоку. Лололошка гипнотизирует стену перед собой, не замечая ничего вокруг. Глаза слипаются, но он прикладывает все последние силы, продолжая держать их распахнутыми. Будто слышал просьбу. Будто смог разобрать среди визуального и слухового шума слова Дилана. — Где твоя нескончаемая энергия и шило в жопе, когда они так нужны? — слова смешиваются с рваными выдохами. Дилан наваливается на арматуру, используя ее как рычаг. Кусок балки поддается мгновенно, отлетая в сторону и освобождая Лололошку от тисков. Колени неприятно щипет, когда они приземляются на камни и осколки от лампы или еще чего-то, что Дилан не в силах сейчас распознать. Он не теряет ни секунды, поднимая Лололошку наверх, стараясь придать ему хотя бы полу сидячие положение. Стеклянные глаза, кажется не могут сфокусироваться еще несколько секунд, пока лицо Дилана не оказывается в нескольких сантиметрах. — Смотри на меня и не смей отключаться, — если бы Лололошка был в состоянии, он бы точно удивленно уставился. Дилан последний человек, от которого он ожидает услышать нечто подобное, столь взволнованным голосом. — Я серьезно, Ло. Напрягай свое дурацкое личико и открывай глазки. — У тебя кровь… — сипло шепчет Лололошка следом. Взгляд размыленный, а мысли словно тараканы, разбегаются по всей черепной коробке. Из последних сил он напрягает глаза, фокусируясь на лице напротив. Не понимает, не анализирует. Просто знает что перед ним Дилан. Этот парень даже будучи на том свете, его достанет, если захочет. И Лололошка в собственном бреду усмехается, надеясь что он захочет. Потому что жизнь без этого придурка, жизнью больше не кажется. — Надо протереть… — Дилан усмехается, перехватывая чужую руку, которая с удивительной скоростью пыталась коснуться щеки напротив. — Силы береги, а, — губ трогает нервная улыбка. Лололошка перед ним явно не в себе, но даже в таком состоянии, забывает про собственные проблемы, переключаясь на других. Ужасно раздражающая черта. И до ужаса цепляющая. — Встать сможешь? — Я в… в порядке, — Лололошка наклоняет, хотя Дилан бы сказал, что скорее роняет голову, заставляя свои волосы повиснуть тонкими прядками вниз. — Мне нужно-о… отдохнуть секунду… — Нет, нет, нет, — Дилан реагирует моментально, подхватывая подбородок и фиксируя его на уровне собственных глаз. Он хлопает по щеке напротив несколько раз, и не чувствуя никакой отдачи, шипит сквозь сомкнутые зубы, приближаясь к чужому виску. — Блять, прошу только не оставляй меня.

***

В следующий раз свет бил прямиком в глаза, отвратительным белесым отблеском, а мир вокруг был со вкусом нашатырного спирта или еще какой гадости. — Ну ты и драматичная скотина, — первое что слышит Лололошка стоило открыть глаза и по инерции закрыть их рукой от яркого света их больничного модуля. — Что…? Блять, — Лололошка морщится. В горле все пересохло. Тело ощущается чужеродно и невероятно тяжелым. — Что происходит? Дилан старается не усмехаться, но его защитный механизм трескается на глазах. Он приваливается лбом к животу Лололошки, заглущая вырывающиеся смешки. Усталость накатывает незаметно. — Мы вьебались прямиком в планету. Руки бы оторвать Тиму, да боюсь они и так из задницы растут, раз мы оказались в такой ситуации. Голова раскалывается от малейшего движения и все же Лололошка приподнимается на локти, отрывая лицо Дилана от себя. Тянет на себя и проводит большим пальцем вдоль огромной красной царапины, которая тянулась от начала глаза до подбородка. — Где все остальные? — Сработал экстренный мобильный телепорт. — он поджимает губы, боясь сказать новости еще хуже, чем они есть. — У всех кроме нас. Мы тут одни, Ло. Голос дрожит и срывается в конце предложения. Перед глазами стоит дымка пелены и ровное уставшее лицо напротив, а в ушах — треск разбившегося стекла надежды. Лололошка осторожно поднимает Дилана за подбородок, заставляя отвести взгляд от стены позади него. Удивительно, как этот человек, никогда не затыкающийся и с удивительной способностью выводить людей из себя одной фразой, сейчас выглядит побито и непривычно тихо. Ему впервые нечего сказать. И Лололошку это ужасает больше, чем происходящее вокруг. — Тебе страшно, — не спрашивает, утверждает. — Да ты как никогда проницательный, — Дилан, несмотря на едкие слова, прикрывает глаза и ластится к подставленной руке. — Рад, что удар об пол улучшил твои умственные способности. Лололошка усмехается. Гладит несколько раз по царапине и перемещает руку на затылок, проводя кончиками пальцев по коротким волоскам. Они не были друзьями. Их едва ли можно назвать знакомыми. Коллеги, работающие на одном корабле, и люди с абсолютно разными характерами, которым приходится всё время идти на компромиссы. Их редко ставили в пару из-за столкновения мнений и путей решений различных проблем. Они находились в разных компаниях и кругах общения. Но было что-то общее. Тихие вечера в общих комнатах, когда они находились за тысячи километров от дома. Окружённые людьми, но с чувством одиночества. Когда в заполненном помещении не остаётся кислорода, но рядом друг с другом можно вдохнуть полной грудью. Совершенно разные, но слишком похожие в своих страхах. Когда пьяная стычка привела их к закрытым дверям комнаты. Когда крики и кулаки сменились горячими поцелуями и укусами, заглушая стоны. Когда наутро они разошлись, сославшись на ошибку, а напряжение между ними можно было потрогать физически. Рабочие конфликты разрешались ядовитыми поцелуями в подсобке после. Там, где никто не увидит. Тайна, начинающаяся как способ снять стресс, обернулась чем-то большим. И никто не знает, в какой момент это стало иметь больший смысл. Но это уже существует, и бессмысленно отрицать очевидное. Лололошка припадает первым. Касается сухими губами виска, мазнув носом вниз. Оставляет поцелуи-бабочки на скуле, спускаясь к губам. Отчаяние срывается с губ Дилана и сразу тонет в выдохе напротив. Лололошка целует ненастойчиво, будто проверяет, реально ли происходящее. Гладит по волосам, запутываясь в отросших прядках, и дышит. Потому что чувствует: если отступит, то задохнется. Потому что чувствует: если они вместе, то все получится.