Отчаянные

Я вышел с заправки. В лицо мне ударил ледяной ветер. Он обжег легкие. Я тут же отвернулся, слегка покачнувшись на слабых ногах. Неожиданно для себя я плюхнулся на твердую скамейку. Нижние конечности дрожали. То ли от холода, то ли от слабости. Или от всего сразу. Я закрыл глаза, чтобы не видеть света фонарей. От них голова болела сильнее. Я откинулся на спинку скамейки, прислонившись затылком к каменной стене. Гудение чего-то, как и ощущение холода, просачивалось сквозь кожу в мышцы и мозг, полностью въедаясь в меня. Под этот непрекращающийся звук я, кажется, начал засыпать. Открыл глаза только когда над ухом раздался чей-то голос. Я не сразу понял, кто это. Изображение было размытым. Все перемешалось, я чувствовал себя еще хуже, чем до этого. —Мужчина, вам плохо? — единственное, что я мог разобрать. И то не сразу. Даже после этих слов не понимал, что обращаются именно ко мне. Ответом моим был лишь болезненный стон. Человек помахал рукой прямо перед моим носом и пощелкал пальцами, а затем сел рядом —Еще не дай Бог помрет прямо здесь... — только сейчас я смог различить женский голос. Я повернул голову, с тем же звуком, полным отчаяния и боли, и силуэт начал проясняться. —Вы меня слышите? После нескольких попыток я наконец смог пошевелиться и сесть прямо. — Да… — Очнулся наконец, — донесся до меня недовольный шепот, — вам плохо? — Голова болит… — голова у меня и в самом деле трещала по швам. После честного ответа послышался недовольный вздох. А затем я почувствовал что-то у себя во рту и чуть не задохнулся от дыма. Я закашлялся, но вовремя подставил руки и поймал сигарету. —Боже… В этом одном «Боже» было сразу столько презрения, отвращения, и даже где-то проскальзывала жалость. Через мгновение я прокашлялся и пришел в себя. Тлеющая сигарета больно обожгла мне пальцы, и я уронил её в лужу. Справа от меня кто-то снова тяжело вздохнул. Это, судя по всему, была та самая женщина, затолкнувшая мне в рот курево. Зрение отказывалось полностью возвращаться ко мне, поэтому черты незнакомки оставались для меня размытыми. Но я всеми внутренностями чувствовал раздражение, исходившее от неё. — Может позвать кого-нибудь? — не отставала она от меня. — Где ваша машина? — У меня нет машины. Я не помнил, как оказался здесь, но точно мог сказать, что за рулем не был. Права у меня забрали — это почему-то хорошо отложилось в моей памяти. Молчание. Похоже она подумала, что я не в себе, но, впрочем, так оно и было. Если я приехал сюда с кем-то, то с кем именно уже вспомнить не мог. — Вы с кем-то приехали? — а она все допытывалась. — Господи, и не оставишь ведь его. Она неожиданно поднялась на ноги. Пару минут походила туда-сюда, а потом протянула мне что-то. Еще одна сигарета. Я взял её. Она чиркнула зажигалкой. Теперь я старался её не выронить. Мне стало немного лучше. — Спасибо, — я виновато поднял на неё глаза. —Да не за что, — она снова села. — Ну и что мне с вами делать? Я молчал. Чувство стыда было для меня привычным, но сейчас я ощущал его особенно остро. Взгляд женщины стал смягчаться. Я понял это, потому что мое напряжение сходило на нет. —Куда направляетесь? Я не ответил. —А вы? Она тоже промолчала. Видимо ей это всё надоело, и она ушла. Я тут же встал и догнал её. — Подождите! — Чего? — она резко остановилась. — Можно я с вами поеду? — неожиданно даже для себя спросил я. — Я заплачу. Снова осуждающий взгляд. Внутри меня все сжимается. Она сделала мне жест рукой, и я тут же последовал за ней, как бездомный пес. —На переднее. Сзади места нет. Я сел на переднее. В салоне было тепло. Она села на водительское место, и мы выехали с заправки. Практически сразу же я уснул. Не ожидал, что вообще смогу снова так глубоко заснуть после продолжительной бессонницы. При пробуждении из моей груди снова вырвался стон. Чувствовал я себя по-прежнему преотвратно. Кругом была темнота. До меня не сразу дошло, открыл я глаза или еще нет. Я опять не понимал, где нахожусь, но одно радовало: голове стало легче. Я потрогал рукой лицо и не нашел на нем очков. А до этого они точно сидели на моем носу. — Выспался? Я повернул голову. Практически сразу вспомнил, что произошло на заправке. — Сколько мы едем? — я не узнал свой голос. Он был ужасно хриплым, как у старого деда. — Часов пять, если не больше. — А где мы? — Понятия не имею. Но через пару часов должны быть в Н., — пока отвечала мне, она ни разу не повернулась, все время следила за дорогой. Больше вопросов я задать не решился. Я не хотел думать, что мне делать в Н. Оставаться там, или ехать дальше. Зачем я вообще попросил меня взять? Я даже не был уверен, что смогу как-то отблагодарить ее. Обещал, что заплачу, но забыл, есть ли у меня хоть какие-то денежные средства. Машина неожиданно ставила скорость и съехала на обочину. — Всё. Больше не могу, — со стоном произнесла мой водитель. Она открыла дверь и шум дороги заполнил наше маленькое душное пространство. —Я иду спать. Здесь ничего не трогать. Она забралась на заднее сиденье и легла. Прямо не раздеваясь. Я не услышал стука ботинок об пол и звука молнии куртки. Я не стал отвечать и постарался снова заснуть. Это оказалось гораздо сложнее. Под ровное движение машины по трассе я быстро отключился, а сейчас она стояла. Позже я всё-таки задремал. В глубокий сон провалиться не получилось. Через время я почувствовал, как машина снова завелась и мы поехали, но не стал открывать глаза. Окончательно очнулся я от того, что мы снова остановились. Распахнул веки. На водительском сиденье никого не было. Я потер глаза. Очков по-прежнему не находилось. Я оглядел салон полуслепыми глазами. Очки валялись у меня в ногах. Когда я поднял их, к счастью, обнаружил, что они не сломанные, просто испачкались. Денег на новые у меня не было. Я насколько мог очистил их и надел. Вокруг все заиграло новыми красками. Дверь с моей стороны открылась. — Доброе утро, — приветствовал меня уже знакомый голос. — Кофе будешь? Я кивнул и вылез из машины. Это удалось мне не сразу. Только сейчас я почувствовал, как затекли мышцы. Ног я не чувствовал и стоял на них не твердо. Она протянула бумажный стаканчик. Он был ещё горячий. Я взял, руки у меня дрожали. Я посмотрел вдаль и мне открылся чудесный вид. Небо было голубое с серыми облаками, за ними пряталось солнце. Стеснялось, словно школьница. Я совсем забыл каково это — проснуться утром и увидеть столь красивое небо. Выйти на улицу, когда тебе хочется, и вдохнуть свежего воздуха. А не через решетки на грязных окнах, наслаждаясь криками других сумасшедших. Вчера вечером, когда встретил свою спасительницу, я по какой-то причине не мог вспомнить таких подробностей своей прошлой жизни. Я прервал свое наслаждение утренним пейзажем. Она стояла рядом со мной. Удивительно маленькая, ниже меня на голову, и хрупкая, даже в толстой куртке. Каштановые волосы развивались под легким ветерком. Она допивала свой кофе с очень недовольным выражением лица. Я выпил свой одним глотком. Напиток сразу же прожег горло и все внутренности. Она вернулась в машину, я последовал за ней. Оказывается, всё это время, что мы ехали, в моих ногах стоял мой рюкзак. А я думал, что оказался здесь совсем без вещей. Хотя наличие рюкзака еще не гарантирует того, что в нем что-то окажется. Я почувствовал на себе взгляд. Мои глаза встретились с ее глазами. В них было больно смотреть. Белки налиты кровью; черные зрачки выделялись на голубо-зеленой радужке, как две маленькие точки. Я заметил, что они слегка расширились. Взгляд ее по-прежнему не выражал ничего доброго. Одно только презрение, прикрытое темными ресницами и непослушными прядями волос. В этот момент я чувствовал уже меньше страха и стыда, чем вчера. Мне даже вдруг снова захотелось услышать, как эта, всё ещё незнакомая, женщина говорит в мой адрес неприятные слова, как они слетают с её розовых губ, словно капли яда. Правда в моей памяти не отложилось, что конкретно она говорила в прошлый вечер, может и вовсе ничего унизительного, но ее резкий тон до сих пор отдавался где-то в глубине моего сознания. Видимо, ей надоели наши гляделки, и она отвернулась. — Значит, так, — твердо произнесла она, поворачивая ключ зажигания, — доедем до ближайшего мотеля и там остановимся. А дальше расходимся. Подобрала я тебя, так скажем, из милости. Я не знала, в каком ты состоянии, может, прямо там, на скамейке и умер бы. —И ты взяла меня, чтобы я умер у тебя в машине? Шутка неудачная. Она бросила мне еще один злой взгляд. Я заткнулся. Я пропустил момент, когда мы перешли на «ты», но ничего возражать не стал. Так даже было лучше. Спокойнее. Я уставился в окно. Решил больше никак её не беспокоить. Ни словом, ни взглядом. Доехали мы быстро. Около гостиницы, помимо нашей, было ещё две машины. Она вышла, я следом за ней. Не забыл прихватить рюкзак. Он сразу как-то неприятно надавил мне на плечо. Гостиница представляла собой небольшое кирпичное здание в три этажа. Мы вошли. Никто из нас двоих не изъявил желания делить одну комнату и тем более одну постель. К счастью, два одноместных номера оказались свободны. Она заплатила за себя и уже собиралась уходить, но я её остановил. — Ты бы не могла заплатить за меня? Я потом обязательно тебе все верну. Видимо, моя просьба прозвучала настолько жалко, что она молча заплатила за меня. Даже без своего привычного выражения презрения на лице. Наши номера оказались рядом, но больше надоедать своим обществом я не стал. Комната маленькая. Застеленная кровать, рядом тумбочка. Я снял верхнюю одежду с рюкзаком и тут же упал на мягкий матрас. От такого простого действия по всему телу разлилось чувство удовлетворения. Я открыл свой рюкзак и начал в нем рыться. Мне попалось несколько предметов одежды, судя по запаху, не очень свежие. Следом кошелек, и не пустой, — это обрадовало еще больше. Документы, бритва, пачка, в которой всего две сигареты, там же зажигалка, на удивление рабочая. Пару книжек, содержание которых уже успело выветриться из моей головы, и море всякого мусора. Я снял свитер и остался в одной майке. От прохлады помещения стало легче дышать. В номере оказалась еще одна дверь — за ней совмещенный санузел. Очень маленький и в нем стоял неприятный запах. Запах дешевых сигарет с канализацией. Я вернулся на спальное место. Раздался стук, а затем дверь со скрипом открылась. Вошла она. Я даже не узнал ее сразу. Без множества слоев одежды ее фигура была красивой. Взгляд мягкий, спокойный, в нем даже проскальзывал намек на сострадание. — Живой? — она встала около кровати, скрестив руки на груди. — Отчасти, — мои губы изогнулись в грустной улыбке. Я решил сделать то, что хотел, пока окончательно не забыл. Достав кошелек, отсчитал несколько купюр и протянул женщине. Здесь было больше, чем я должен ей за проживание. Она пересчитала деньги. — Зачем так много? — За помощь. Она усмехнулась, но возражать не стала. Сунула деньги в карман спортивных штанов. — На первом этаже кафе. Кормят, в принципе, ничего, — с этими словами она вышла из комнаты. Остаток дня я провел в комнате. Есть не хотелось. Скурил две последние сигареты, чем испортил воздух в ванной еще больше, и лёг спать.