[Без названия]

      — Аракадзе-сан. Давайте вернёмся к делу.       Шото моргнул, поёрзал в углу комнаты, наблюдая, как Бакуго допрашивает министра.       — Что вы от меня хотите, Динамит? — тот выделил чужое геройское имя с особым презрением. — Я вам уже сказал: понятия не имею, что с вашим Деку.       — Понятия не имеете? Первые две недели дело находилось под вашим личным контролем, — Кацуки положил перед министром какие-то бумаги.       Шото заметил, как дрожат у Бакуго руки, но снова провалился в свои мысли.       — Правительство отдало дело военной полиции, — Ястреб подпёр голову рукой и пожал плечами. — Они меня даже слушать не стали.       — Какого хрена?       — Если бы я знал, то обязательно вам об этом сказал, — он выпрямился, явно недовольный всей ситуацией. — Дело под личным контролем министра обороны.       — Его сын был признан виновным в нападении на Канда-Мацури в составе группировки Майтоши. Министра не отстранили?       Шото моргнул. Вот оно.       Он оторвался от стены и подошел к столу, отодвигая Бакуго за плечо и показывая ему отойти, а сам сел напротив министра.       — Если вы думаете, что я что-то знаю, то вы ошибаетесь, — министр хмыкнул. — Безопасность страны является приоритетом для меня и моего ведомства. Неужели, вы, герои, настолько зазнались, что думаете, будто я бы стал подвергать опасности граждан?       — Ни в коем случае, — Шото сцепил руки в замок и посмотрел на мужчину. — Я хочу задать вам несколько вопросов касаемо связи вашего сына с группировкой Майтоши. По нашим данным, человек, который был их лидером на тот момент, знаком вашей семье.       Министр нахохлился, закатил глаза и демонстративно отзеркалил позу Шото.       — Это так. Я знаю… Знал его отца. Наши дети учились вместе. Мальчик подавал надежды, и я никогда не думал, что он утянет моего сына на дно. Куротен был очень ведомым.       Бакуго за спиной министра ощетинился на явную жеманность, но промолчал.       — Как это случилось? — Шото не сводил глаз с министра.       — Случилось что? — Мужчина ухмыльнулся, но тут же вздохнул. — Они всегда очень тесно дружили, и после окончания школы поехали учиться в один колледж в Киото, — Он нахмурился. — Первые пару лет я не замечал ничего необычного, Куротен вёл себя как всегда. Но      позже стал всё чаще говорить какими-то загадками, нередко напоминал мне об огромном смысле, заложенном в цифры.       Шото пометил это в блокнот, что не укрылось от взгляда министра, и тот решил пояснить.       — Он попросил меня называть его десятым. А того мальчика, Шина Тоби, третьим.       Бакуго вышел из допросной, громко хлопнув дверью.       Шото сжал ручку, но вернул внимание мужчины на себя.       — Он не говорил, почему именно эти цифры?       — Нет.       Министр вздохнул.       — В любом случае, мой сын уже мёртв. Мы с ним очень редко виделись из-за моей работы и его учебы. В последний раз это было перед тем, как он уехал учиться. Я ничего не знаю о том, что происходило в колледже.       — Вы сказали, что до этого ваш сын не проявлял особой любви к цифрам, а как насчёт его друга?       — Откуда я знаю?       — Аракадзе-сан, я не предъявляю вам обвинения. Дело Канда-Мацури давно закрыто.       Мужчина хмуро оглядел Шото, затем поменял позу.       — Шин всегда был более свободным и раскрепощенным, в отличии от Куротена. Упрямо отстаивал своё мнение до конца и, если во что-то верил, то держал свою позицию до конца, даже если это было неуместно. Но у него был строгий отец, и у них часто случались конфликты на этой почве.       — И вы не ограничивали общение сына с ним?       — Если бы я знал, что этим всё закончится, то, разумеется, ограничил бы.       Шото уже закрыл блокнот, когда министр вдруг произнёс.       — А что насчёт вашего сына? Вы же тоже не смогли уберечь его от опасности, верно?       Шото сжал ручку.       — Наши ситуации отличаются, Аракадзе-сан.       — Считаете? Если бы вы чуть лучше следили за тем, что происходит прямо перед носом, то, думаю, няня мальчика не пострадала бы так сильно. А мальчик, жив ли он?       Хруст ручки очень сильно позабавил министра, а Шото только прикусил щеку изнутри.       Он вышел из допросной, вытирая кровь с ладони. В кабинете, кинув папку на стол, Шото провел здоровой ладонью по лицу, выдыхая.       Телефон зазвонил.       Очевидно, у хозяина не было времени, чтобы обуздать эмоции. Номер не определялся. К концу разговора с неизвестным, Шото почувствовал, как медленно оседает на пол.       «Папа? Ты приедешь за мной?»       Растеряный голос Сё снова и снова повторялся в голове, снова и снова.       «Здесь холодно, папа.»       Шото сжался у своего стола, оттягивая волосы в стороны.       «Я один, папа. Но я не начало.»       Хлопнула входная дверь.       Шото вскочил с пола и налетел на Бакуго, хватая его за футболку.       — Майтоши.       Кацуки опешил, нахмурился и попытался отодрать от своей одежды чужие руки.       — Чё? Отпусти меня.       — Майтоши похитили Сё. Куда уехал министр?       — Ты ёбнулся?       Кацуки всё-таки выбрался из его хватки и прошел дальше к своему столу. Но отстановился на середине пути и обернулся на растрепанного и взвинченного напарника.       Шото не помнил, сколько времени прошло прежде, чем они подъехали к какому-то заброшенному заводу где-то на окраине Токио. Бакуго рядом только недовольно сверлил взглядом приборную панель с картой, на которой ярко светился красный маячок.