«Cuando estás de mal humor, es mejor irse a la cama»
Zemfira
Темная ночь обернулась светлым утром, означая, что пора вставать. Эдгар придал бы этому большее значение, если бы очнулся не в своей кровати, а посреди чужой комнаты с окровавленным ножом в руке. Но мягкость подушки и характерный стук рукой по деревянному креплению обнадеживают, успокаивая и маня лечь обратно. Хотя за окном красовалась полная луна, и все звуки в доме стихли, планы у подростка были другие. Он не знал, почему проснулся посреди ночи, однако решил проветрить мысли на свежем воздухе. Лишиться этим самым сна не хотелось, но ему казалось, что так будет только лучше, потому что чувствовал себя он так, как если бы выпил на ночь два пальца дешевого виски.
Деревянные половицы под ногами скрипели от каждого шага, вынуждая нашего героя останавливаться каждые пару минут и проверять, не проснулся ли кто. С одной стороны, наверняка его ночные похождения у товарищей вызвали бы вопросы самых разных характеров, в том числе и очень откровенного, заставив Эда смущаться, а с другой… ведь каждый, в принципе, был вправе идти по своим делам, если только это не противоречило уставу банды. Четкого свода правил у них не было, однако что-то наподобие имелось, где гласилось:
1.
Не шуметь Не шуметь по ночам. Дайте людям выспаться хотя бы ночью, раз днем не даете.
2.
Не бросать своих. Даже в самых опасных операциях спасать каждого нуждающегося.
3.
Не предавать банду. И свои идеалы, ради чего они сражаются ежедневно.
4.
Делить добычу честно. Не брать себе слишком много, иначе другим не достанется.
5.
Не трогать детей и безоружных. Даже если это враги, постараться решить проблему ненасильственным путем.
6.
Тренироваться каждый день. Каждый обязан уметь защищать себя.
7.
Лидер идет первым. Он не отправляет людей вперед, пока сам не удостоверится, что все безопасно.
8.
Избегать смертей, если на то есть шанс. Не стоит тратить жизни понапрасну.
9.
Любой имеет право отказаться от опасного задания. Никто никого не принуждает, человек искренне должен хотеть участвовать и сражаться за свободу.
10.
Победа не стоит жизни всей банды. Иногда лучше отступить, зато остаться в живых.
Первое правило придумала не Тара, в отличие от остальных, кому-то очень стеснительному и любящему поспать удалось отстоять свое мнение, не через других таких же, что правило добавили. А Эдгар чуть ли не нарушает одно из них, когда крадется в темноте ночи, молясь, чтобы скрип его шагов не был услышан кем-то из обитателей дома. Он здраво рассудил, что идти лучше через главный коридор прямо на улицу, однако не учел того, что помимо него самого встретит там Грея, их давнего знакомого.
Тот сидел на ступеньках старой лестницы, любуясь красотой ночного пейзажа под светом луны. Тихие шаги все равно выдали своего черноволосого обладателя, и взрослый обернулся, увидев того.
— Не спится?
— Вышел прогуляться, — Эд присел рядом с ним.
— Да ну, Эдгар, вот это ты, конечно, прогульщик. Все самое веселое на тусовке пропустил, и даже сейчас прогуливаешься ночью вместо сна.
— Я же сказал, что не могу заснуть.
— Ты не говорил, — по-отечески сказал Грей, согласившись с ним.
— Значит говорю сейчас, — устало произнес парень, потерев виски, — а ты чего не спишь?
Мим задумчиво глянул сначала на луну, а затем на своего собеседника, словно прикидывая, стоит ли отвечать на заданный вопрос. Он был давним другом Тары и по совместительству сооснователем банды Отверженных. У них были общие идеи равенства и свободы для всех, благодаря чему они объединились и привлекли других.
— Кольт слишком громко храпит, не могу уснуть из-за него.
— Да ладно? Ты мог бы просто подвинуть его. А еще лучше — хорошенько врезать по его хорошенькой морде.
Грей рассмеялся, слегка похлопывая юнца по спине.
— Я смотрю, ты бы быстро решил эту проблему, — усмехнулся мим.
Эдгар нахмурился, чуть отвернувшись от него. С чего бы Грею просто не избить вечно недовольное лицо Бронсона? А тот вместо этого или какого-нибудь другого действия просто сидит здесь, на крыльце, и смотрит на луну. Просто супер.
— Я же шучу, — он снова похлопал по плечу соседа.
В тени луны волосы Эдгара отдавали глубокой синевой, которую обычно при дневном свете редко увидишь. Его истинный цвет маскировался под черный, но другие и не спешили разгадывать этого таинственного мальчика.
— Не вижу здесь ничего смешного.
— Согласен, вовсе не смешно.
Они вдвоем помолчали пару минут, и в этой затаившейся тишине было слышно стрекотание сверчков, которые не стремились засыпать, в отличие от нормальных людей, которые ночью спят, а не молчат вдвоем на крыльце.
— Ты сегодня изменился, — в тишине ночи произнесенное казалось слишком громким.
— После боя? — спросил юнец.
— Нет.
Грей отрезал так резко, что Эдгар даже не мог догадываться, в какую сторону клонит старший. Он уже было хотел уточнить, как тот продолжил сам.
— Последние дни ты будто постоянно уставший.
— Много тренировок, — также резко ответил парень.
— Ты выглядишь так, как будто неделю не спал, — своими словами мужчина словно поставил финальную точку в их небольшой «перепалке».
Эдгар помрачнел, ему неожиданно вспомнился недавно найденный камень. Тот был гладкий, с неровностями внутри, словно скрывал в себе что-то, чего он пока не мог понять. Но Грей же взрослый, и может понять, что с ним не так?
— Знаешь… — начал он, — я будто проснулся от кошмара, но не помню его.
Грей ненадолго замолчал, обдумывая слова парня. А затем ответил в своей всем привычной философской манере.
— Иногда память сама решает, что оставить человеку, а что нет.
— В смысле?
— Иногда забытые вещи лучше не вытаскивать наружу, — продолжил он.
— Почему ты так говоришь? — Эдгар не знал, как реагировать, Грей словно говорил загадками, разгадать которые тот сейчас не в силах.
Мужчина посмотрел на него слишком внимательно и выразительно, заставив ненадолго поежиться под таким пристальным взглядом серых глаз. Казалось, что он хотел сказать что-то еще…
Потому что некоторые воспоминания возвращаются сами…
И далеко не всегда вовремя…
Однако следом просто продолжил:
— Просто возраст. Не принимай все слишком серьезно, — он улыбнулся, желая подбодрить малого.
Грей кивнул, словно возраст — это само собой разумеющееся. Эд не совсем понимал ход его мыслей, однако даже несмотря на все стеснение и легкое непонимание, он решил поделиться еще своими наблюдениями относительно предыдущего, надеясь на здравомыслие и понимание собеседника. Искренне надеясь, что тот не скажет ему что-то наподобие «ты просто сам ударился ночью и не помнишь этого».
— И… я хотел сказать еще. Мне кажется, что я уснул без раны, а проснулся уже с ней.
— Покажи.
Эдгар показал ему свою руку, на которой красовалась… изящная царапина. Как будто ее хозяин действительно просто ударился ночью об что-то, и ничего серьезного, хотя ее обладатель чувствовал, что что-то с ней не так. Временами проступала легкая боль, сменяющаяся острой тяжелой, как если бы руку проткнули ножом насквозь.
— Странная царапина, — Грей задержал на ней взгляд дольше обычного, однако затем как ни в чем не бывало продолжил, — хотя не важно. Она поверхностная. Наверное, ты ночью задел о доску или гвоздь.
— Может… — ответил Эд, однако скорее просто машинально, чтобы Грей не подумал ничего такого, тем временем сам призадумавшись.
— Не накручивай себя, — вырвал его из недолгих размышлений мим, отпустив его руку.
— Но она болит…
— Такое бывает, боль скоро утихнет.
Боль скоро утихнет…
Эдгар услышал смех взрослого, неужели тот насмехается над ним из-за царапины? Подумал, что тот просто переворачивался ночью и задел острый край кровати, и проснувшись, списал все на какую-то мистику. Этот смех, как и сам Грей и все его существование в целом начало бесить паренька. Не помогает решить проблему, и говорит какими-то загадками, словно сам скрывает что-то, не подбадривает его словами, когда ему это нужнее всего, какой толк сидеть здесь и рассказывать ему что-то, получая взамен лишь смех и только? Он почувствовал себя неловко, как если бы он был новичком, а над ним смеялась целая толпа.
— Я пойду.
— Уже?
— Найди себе другое посмешище, — уже грубее ответил Эд.
Он сам не знал причину своего внезапно поменявшегося настроения. Ему больше не хотелось дышать свежим воздухом и беседовать с Греем, который только и умеет, что смеяться с чужого горя.
— С чего это он вдруг такой раздражительный? — тихо пробормотал Грей уже после ухода Эдгара. Кажется, настал его черед не понимать подростка.
***
Эдгар вначале решил, что пойдет обратно спать, однако воспоминания, которых у него не было, подсказали, что состояние от этого не улучшится, несмотря на всю пользу сна. Поэтому парень решил, что пойдет колоть дрова, ибо должна же быть хоть какая-то тренировка, пускай даже ночью. Главное — никого не разбудить. Он ушел в самую дальнюю часть двора, где его ждал топор и дерево.
Сначала дело шло хорошо, в какие-то моменты можно было бы даже сказать отлично, что Эд уже думал, что все симптомы прошли и списывал все на бессонницу. Хотя спать ему хотелось. Очень. Однако он словно подсознательно чувствовал, что это будто бы… опасно? Бред какой-то. Чтобы спать и было опасно? Инстинкты и навыки у него были наглухо вбиты в тело, из-за чего воришка чувствовал — не зря. Он доверял своему чутью, которое его никогда не подводило. Не должно подвести и в этот раз. Просто обычное недомогание, ничего страшного, он и не такое переживал. Переживет как-нибудь и сегодня.
— Просто обычное недомогание, — повторял он себе вслух, чтобы, так сказать, не оступиться с пути и не сойти с ума, ведь ему казалось, что без сна ночью в тишине он не выдержит.
А затем услышал свой голос в голове, казавшийся чужим, —
«Разве обычное недомогание проходит само по себе?»
— Нет, совсем нет.
«Пройдет ли само в этот раз?»
— Нет…
Он почувствовал слабость в теле, и упав на колени, уронив топор на землю. С ним явно что-то не так, он теперь отчетливее понимает эту горькую правду. Даже Грей не смог понять его. Его слова хоть ненадолго и утешили, но унять странное чувство внутри не смогли. Вокруг не было даже ветра, словно вся природа сговорилась, или же наоборот, противилась влиянию извне.
Эдгар не смог продержаться дольше, чем несколько секунд, после чего его уши заложило, а глаза начали слипаться, размывая все происходящее как сон. Словно какая-то инородная сила вытолкнула его душу из тела, вырубив сознание. Вокруг не было ни звезд, ни света луны. Только сплошная темнота, и поглотивший уши шум чего-то далекого и неизведанного.
—
Ты должен понимать и сам, что само ничего просто так не пройдет, — насмешливо сказал голос в тишине, прозвучавший где-то изнутри.
