Утреннее удовольствие

Ранее утро, Наполеон, стоя в своих покоях, одевался в свой мундир, смотря в большое зеркало, что стояло около постели императора Франции, на его постели мирно посапывал его белокурый ангел, вчерашний день для обоих был крайне тяжёлый. Александр Павлович еле как добрался до постели любимого корсиканца, толком не раздевшись, скинув только мундир и сапоги, завалился в постель, сил не было ни на что, отчего заботиться о удобстве своего маленького ангелочка и по совместительству гостя пришлось Бонапарту. Раздев любимого до гола, Наполеон еле дернулся, чтобы не стать целовать это невинное тело, они оба слишком устали для плотских утех, потому, одев свое кудрявое чудо, Наполеон сам разделся и лёг рядом. Сейчас же, пока мужчина собирался на совет, его серые глаза то и дело устремлялись к любимому ангелочку. Рядом на прикроватной тумбочке уже ждал его завтрак и чашка ароматного чая. Закончив с одеждой, Наполеон подошел к постели, зализая на неё, и тут же наклоняясь, он нежно целует белокурую макушку. — Ангел мой, пора подниматься, — с трепетом и любовью в голосе чуть ли не промурлыкал Бонапарт, оглаживая нежное плечико любимого. Наполеон улыбнулся, наблюдая за этим милым проявлением слабости. Он знал, что Александр, несмотря на всю свою императорскую стать, был способен на такую нежность и детскую непосредственность только в его присутствии. — Мой дорогой, — прошептал он, его голос был полон ласки. — Совет не будет ждать. И ты знаешь, что затем нас ждет долгий труд. Нельзя так долго предаваться сну, когда вокруг столько дел. — Он нежно погладил Александра по спине, стараясь не разбудить его окончательно, но и не оставляя шансов продолжить дремать. Александр, почувствовав теплое прикосновение, лишь глубже зарылся в подушку, издавая тихий стон. — Ммм... Ну нет... Вы совсем не любите меня, жестокий завоеватель Европы... Я в печали... Наполеон усмехнулся, его глаза сверкнули озорством. Он наклонился ниже, его губы коснулись мочки уха Александра. — Жестокий завоеватель, говоришь? — прошептал он, голос звучал как бархат. — Мой дорогой, я всегда готов сдаться перед твоей красотой и из грозного дикаря превратится в ручного пуделя. Но даже завоевателю нужно править. — Он осторожно поднял складки одеяла, медленно откидывая его, открывая миру полуобнажённого северного Аполлона, без лишних слов Наполеон берёт любимого на руки, мягко целуя в висок. — Если ты сейчас не проснёшься, я отнесу тебя на совет таким заспанным, лохматым и полуголым. Александр, почувствовав, как его подхватывают сильные руки, наконец-то открыл глаза. Серые глаза Наполеона встретились с его изумрудными, в которых читалась смесь нежности и легкой угрозы. — Ты действительно намерен испытать мое терпение, мой белокурый ангел? — тихо спросил Бонапарт, следя за реакцией любимого. Улыбнувшись, он уткнулся носом в мягкие волосики Алекса. — Вы слишком хорошо меня знаете, но тем не менее, пожалуйста, ангел мой, оденься и приведи себя в порядок, совет ждать не будет. — Ммм... — Алекс отвернул голову. Продолжая капризничать как малое дитя, отчего Наполеон тихо выдохнул, прищурившись, пока Романов бунтовал, Бонапарт уже ложил его на мягкую перину, медленно опускаясь к шикарным бёдрам царя России, мужчина, игнорируя предложение показа ангельского характера, залез руками под ночную рубашку возлюбленного, стал ласково оглаживать его шикарные по меркам мужчины бедра, и пока Александр не опомнился, приподнял рукой ткань, что скрывала наготу августейшей особы, прильнув губами к животу любимого, Наполеон абсолютно забыл какое-либо приличие, проведя по подтянутому животу языком. Александр вздрогнул от неожиданности, его глаза распахнулись. Холодный воздух коснулся кожи, а затем горячее прикосновение губ Наполеона заставило его тело пронзить дрожь. Он замер, дыхание перехватило. Капризность мгновенно улетучилась, сменившись смесью шока и нарастающего возбуждения. — Наполеон! — выдохнул Александр, пытаясь отстраниться, но руки Бонапарта крепко держали его за бедра, не давая сдвинуться. Голос Александра был полон удивления и легкого негодования, но в нем уже слышались нотки чего-то другого, более глубокого. Наполеон поднял голову, его серые глаза горели озорным огнем. Он медленно провел языком по влажной коже живота Александра, заставляя того выгнуться дугой. Он снова прильнул губами к животу Александра, оставляя влажный след по пути к пупку. Пальцы Наполеона нежно поглаживали внутреннюю сторону бедра, заставляя Александра тяжело дышать. — Расслабьтесь, мой мальчик, я знаю, как доставить вам удовольствие, — с хищной улыбкой промурлыкал Бонапарт, не сводя глаз с раскрасневшегося Александра Павловича, он спустился ниже, пока не коснулся губами крайней плоти, нежно целуя её. Александр вздрогнул, его пальцы вцепились в шелковые простыни. Он попытался оттолкнуть Наполеона, но его движения были слабыми и неуверенными. — Мой ангел не дёргайся, — лизнув головку уже вставшего по стойке смирно, красивый аккуратный орган, не маленького размера, толстый, с выпирающими венками, такое произведение искусства было приятно трогать, целовать, облизывать и брать в рот, чем часто грешил Наполеон, в начале их отношений Бонапарт постоянно пытался склонить своего ангела к такого вида ласкам, но сначала Александр, краснея с ног до головы, дергался, кричал и всячески сопротивлялся, отчего первый такой опыт у них произошёл после самого процесса интима, когда Александр Павлович лежал на кровати, не в силах сопротивляться и даже двигался, Наполеон привычно перестарался, у самого же завоевателя Европы силы были, вот он и решил заняться делом, набросившись на чужой орган, как зверь, жадно вбирая его в рот, посасывая, слушая блаженные стоны удовольствия своего белокурого Серафима, с того дня хотя бы пару раз Наполеон был обязан встать на колени перед своим ангелочком и подарить ему внеземное удовольствие, что мужчина с особым удовольствием дарил, не понимая, почему его ангел так реагировал, ведь нет ничего грешного, подарить любимому человеку удовольствия, ведь главное, чтобы партнёр ходил удовлетворённый от и до. — Сир совет... Как же совет? — тяжело дыша, сдерживая вырывающиеся стоны, пытался отвлечь ненастного корсиканца от своего тела, хотя в душе понимал чётность этой идеи, пока Александр не будет удовлетворен, Бонапарт от его тела ничего не отлучит, ни война, ни даже дьявол. — Не волнуйтесь, мой мальчик, я быстро закончу с вами, сейчас мы остановимся на одном разе, после же совета я продолжу, — спокойно ответил Наполеон, тут же беря в рот половину органа Александра. Романов застонал, его тело выгнулось дугой. Он закрыл глаза, пытаясь сопротивляться, но его воля таяла под натиском Наполеона. Пальцы Бонапарта скользнули к внутреннему бедру, поглаживая его. Александр задыхался, его сердце колотилось в груди, как сумасшедшее, стыд и возбуждение боролись в молодом императоре, ведь как бы он ни брыкался, Александр получал удовольствие от умелых ласк своего возлюбленного, правду говорят, что французы крайне страстные любовники. Александр излился с тихим шипением, кусая губу в рот корсиканца, что с радостью принял всё до последней капли, обомлев и расслабившись, российский царь прерывисто дышал, пока Наполеон, отстранившись от уже вялого члена партнера, принялся вновь выцеловывать живот своего ангела, явно увлёкшись и позабыв напрочь обо всем на свете.